Добровольное пожертвование. Знамя Мира – красный крест Культуры. М.П. Куцарова. Кража на миллиард долларов: как разворовали наследство гениального художника Рериха. Ева Меркачева. ЗАЯВЛЕНИЕ участников Международного Рериховского движения. Разрушение музея Рериха: игра по-крупному. Елена Кузнецова. Добровольное пожертвование. Чудеса и не только. Следы Ангелов. Отвергнутый Вестник. Л.В. Шапошникова.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



Рыцарь культуры. А.Н. Зелинский


Н.К. Рерих.Гессар-хан.1941

Н.К. Рерих.Гессар-хан.1941

 

Россия — это океан земель, размахнувшийся на одну шестую часть света и держащий в касаниях своих раскрытых крыльев Запад и Восток.

Всеволод Иванов

 

Звезда Юрия Николаевича Рериха по своему блеску и значению для России соизмерима со звездой его великого отца — всемирно известного художника Н.К. Рериха. Он останется в истории одним из последних евразийцев, сверкнувших в небе нашей степной многонациональной культуры. Любовь к необъятности мира, к странствиям, к познанию неведомого, страсть к путешествиям, конным и пешим, способность к усвоению новых языков, открытость и любовь к людям были присущи ему с детских лет. Этому способствовало деревенское приволье его раннего детства в лоне нежной и кроткой русской природы.

 

Юрий Николаевич был первенцем в семье Рерихов. Он родился 16 (3) августа 1902 г. в Новгородской губернии близ села Окуловка. Детские и отроческие годы будущего ученого прошли в Петербурге в атмосфере семьи, где интерес к духовной культуре Востока был очень велик. Проблемы Великого переселения народов, загадки рождения и гибели кочевых империй, тайны древних курганов и могильников Великой Евразийской степи — все это с юношеских лет глубоко запало в сознание будущего востоковеда, непрестанно питая его творческое воображение.

 

Уже с гимназических лет (Ю.Н. Рерих учился в известной петербургской гимназии К.И. Мая) древние культуры Египта и Вавилонии захватили воображение подростка. Начальному увлечению Востоком способствовали также занятия с выдающимся русским египтологом академиком Б.А. Тураевым, память которого он глубоко чтил, посвятив ему одну из своих первых научных статей [1]. Интересы юноши, постепенно расширяясь, перешли от Ближнего Востока к отдаленным районам Азии. Он начинает изучать монгольский язык и литературу с известным монголистом А.Д. Рудневым, и с той поры Центральная Азия все больше и больше приковывает к себе его внимание.

 

Рубеж XIX—XX веков вообще ознаменовался глубоким поворотом к Востоку в кругах образованного русского общества того времени. После почти двухвекового контакта России с Европой, начавшегося в эпоху Петра Великого, этот интерес к Востоку был далеко не случаен. Достаточно вспомнить знаменательные слова Достоевского: «Да, если и есть один из важнейших корней, который надо у нас оздоровить, так это именно взгляд наш на Азию...»[2].

 

С конца 1916 г. семья Рерихов жила в Финляндии, затем, с нарастанием разрушительных революционных событий вЮрий Николаевич Рерих. Москва. России, переехала в Англию. В 1919 году семнадцатилетним юношей Ю.Н. Рерих поступил на индоиранское отделение Школы восточных языков при Лондонском университете, где начал заниматься персидским языком и санскритом у профессора Денисона Росса. К этому времени он уже хорошо знал греческий и латынь, свободно владел многими европейскими языками. Свои занятия Ю.Н. Рерих продолжил в Америке, в Гарвардском университете, где углубил свои знания по санскриту у профессора Ч.Р Ланмана, который сразу оценил его необыкновенные дарования. В это же время Ю.Н. Рерих начинает изучать пали и китайский язык. В 1922 году, закончив Гарвардский университет со степенью бакалавра по отделению индийской филологии, Ю.Н. Рерих завершил свое образование в Школе восточных языков при Парижском университете — крупнейшем центре европейского востоковедения. Здесь он углубленно занимался тибетским языком под руководством профессора Ж. Бако, а также продолжил занятия санскритом, монгольским, китайским и иранским языками. Учителями Ю.Н. Рериха были такие выдающиеся ученые, как П. Пеллио, С. Леви, А. Мейе, А. Масперо, В.Ф. Минорский. С профессором В.Ф. Минорским, крупнейшим отечественным иранистом, у Ю.Н. Рериха вскоре установились самые тесные научные контакты и дружеские взаимоотношения, продолжавшиеся на протяжении всей его жизни. В одном из писем к автору настоящей работы профессор В.Ф. Минорский, переживший Ю.Н. Рериха, с любовью и грустью вспоминал это счастливое для них время. В 1923 году Ю.Н. Рерих блестяще заканчивает Парижский университет и удостаивается степени магистра индийской филологии.

 

Как ученый-исследователь с необычайно широким кругозором Юрий Николаевич Рерих сформировался во время замечательной Центрально-Азиатской экспедиции Н.К. Рериха, которому осенью

 

1923 года наконец удалось осуществить научно-художественную экспедицию в Индию и Центральную Азию.

 

«Не случайно Николай Константинович Рерих, начавший свою художественную деятельность с огромного интереса к сюжетам древней Руси, почувствовал, что для объяснений их ему одного только местного русского материала недостаточно. Культурные связи увели его в Монголию и дальше в Тибет, потому что там были люди, которые были связаны с нашими русскими славянскими предками неразрывными узами любви и вражды, случайных столкновений и обмена невестами, — писал Л.Н. Гумилев. — Там была другая часть, другая половина великой середины нашего континента...»[3].

 

Годы учения сразу остались позади, и перед Ю.Н. Рерихом раскрылось необозримое поле для приложения накопленных знаний, позволивших ему уже с двадцати одного года начать самостоятельную научно-исследовательскую творческую работу.

 

Эта работа началась в восточных Гималаях, в княжестве Сикким, одном из древних центров буддийской культуры. Здесь, по преданию, жил Падма Самбхава, основатель буддийской красношапочной секты, здесь проходил на своем пути в Тибет Атиша, принесший из Индии в страну снегов учение Калачакры, представляющее собой буддийскую эзотерическую философию.

 

Базируясь в Дарджилинге, экспедиция Н.К. Рериха проработала в Сиккиме с конца 1923 до весны 1925 года. Результатом этих работ явилась богатейшая коллекция тибетских буддийских танок, писанных на шелку, подробный анализ которой был сделан Ю.Н. Рерихом в его первой большой научной работе «Тибетская живопись»[4]. Здесь был дан детальный разбор тибетской буддийской иконографии в историческом аспекте и выявлена религиозная роль и символическое значение тибетского буддийского искусства. Во время работы в Сиккиме молодой ученый впервые смог применить на практике свои знания тибетского языка, войти в контакт с местными тибетскими учеными-ламами.

 

В начале осени 1925 года экспедиция Н.К. Рериха двинулась из Ладака через Каракорумский хребет в Синьцзян по одной из самых высоких караванных дорог мира. «В течение пяти лет экспедиция Н.К. Рериха, в которой мне пришлось участвовать, — писал Юрий Николаевич, — прошла громадный путь из Индии на север до Алтая и снова на юг в Индию через нагорье Тибета»[5].

 

Каракорум

 

Научные результаты этой экспедиции, содержащие ценнейшие географические, этнографические, археологические и лингвистические наблюдения в почти совершенно не изученных областях Азии, легли в основу монографии Ю.Н. «Пути к сердцу Азии»[6], которая сразу поставила молодого автора в ряды ученых-первопроходцев Азии. В этой книге Юрий Николаевич предстает перед нами как достойный продолжатель славных традиций Н.М. Пржевальского, В.И. Роборовского, Г.Н. Потанина, Свена Гедина и П.К. Козлова. Точное географическое описание ландшафта перемежается в книге с историческими экскурсами в далекое прошлое оазисов Тарима, степей Монголии и нагорий Тибета. Много страниц в этом труде уделил автор кочевникам Северного Тибета, сохранившим в своей культуре традиции далекого прошлого кочевников Евразии.

 

Во всех трудностях и испытаниях этого долгого пути Ю.Н. Рерих был незаменимым помощником своего отца. Помимо большой научно-исследовательской работы на нем лежала почти вся организационная часть этой экспедиции, которая, несмотря на неисчислимые препятствия и лишения, в мае 1928 года достигла Индии.

 

Экспедиция позволила Ю.Н. Рериху ближе узнать живой тибетский язык и его диалекты, побывать в легких юртах кочевников, где живы предания о Гэсэре, легендарном герое знаменитого центральноазиатского эпоса, и в недоступных горных монастырях Южного Тибета — настоящих сокровищницах древнеиндийских, непальских и тибетских святынь. С этой поры история Тибета (особенно кочевого), как часть истории Центральной Азии, становится лейтмотивом его научного творчества. До сих пор Тибет остается уникальным хранителем и носителем традиции особого «звериного стиля», свойственного в древности всему скифскому миру от южнорусских до центральноазиатских степей. Открытия в этой области, сделанные им во время экспедиции, Ю.Н. Рерих обобщил в своей классической работе «Звериный стиль у кочевников Северного Тибета», долго остававшейся библиографической редкостью. К счастью, сейчас она возвращается к читателю.

 

Н.К. Рерих. Болота Цайдама

 

Труд этот рождался в самый критический момент Центрально-Азиатской экспедиции Рерихов, когда осенью 1927 года, на пути из Цайдама к Тибетскому нагорью, с трудом пробившись через тяжелый перевал Дангла (4993 м над ур.м.), экспедиция спустилась в бассейн реки Нагчу (верховья Салуэна), где в урочище Чунаркэн была неожиданно остановлена отрядами тибетцев, действующих по указанию чиновников из Нагчу. Последние в свою очередь ссылались на постановление лхасских властей о закрытии этого района для иностранцев, которое действительно существовало в Тибете начиная с 1792 года.

 

Паспорт, выданный Н.К. Рериху представителем Лхасы в Улан-Баторе, был объявлен недействительным. Письма Рериха в Лхасу также не возымели никакого действия и остались без ответа. Участники экспедиции оказались вынужденными провести суровую и исключительно снежную зиму 1927/28 года в крайне тяжелых условиях на высоте 5 тыс. м над уровнем моря. Об этих месяцах, которые могли оказаться для экспедиции последними, Н.К. Рерих писал в своем дневнике: «Кончались лекарства, кончалась пища. На наших глазах погибал караван. Каждую ночь иззябшие, голодные животные приходили к палаткам и точно стучались перед смертью. А наутро мы находили их павшими тут же около палаток, и наши монголы оттаскивали их за лагерь, где стаи диких собак, кондоров и стервятников уже ждали добычу. Из ста двух животных мы потеряли девяносто двух. На тибетских нагорьях осталось пять человек из наших спутников... Даже местные жители не выдерживали суровых условий. А ведь наш караван помещался в летних палатках, не приготовленный к зимовке в Чантаге, который считается наиболее суровой частью Азии»[7].

 

Н.К. Рерих. Чантанг. Тибет [Тибетский стан]. 1943

 

Здесь уместно вспомнить, что в этом же самом районе, между Нагчу и перевалом Дангла, в конце 1879 года была вынуждена повернуть назад экспедиция Н.М. Пржевальского во время неудавшейся попытки пройти в Лхасу[8]. Но если экспедиция Н.М. Пржевальского простояла у горы Бумза восемнадцать дней в ожидании решения лхасских властей, то Рерихи ждали этого решения целых пять месяцев, будучи при этом блокированными тибетцами.

 

Гибнущий караван. Чантанг. [1927]

 

По таинственным законам жизни именно этот этап экспедиции, находящейся на грани смертельной опасности, оказался максимально плодотворным в научно-познавательном отношении. Рерихи, — и это, несомненно, их исторический и научный подвиг, — не потеряли присутствия духа! Юрий Николаевич благодаря великолепному знанию тибетских наречий и открытому дружелюбному характеру быстро приобрел друзей среди местных кочевников-тибетцев. В труднейших условиях он собирал уникальный материал о кочевниках Хорпа, говорящих на крайне архаичном наречии тибетского языка. В бонском монастыре в Шаругене им было открыто многотомное рукописное собрание текстов добуддийской религии Тибета — древней и во многом загадочной веры под названием Бон. Часть этих рукописей была посвящена бонской версии знаменитой Гэсэриады, которую Ю.Н. Рериху довелось слушать непосредственно из уст тибетских кочевых рапсодов. «Я помню эти сидящие фигуры и сосредоточенные лица, освещенные пламенем костра, — писал он об этом, — и затянувшиеся до полуночи рассказы о героических подвигах царя Гэсэра и его семи воинственных друзей. В эти моменты обычно равнодушное выражение лица кочевника внезапно загорается внутренним огнем, который говорит больше, чем слова, о том, что их древний воинственный дух еще живет в них до сих пор»[9].

 

Кстати, заметим здесь, что именно Ю.Н. Рериху принадлежит, по-видимому, наиболее правильная научная датировка этого легендарного центральноазиатского эпоса о Гэсэре, столь ярко воплощенного на полотнах его отца. Его создание он относил к середине 1-го тыс. н.э. и связывал с сяньбийскими кочевыми племенами. Не исключено, что именно исследование Ю.Н.cРериха навеяло его отцу незабываемый теперь для нас героический образ Гэсэра.

 

Самым большим достижением экспедиции в этот тяжелый период было открытие в художественной орнаментике и убранстве оружия кочевников на севере Тибетского нагорья «звериного стиля», образы которого — загадочные каменные зооморфные лики — смотрят на нас со стен белокаменных соборов Владимира и Юрьева-Польского. Об этом Ю.Н. Рерих писал: «Трудно сказать, связан ли «звериный стиль» с каким-либо определенным этническим типом людей. Я склонен считать, что он возник у кочевников и охотничьих племен разных этнических групп, но живущих в среде, имеющей много общего, ибо только так мы можем объяснить широкое распространение «звериного стиля» от границ Южной России до границ Китая и от сибирской тайги до величественных вершин Трансгималаев в Тибете»[10].

 

Открытие «звериного стиля» у тибетских кочевников явилось еще одним веским свидетельством в пользу теории о единстве древних кочевых культур с их культовой символикой, занимавших некогда обширные пространства Великой евразийской степи [11]. «Ни влияние Лхасы, ни мощное культурное давление Китая, — писал Ю.Н. Рерих, — не сумели уничтожить пережитки древнего кочевого искусства тибетских племен. Тибетец-кочевник еще и поныне вдохновляется окружающей природой и следует заветам «звериной» орнаментики» [12].

 

После пяти месяцев вынужденной стоянки экспедиция получила наконец разрешение продолжать путь на юг, однако в обход Лхасы. Этот путь пролегал по местности, не затронутой европейскими экспедициями и почти не известной географической науке.

 

Рерихи шли теперь по Великому пути паломников, идущему из Нагчу на запад через области Намру и Наг-чан, к священной для индуистов и буддистов горе Кайлас, лежащей к северо-западу от озера Манасаровар. По мнению Ю.Н. Рериха, это был древний кочевой путь, по которому кочевники Кукунора и верховьев Желтой реки принесли на дальний запад Тибетского нагорья свою исконную кочевую культуру с племенным эпосом и «звериным стилем».

 

Кукунор

 

Во время следования по этому священному пути экспедицией было обнаружено и нанесено на карту много новых археологических памятников, которые еще ждут своих исследователей. Среди них особый интерес представляют мегалитические каменные сооружения типа менгиров и кромлехов в урочище Доринг («Длинный камень») к югу от озера Пангок, впервые обнаруженные на Тибетском нагорье и свидетельствующие о весьма древнем заселении этой горной страны. «Вы можете представить себе, — писал Н.К. Рерих, — как замечательно увидеть эти длинные ряды камней, эти каменные круги, которые живо переносят вас в Карнак, Бретань, на берег океана. После долгого пути доисторические друиды вспоминали свою далекую родину. Древнее Бонпо, может быть, как-то связано с этими менгирами. Во всяком случае, это открытие завершило наши исследования следов движения народов...» [13]

 

Здесь же, в урочище Доринг, экспедиция обнаружила совершенно необычный для этих мест женский головной убор — похожий на славянский кокошник красного цвета, украшенный бирюзою, серебряными монетами или унизанный бусами. В области Шенза-Дзонга (Сенджа. — А.З.), в Трансгималаях, Рерихам удалось найти древние могилы, напомнившие алтайские погребения и могилы южнорусских степей. «Жаль, что в Тибете невозможна раскопка, ибо говорится, что будто бы Будда запретил трогать недра земли»[14].

 

Трансгималаи образуют великий водораздел между Индийским океаном и бессточным районом Внутренней Азии. Спустившись к верховьям Цангпо (Брахмапутра), экспедиция зафиксировала в районе озера Лапчунг последнюю группу мегалитических памятников. Мегалиты, обнаруженные Рерихами, значительно расширили известную до сих пор в науке зону их распространения. Следует отметить, что аналогичные мегалитические памятники были позднее открыты научным коллегой Ю.Н. Рериха, знаменитым итальянским исследователем Тибета Дж. Туччи в Западном Непале. Дойдя до соленого озера Теринам, экспедиция круто повернула на юг и через перевал Сангмо-Бертик (5818 м над ур. м.) пересекла Трансгималаи, открытые в 1907 году выдающимся шведским путешественником и исследователем Центральной Азии Свеном Гедином, одним из искателей прародины арийских народов, труды которого Ю.Н. Рерих так высоко ценил.

 

Трансгималаи образуют великий водораздел между Индийским океаном и бессточным районом Внутренней Азии. Спустившись к верховьям Цангпо (Брахмапутра), экспедиция зафиксировала в районе озера Лапчунг последнюю группу мегалитических памятников. Мегалиты, обнаруженные Рерихами, значительно расширили известную до сих пор в науке зону их распространения. Следует отметить, что аналогичные мегалитические памятники были позднее открыты научным коллегой Ю.Н. Рериха, знаменитым итальянским исследователем Тибета Дж. Туччи в Западном Непале.

 

Н.К. Рерих. Брахмапутра (Цангпо). 1928

 

Сознавая необходимость дальнейшего археологического исследования Тибета и связанного с ним евразийского кочевого мира, Ю.Н. Рерих писал: «Великие кочевые империи, колоссальные по замыслу и занимаемому географическому пространству, остаются и поныне почти не исследованными... Единственными вещественными памятниками этих народных сдвигов являются многочисленные группы курганов или могильников, разбросанных на всем протяжении Русско-Азиатских степей, этой несравненной колыбели кочевого быта» [15]. Именно просторы этих степей, протянувшихся почти сплошной полосой от Карпат на западе до Большого Хингана на востоке, на протяжении многих веков служили жизненной основой и ареалом кочевых культур скифов, хуннов, тюрок и монголов. Эти сменявшие друг друга кочевые культуры Ю.Н. Рерих рассматривал как предмет специальной отрасли востоковедения — номадистики (т. е. науки о кочевниках, чье прошлое ранее учеными специально никогда не рассматривалось).

 

Здесь Ю.Н. Рерих концептуально близок евразийцам — представителям геополитической и историософской школы, которую возглавила в эмиграции в 20-е годы XX века триада выдающихся русских ученых и мыслителей в лице географа П.Н. Савицкого, историка Г.В. Вернадского и лингвиста Н.С. Трубецкого. Основой мировоззрения этих ученых, которых Ю.Н. Рерих знал лично и чьи взгляды он разделял, было убеждение в том, что Россия есть совершенно самобытный географический, исторический, экономический и культурный ареал, равно отличный как от Европы, так и от Азии, хотя и развивающийся в сложном сопряжении и взаимодействии с ними.

 

Так, выдающиеся русские ученые-гуманитарии после низвержения Великой Русской Империи, после первого великого передела мира (первой мировой войны) в изгнании осмысляли и прогнозировали будущее своей многострадальной Матери-Родины.

 

Если материк Евразии европейские теоретики-геополитики именуют «Хартлендом Экумены» («Сердцевиной Земли»), то Россию евразийцы называли «Хартлендом Евразийского материка». Геостратегическое пространство между Западом и Востоком, которое занимала и занимает Россия, — становой хребет Евразии. Тысячелетиями через евразийские равнины с Запада на Восток и с Востока на Запад текли племена и народы, рождались и гибли кочевые империи, осуществлялась непрекращающаяся связь между традиционным ареалом западной Средиземноморско-атлантической цивилизации и восточным Тихоокеанским геополитическим и геокультурным регионом. Еще в середине 1-го тыс. до н.э. могущественные конфедерации скифских племен Евразии занимали пространства от Карпат на Западе до Великой Китайской стены на Востоке. Ее строительство в ту эпоху отмечало границу между кочевой степной и оседлой земледельческой культурой. Этот же степной регион последовательно подчиняли своей власти восточные и западные гунны на рубеже и в начале нашей эры, тюрки в VII—VIII вв., монголы в XIII—XIV вв., русские в XVII—XIX вв. Монгольское владычество в эпоху своего апогея, при внуке Чингисхана, императоре-буддисте Хубилае (рубеж XIII—XIV вв.), охватывало практически подавляющую часть Великого евразийского материка, за исключением Индийского субконтинента, Аравийского полуострова и собственно Западной Европы. Это было самое грандиозное континентальное государственное образование из всех когда-либо существовавших в истории. Оно более чем в полтора раза превышало по своим размерам Российскую империю в пору ее максимального геополитического расцвета в границах 1913 года.

 

Юрий Николаевич Рерих и Лев Николаевич Гумилев, которых автор может с гордостью назвать своими учителями, были последними яркими представителями евразийского направления русской исторической мысли. В их беседах о кочевниковедении и евразийстве мне посчастливилось участвовать лично.

 

Отдавая дань романо-германской культуре Западной Европы (особенно в ее христианское средневековье), они выступали против слепого подчинения России — Евразии техногенной экономической и политической экспансии Запада. Они подчеркивали православно-византийские истоки русской культуры, с одной стороны, и глубинные восточно-степные влияния — с другой! Последнее позволило им совершенно по-новому взглянуть на кочевой туранский мир Азии и его роль в русской истории. Еще в самом начале апокалиптического XX века самобытная евразийская позиция явилась вызовом господствующим представлениям о роли кочевников в мировой истории. В сущности евразийцы оставались последними глашатаями мира Природы и защищали ее божественную красоту от грядущего разрушения. С исчезновением вольных кочевий уходило последнее прибежище природной человеческой свободы. Это, конечно, противоречило урбанистическому идеализму, унаследованному от европоцентристской историософии ХVIII-Х1Х вв., для которой, как для традиционной китайской историографии, а также современного мондиализма понятия «кочевник» и «варвар» остаются синонимами. В рамках этой традиции попытки насильственной латинизации части западнорусских земель представлялись для европейской политики таким же «объективным» благом, каким было, с точки зрения китайских традиционалистов, принудительное подчинение китайскому политическому и культурному влиянию народов, живших к северу от Великой стены. Такое отношение западных и восточных «культуртрегеров» к своим соседям базировалось на тезисе о превосходстве, в первом случае, европейской, а во втором — китайской цивилизации над традициями соседних народов.

 

Принцип «превосходства» одной расы над другой получил в середине XIX века свое ярко выраженное «научное» обоснование в известной работе Ж.А. Гобино «Опыт о неравенстве человеческих рас», в которой автор выступил основателем расовой историософии. Ж.А. Гобино применил старую как мир идею «избранности» к народам романо-германской Европы, что позже пытался осуществить А. Гитлер.

 

Естественно, что с точки зрения такой концепции Россия могла рассматриваться только как «плохая Европа», не имеющая самостоятельного историко-культурного назначения в генезисе мировой цивилизации. Но для Ю.Н. Рериха, несмотря на его блестящее европейское образование, Европа никогда не была «духовной Меккой», а связь России с Востоком была не абстрактной идеей, а личным жизненным фактором. Она была продумана и пережита им в долгие годы скитаний по самым труднодоступным областям Азии. Для него Россия явилась духовной наследницей того огромного мира, который раскинулся в древности от Венгерской равнины до Великой Китайской стены и чьи степные пространства были свидетелями великих событий, начиная от скифского похода Дария и кончая трагической гибелью от рук китайско-маньчжурских завоевателей последней кочевой державы Азии - Джунгарии. Часть калмыков в 1759 году спаслась от кровавого геноцида китайского императора Цянь-Луня и бежала из Синьцзяна в русские пределы под покровительство Екатерины Великой. Позднее калмыки откочевали в устье Волги. С глубокой древности Русь вошла в общение с этим «Востоком». Апогей его военного могущества падает на эпоху Монгольской империи, которую академик Н.И. Конрад характеризует как «явление, принадлежащее и Востоку и Западу» [16]. Именно тогда, в трагическое для Руси время, народы от Желтого до Средиземного моря вошли в орбиту небывалых до той поры историко-культурных контактов, одним из свидетельств которых служит знаменитое путешествие Марко Поло.

 

В послемонгольскую эпоху, когда Русь стала превращаться в Россию, она сама выступила собирателем степных и лесостепных пространств Евразии, не только объединяя живущие в них народы оружием, но и опираясь на силу традиций тех древних связей с Востоком, корни которых уходили в далекое прошлое. В необъятной свободе степных просторов издавна укрепилось в душе русского человека чувство единства и неделимости народов Великой России.

 

«Мы, как потомки батыевских татар, — говорил друг Достоевского и просветитель казахского народа Чокан Валиханов, — связаны с русскими историческим и даже кровным родством».

 

В сердце Ю.Н. Рериха надо искать ответ на вопрос о том, чем привлекала его кочевая Азия, изучению которой он отдал лучшие годы своей жизни. В образе Гэсэрхана на вздыбленном коне, натягивающего стрелу на фоне пламенеющего неба (на одноименном полотне Н.К. Рериха), он ощущал неиссякаемую силу степной Евразии, судьбы которой тесно и неразрывно переплелись с судьбами его собственной Родины. И он мог бы повторить вслед за Достоевским, что «Россия не в одной только Европе, но и в Азии... Что русский не только европеец, но и азиат»[17].

 

Институт  гималайских исследований Урусвати

 

В индийской долине Кулу, ставшей известной в XX столетии как местопребывание знаменитой семьи Рерихов, Рерихи обосновались в конце 1928 года. Живописная долина, расположенная в Западных Гималаях среди сияющих на солнце снежных вершин, бережно хранит сокровища прошлого: развалины индуистских и буддийских храмов, древние могилы неведомых племен, редкие виды растений, птиц и животных. Долина Кулу овеяна воспоминаниями о святых, великих сказителях, о духовных отцах Индии. Здесь, по преданию, была написана «Атхарваведа» и жил Вьяса, легендарный слагатель «Махабхараты». Именно здесь был основан Н.К. Рерихом в 1929 году, как наиболее важный результат экспедиции, Институт Гималайских исследований, который стал своего рода выдвинутой в горы стационарной комплексной экспедицией. На протяжении двенадцати лет, с 1930 по 1942 год, когда события второй мировой войны прервали деятельность этого центра, бессменным директором и душой института был Ю.Н. Рерих, который в следующих словах охарактеризовал деятельность этого уникального научного учреждения: «Институт гималайских исследований состоял из двух отделов — ботанического и этнолингвистического, которое также занималось изучением и разведкой археологических памятников... Не остался институт чужд и проблемам изучения космических лучей в высокогорных условиях... Была собрана и богатая коллекция тибетской фармакопеи, причем в этих многолетних работах приняли деятельное участие тибетские ламы-лекари» [18]. Кстати, примерно в это время в Калуге проводили опыты с космическими лучами К.Э. Циолковский, А.Л. Чижевский.

 

Рерих работает чрезвычайно интенсивно. В 1931 году в статье «Проблемы тибетской археологии»[19] он впервые четко определяет задачи археологии Тибета: дает периодизацию археологических памятников и намечает новые объекты для исследования. В 1932 году Ю.Н. Рерих публикует работу «Изучение Калачакры»[20], эзотерического мистико-философского буддийского трактата, связанного с проблемой сакрализации времени.

 

Эта работа Ю.Н. Рериха, напечатанная в периодическом издании Института Гималайских исследований, — пока не оцененный шедевр творчества великого русского ученого. Учение Калачакры (Колеса Времени) было последней фазой развития буддизма на его родине в Индии, откуда в XI в. оно было принесено в Тибет. Однако религиозные традиции, связанные с этим учением, уходят в глубинную подпочву добуддийских индо-иранских и отчасти сино-тибетских мистико-символических учений и культов. Согласно буддийскому преданию, это учение впервые проповедовал сам Будда в одном из своих воплощений в Шамбале, которой столько полотен посвятил Н.К. Рерих.

 

Юрий Николаевич Рерих, прозревая глубины прошлого, стремился проникнуть в суть этого учения и понять его общечеловеческое значение.

 

В нашу задачу не входит комментировать эту работу, скажу только: несмотря на то что со времени опубликования этой работы прошло уже шестьдесят лет, в европейском востоковедении не появилось ничего равного ей по глубине и уровню обобщения. Я перевел ее на русский язык сразу же после кончины Юрия Николаевича, но, к сожалению, она до сих пор почти неизвестна отечественному читателю [21]. Работа Ю.Н. Рериха побудила меня к исследованию литургического времени в разных культах.

 

Эта замечательная работа — подлинный памятник великому ученому, давшему программу осмысления и исследования Калачакры на многие десятилетия вперед... Без этого небольшого, но сверкающего, как бриллиант, рериховского шедевра мы не сумели бы проникнуть в восточные первоистоки общечеловеческой культурной традиции сакрализации времени, столь важной сегодня.

 

В 1933 году выходит статья ученого «Тибетский диалект Лахула», посвященная дотоле совершенно не изученному языку маленького тибетского княжества в Западных Гималаях. Последние три работы Ю.Н. Рериха, как и ряд других, были опубликованы в периодических изданиях Института Гималайских исследований.

 

В 1934—1935 годах Николай Константинович Рерих вместе с Юрием Николаевичем после поездки в Европу и Америку совершают еще одну экспедицию в Маньчжурию, Западный Китай, Внутреннюю Монголию и посещают Японию. Вне поля зрения Ю.Н. Рериха не остались и страны Южной Азии: Цейлон, Бирма, где он изучал на месте своеобразные формы самобытной культуры южного буддизма.

 

Для Ю.Н. Рериха особенно характерным было глубокое проникновение во внутреннюю жизнь изучаемых им народов, а ключом к такому проникновению было редкое знание им восточных языков.

 

Работая постоянно в Западных Гималаях, Ю.Н. Рерих тем не менее поддерживал живой научный контакт с такими крупнейшими востоковедами, как В.М. Алексеев, Б.Я. Владимирцов, Ф.И. Щербатской, В.В. Голубев, Г.В. Вернадский, В.Ф. Минорский, Жозеф Хакэн, Аурел Стейн, Джузеппе Туччи, и многими другими представителями мировой науки.

 

Самое значительное научное достижение Ю.Н. Рериха в этот период, принесшее ему мировую славу, - «Голубые анналы» [22]. Это перевод и комментарий одного из наиболее важных сочинений по истории Тибета, его создал в 1476—1478 годах тибетский историк Гой-лоцзава Шоннупэл. В этом труде Ю.Н. Рерих впервые пролил свет на сложные и запутанные вопросы истории и хронологии Тибета VII—IX веков. «Голубые анналы» ознаменовали эпоху в тибетологии и продолжают быть одним из фундаментов в изучении истории и культуры средневекового Тибета.

 

Ю.Н. Рерих вопреки традиции европейского востоковедения рассматривал Тибет не как изолированный горный район в центре Азии, а как особое место на планете, где надо искать ключи к историческим судьбам многих стран и народов, порою даже весьма удаленных во времени и пространстве от Тибета. Особое внимание он уделял эпосу о Гэсэре — «Илиаде» Центральной Азии. Ю.Н. Рериху во время одной из его поездок в Восточный Тибет удалось достать там уникальный экземпляр тибетской версии «Гэсэриады», обработанной и изданной Р. Стейном. Насколько тема Гэсэра увлекала Ю.Н. Рериха, можно судить по тому, что еще в 1942 году он пишет работу «Сказание о царе Гэсэре из страны Линг», где, обобщая все известные данные о Гэсэре, приходит к выводу, что по стилистическим и языковым особенностям этот эпос относится к V—VI векам н.э., а его истоки, возможно, к еще более раннему времени...

 

В повествовании о Гэсэре раскрываются на почве Центральной Азии своеобразные эсхатологические представления (т.е. идеи о «конце света»), столь распространенные на Западе в начале нашей эры и переносимые с одного континента на другой кочевыми ветрами Евразии. Древность этой эсхатологии очевидна, а поскольку евразийская степь с незапамятных времен тесно связывала Восток и Запад, то история взаимных влияний была поставлена ученым на глубокий научный фундамент. В связи с этим Ю.Н. Рерих даже считал возможным связывать этимологию слова «Гэсэр» с римским титулом Цезарь (Кесарь), который мог быть заимствован тибетскими племенами северо-западного Тибета из Хотана, где эллинистическо-римские влияния прослеживаются с первых веков нашей эры[23]. Еще Г.Н. Потанин, говоря об эпохе Великого переселения народов, справедливо отмечал, что «от Корсуна в Крыму до Эрдени-цзу на Орхоне господствовали общие культы и жили одни и те же легенды»[24]. Эти мысли о единстве кочевого мира евразийских степей были, как известно, развиты Ю.Н. Рерихом в ряде его трудов, касающихся кочевниковедения. Они продумывались как в тиши кабинета, так и в седле, в походной палатке и в юрте кочевника. Эти мысли были результатом всестороннего научного анализа и жизненного проникновения выдающегося русского мыслителя в мир кочевой культуры.

 

В начале 1948 года, вскоре после кончины своего отца, Юрий Николаевич вместе с горячо любимой матерью — Е.И. Рерих — покидает долину Кулу. Здесь прошло почти двадцать лет жизни в напряженном творческом горении в кругу семьи, научные и духовные интересы которой тесно переплетались с его собственными интересами и устремлениями. Начинается новый этап его жизни.

 

Около десяти последних лет своего пребывания в Индии (с 1949 по 1957 г.) Ю.Н. Рерих проводит в Восточных Гималаях — там, где за четверть века до этого были сделаны первые шаги его самостоятельной научной деятельности. Здесь, в Калимпонге, на границе с Сиккимом, вблизи патриархов гималайских вершин — Джомолунгмы (Эверест) и Канченджунги, столь ярко запечатленных на полотнах Николая и Святослава Рерихов, он выпускает ряд новых блестящих работ. К их числу относится «Амдосское наречие», исследование до сих пор почти совершенно неизвестного науке амдосского диалекта с приложением в текстах впервые опубликованных и переведенных Ю.Н. Рерихом фрагментов из «Гэсэриады». В то же время он завершает перевод историко-географического памятника «Жизнь Дхармасвамина», тибетского пилигрима, посетившего в XV веке Индию. Это сочинение имеет особое значение для изучения буддизма в средневековой Индии. Эти и многие другие работы Ю.Н. Рериха остаются до сих пор почти не переведенными с английского на его родной язык и недоступны соотечественникам.

 

Н.К. Рерих. Эверест (Джомолунгма). 1935

 

За свои выдающиеся заслуги в области изучения языка, литературы, истории, археологии и этнографии Центральной и Южной Азии Ю.Н. Рерих был избран членом Королевского Азиатского общества в Лондоне, Азиатского общества в Бенгалии, Парижского географического общества, американского Археологического и Этнографического обществ и многих других.

 

Около тридцати лет прожил Юрий Николаевич в Индии, но все эти годы он, как и его отец, продолжал оставаться патриотом своей Отчизны. За все годы пребывания за границей он так и не принял иностранного подданства. Когда летом 1941 года Германия вероломно напала на Советский Союз, он немедленно дал в Лондон телеграмму послу СССР И.И. Майскому с просьбой зачислить его добровольцем в ряды Красной Армии.

 

Осенью 1957 года свершилась, наконец, заветная мечта Юрия Николаевича — он возвратился на Родину.

 

Увы, нельзя без глубокого душевного волнения и без чувства стыда вспоминать о последнем периоде жизни Ю.Н. Рериха в Москве и о том по меньшей мере прохладном приеме, который встретил он здесь. Долгожданная Мать обернулась мачехой...

 

«...Не понимаю, — говорил он часто, — что происходит? Все мои усилия уходят в песок, и я упираюсь в стену... Они не дают мне работать...».

 

«Кто они?»

 

— «Не знаю», — с грустью отвечал он.

 

Формальности приема, впрочем, были соблюдены: ему дали квартиру, вручили диплом доктора филологических наук. Но Ю.Н. Рерих, странствующий «рыцарь культуры», ученый с мировым именем, вернувшийся со всей сокровищницей знания, которую он добровольно с любовью нес для своей страны, для своего народа, для своей единственной, родной, неповторимой Русской Культуры, был сразу же унижен, «поставлен на место», лишен возможности реализовать свои творческие замыслы, оказался под жестким «партийным» контролем и опекой.

 

В Институте востоковедения для занятий с аспирантами ему не нашли другого места, как место под лестницей. Ему не выделили даже отдел для организации издательской деятельности. Его не выпустили вторично в Монголию для научной поездки. После выхода «Дхаммапады» — сборника изречений самого Будды (перевод академика В.Н. Топорова), где Ю.Н. Рерих был главным редактором, как гласит предание, его «прорабатывали» и на собраниях, называя «буржуазным ученым». Его имя почему-то почти не упоминалось в печати. Ю.Н. Рерих приехал к нам цветущим, полным сил, розовощеким здоровым человеком, а два с половиной года спустя скоропостижно скончался при «невыясненных обстоятельствах» (его внезапная смерть требовала несомненного юридического и криминалистического исследования). Всеми, кто его знал и любил, — а таких было множество - она была воспринята как удар грома среди ясного неба, как трагедия, как невосполнимая потеря для русской и мировой науки. Ю.Н. Рерих успел заложить фундамент здания новой науки — номадистики, но само здание осталось незавершенным...

 

И все-таки, несмотря на все препятствия, как истинно русский человек, воин и путешественник по натуре, Юрий Николаевич успел за два с половиной года на родине сделать столько, сколько не успел бы никто, кроме него. Он создал школу тибетологии.

 

Ю.Н. Рерих руководил всеми тибетологическими работами в нашей стране, возглавлял сектор истории религии и философии Индии в названном институте; был одним из главных инициаторов возобновления работы по переводу древних философских и литературных памятников Востока и активным членом редколлегии «ВОДюШеса ВисШшса», а также впервые в нашей стране начал преподавание ведийского языка. Уже в Москве Ю.Н. Рерих работал над завершением большого труда своей жизни — тибетско-санскритско-русско-английского словаря объемом около 100 авторских листов, который недавно вышел. Опубликованная посмертно книга Ю.Н. Рериха «Тибетский язык» появилась 120 лет спустя после «Грамматики тибетского языка» академика Я. Шмидта и почти полвека спустя после «Пособия по изучению тибетского языка» профессора Г. Цыбикова и стала, таким образом, третьей работой на русском языке, посвященной языку Тибета. В работе Ю.Н. Рериха «Основные проблемы тибетского языкознания»[25] впервые в науке дана лингвистическая карта Тибета, отражающая историческое развитие языка с VI века н.э., поставлена перед тибетологами проблема создания нового литературного тибетского языка с максимальным приближением к разговорной речи.

 

За короткий срок своей работы в Москве Ю.Н. Рерих опубликовал и подготовил к печати большое количество статей, многие из которых посвящены одной из его любимых тем — культурно-историческим связям народов Азии. Его исследование «Монголо-тибетские отношения в XII—XIV вв.» ставит вопрос о необходимости «отрешиться от некоторых представлений о примитивности монгольского племенного уклада конца XII в.» и раскрывает сложную роль буддийских монастырей в культурно-политической жизни Тибета и его взаимоотношениях с монголами [26].

 

Широта научных интересов ученого явствует даже из названия некоторых работ, написанных им в последние годы жизни [27].

 

Особо следует отметить многолетний оставшийся в рукописи труд Ю.Н. Рериха «История Средней Азии», над которым он работал еще в Индии и который намечал завершить на Родине[28]. Этот труд дает обзор политической и культурной истории Средней Азии с древнейших времен до появления на исторической арене Тимура, когда в 1370 году он заложил основы последней великой среднеазиатской империи. Надо подчеркнуть, что под термином «Средняя Азия» Ю.Н. Рерих понимал совокупность обширных областей, простирающихся от Кавказа на западе до Большого Хингана на востоке и от Гималаев на юге до Алтая на севере. Эта работа - единственное в своем роде исследование в культурно-историческом плане, обнимающее в большой перспективе судьбы важнейших государственных и культурных образований Евразии. Особенного интереса заслуживают главы, посвященные эпохе Великого переселения народов, истории монголов и в особенности Тибета.

 

Большое внимание уделил Ю.Н. Рерих в этом труде и кушанам (I—IV вв. н.э.), сумевшим создать на развалинах Греко-Бактрийского царства обширную империю, соперничавшую по блеску с Римом, преградившую путь экспансии Ханьского Китая на Запад и ставшую родиной греко-буддийского искусства и махаянистического буддизма, завоевавшего впоследствии почти всю Центральную и Восточную Азию [29]. Ю.Н. Рерих был также одним из инициаторов предложения о создании международной комиссии из археологов и востоковедов Советского Союза, Индии и Афганистана для всестороннего изучения кушанской проблемы и проведения совместных археологических раскопок на местах.

 

Одной из излюбленных тем Ю.Н. Рериха была проблема культурных связей между Индией и Россией. Этой теме он не изменял на протяжении всей своей жизни, и среди его исследований, посвященных этой проблеме, есть статьи, относящиеся к самым последним годам его творчества. Еще в 1944 году Ю.Н. Рерих опубликовал работу «Индология в России»[30], где впервые дан краткий очерк истории развития научной мысли России в сфере индианистики с кратким жизнеописанием всех ее ведущих представителей.

 

Выступления Юрия Николаевича в Москве и Ленинграде об экспедициях Н.К. Рериха, его жизни и творчестве проходили всегда перед переполненными аудиториями и находили широчайший отклик. Юрий Николаевич принимал самое деятельное участие в работе Советско-индийского и Советско-цейлонского обществ дружбы и культурных связей. Он был активным членом Всесоюзного географического общества.

 

Ю.Н. Рерих не принадлежал к числу ученых, которые замыкаются в кабинетной науке. Помимо выставок своего отца, на которых он регулярно присутствовал, его можно было встретить и на симфоническом концерте в Московской консерватории, и во МХАТе, где мне довелось увидеть его на премьере «Братьев Карамазовых» Достоевского.

 

С благоговением Юрий Николаевич относился к русским национальным святыням! Весной 1959 года автору этой статьи довелось побывать с ним в Троице-Сергиевой лавре, на родине Александра Невского — в Переславле-Залесском. А через год, 21 мая 1960 года, Юрия Николаевича не стало. Он ушел из жизни, не успев осуществить свои обширные научные замыслы.

 

В эпоху экологического, демографического, социального общепланетного кризиса, в эпоху технотроники и обострения национальных противоречий, фетишизации денег и натиска бездуховной массовой культуры, в эпоху, когда наша страна переживает труднейшие времена, мы все чаще должны обращаться к трудам отечественных мыслителей и ученых.

 

В дни, когда наши соотечественники, чья историческая память еще овеяна дыханием ковыля и полыни, привольем бескрайних русских равнин, стоят перед выбором исторического пути, мы как знамя должны поднять имена тех великих людей России, которые всегда оставались «Рыцарями культуры» и хранителями национальной традиции. В когорте этих имен одно из первых мест занимает блистательное имя Юрия Николаевича Рериха. О его научной деятельности известно гораздо меньше, чем о культурном подвиге остальных членов легендарной семьи Рерихов. Мы попытались в какой-то мере восполнить этот пробел...

 

18 июля 1992 г.

 

Все иллюстрации к работе А.Н. Зелинского подобраны редакцией сайта.

 

Примечания

 

1 Un grand orientaliste: Boris Touraev//La vie des peuples. Paris, 1923.
2. Достоевский Ф.М. Геок-Тепе. Что такое для нас Азия?//Полное собрание сочинений. Т.32. СПб., 1896. С. 514.
3. Гумилев Л.Н. Ю.Н. Рерих как историк Центральной Азии; Доклад на заседании Восточной комиссии ВГО СССР, посвященный памяти Ю.Н.Рериха. 20.12.60 (рукопись из архива автора).
4. Tibetan paintings. - Paris, 1925.
5. Рерих Ю.Н. Экспедиция академика Н.К.Рериха в Центральную Азию//Вопросы географии. Сб. 50. М., 1960. С. 257.
6. G.N. Roerich. Trails to Inmost Asia. New Haven, 1931 («По тропам Срединной Азии»).
7. Рерих Н.К. Сердце Азии. Нью-Йорк, 1929. С. 61.
8. Пржевальский Н.М. Третье путешествие в Центральной Азии. Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки. СПб., 1883. С. 273-277.
9. Roerich G.N. Trails to Inmost Asia. Р. 345.
10. Там же. С. 367.
11. Савицкий П.Н. О задачах кочевниковедения. Почему скифы и гунны интересны для русского. Прага, 1928.
12. Рерих Ю.Н. Звериный стиль у кочевников Северного Тибета. Прага, 1930. С. 19.
13.Рерих Н.К. Сердце Азии. С. 71.
14. Рерих Н.К. Сердце Азии. С. 59
15. Рерих Ю.Н. Звериный стиль у кочевников Северного Тибета. С. 7.
16. Конрад Н.И. Запад и Восток. М, 1988. С. 112.
17. Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений. Т. 21. СПб., 1896. С. 250.
18. Рерих Ю.Н. Листки воспоминаний//Приключения в горах. Кн.1. М., 1961. С. 58.
19 . Roerich G.N Problems of Tibetan archaeology//Journal of Urusvati Himalayan Research Institute of Roerich Museum. Vol. New York, 1931.
20. Roerich G.N. Studies in the Kalacakra// Journal of Urusvati Himalayan Research Institute of Roerich Museum. Vol.2. New York, 1932.
21. См. напр.: Зелинский А.Н. «Колесо Времени» в циклической хронологии Азии// Народы Азии и Африки. № 2. М., 1975 (с графической авторской «моделью» Колеса Времени).
22. The Blue Annals. Transl. from Tibetan by G.N.Roerich. Calcutta, 1949-1953. На русском языке: Гой-лоцава Шоннупэл.
Синяя летопись. История буддизма в Тибете, У1-ХУ вв. СПб., 2001. - Ред.
23. Рерих Ю.Н. Избранные труды. М.: Наука, 1967. С. 215.
24. Потанин Т.Н. Тангуто-тибетская окраина Китая и Центральная Монголия. Т. 2, СПб., 1893. С. 9.
25. Рерих Ю.Н. Основные проблемы тибетского языкознания//Советское востоковедение. №4. М.,1958.
26. Рерих Ю.Н. Монголо-тибетские отношения в ХП-ХГУ вв.//Философия и история монгольских народов (Памяти академика Б.Я. Владимирцова). М., 1958.
27. Библиография основных трудов Ю.Н. Рериха см.: Народы Азии и Африки. № 4. 1962. С. 249-252.
28. В настоящее время этот труд готовится к изданию в Центре-Музее им. Н.К. Рериха. — Ред.
29. Зелинский А.Н. Кушаны и махаяна. Центральная Азия в кушанскую эпоху. Т. 2. М., 1975.
30. Roerich G.N. Indology in Russia//Journal of the Greater India Society. Vol. XII. 1945. Р. 69-98.

15.08.2013 12:17АВТОР: А.Н. Зелинский | ПРОСМОТРОВ: 2424




КОММЕНТАРИИ (1)
  • Сергей целух16-08-2013 13:39:01

    Андрей Николаевич Зелинский, историк-археолог, кандидат исторических наук, директор Центра ноосферной защиты имени академика Н.Д. Зелинского, написал прекрасную статью о замечательном человеке, ученом, художнике, своем любимом учителе - Юрии Николаевиче Рерихе. Увлечения Востоком в автора начались со студенческой скамьи. Именно оно свело его с Ю.Н. Рерихом, в то время профессором МГУ. Такое событие произошло 26 мая 1958 года. Молодой историк-археолог, после очередной лекции подошел к Юрию Николаевичу с вопросом и попутно сообщил, что занимается Памиром - древними путями, раскопками и книгами о Востоке. Ю.Н. Рериху это понравилось, он одобрил выбор студента и сказал, что тоже собирается на Памир. Так, по воле судьбы, пути двух интересных людей переплелись, они стали близкими друзьями. Ю. Рерих для Зелинского, был кладезем знаний о буддизме, его духовной культуре, философии и религии. Учитель всегда подчеркивал своему другу, что буддизм – это Будда, Дхарма и Сангха, три великих драгоценности, и что буддизм постоянно боролся против человеческих страстей - гордыни, жадности, похоти, ненависти и помрачения сознания. Эти страсти носят универсальный характер и перекликаются с семи смертными грехами христианства: гордыне, жадности, похоти, зависти, чревоугодии, гневе и лености. Юрий Рерих в 1959 году брал любопытного студента в Переславль-Залесский и в Троицу Сергиеву Лавру. Он же познакомил его и с Львом Гумилевым, вторым учителем Зелинского. Также приобщил к трудам эмигранта, авторитетного историка Г.В. Вернадского, сына В.И. Вернадского, и не менее выдающимся ученым-географом П.Н, с которым он завязал с ними дружбу Савицким. Этих людей объединяла общность взглядов на развитие и роль России в мировом пространстве. Они привили молодому ученному чувство любви к своей Родине, ее культуре, искусству и давней истории. С тех пор теософское Русско - евразийское пространство стало для Зелинского родной темой. Она дала ему образ «Колеса времени», своего рода модель, что происходит в нашем сознании и сознании этноса, культуры на протяжении ее исторического развития. Выступая на 100 летнем юбилее со дня рождения Н.К. Рериха, Зелинский продемонстрировал слушателям три священных ритма мировых религий: зороастрийской, буддийской и христианской православной цивилизации, и убедил, что везде действует один и тот же закон: Колесо Времени.
    Андрей Николаевич – автор многочисленных научных работ, таких как «Пути к сердцу Азии», «Конструктивный принцип древне-русского календаря», также книг и статей о Вернадском, Льве Гумилеве, Тибетской буддийской иконографии, а также множество других.
    О Юрии Рерихе он написал несколько статей, все они размещены на Интернетовских сайтах. Среди них «Рыцарь культуры» считается более полной и такой, в которой человеческий гений Юрия Николаевича Рериха раскрылся на полную силу. Статья дышит большими знаниями автора, любовью к своему великому Учителю, благодарностью ему за волшебную науку Востока, за любовь к великой России, с ее народом тружеником и страдальцем. В ней мы видим Юрия Рериха, его отца, мать - Е.И. Рерих и всю их семью – выдающими личностями, внесшими огромный вклад в развитие русской и мировой цивилизации. И хотя данная работа была написана и опубликована в 1992 году, она до и сегодняшнего дня является злободневной. Всем нам дороги слова Андрея Николаевича Зелинского, сказанные им в конце своей статьи:
    «В дни, когда наши соотечественники, чья историческая память еще овеяна дыханием ковыля и полыни, привольем бескрайних русских равнин, стоят перед выбором исторического пути, мы как знамя должны поднять имена тех великих людей России, которые всегда оставались «Рыцарями культуры» и хранителями национальной традиции. В когорте этих имен одно из первых мест занимает блистательное имя Юрия Николаевича Рериха...»
    Ходим добавить, что статья А.Н. Зелинского «Рыцарь культуры» хорошо смотрится и читается еще от того, что редакция портала «Адамант» с большой любовью, можно сказать, талантом, подобрала фотографии, копии картин Рерихов и разместила их в тексте, о чем читатели ей благодарны.

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «Юрий Николаевич Рерих. Биография. Жизнь и творчество. »