Добровольное пожертвование. Обращение Международного Центра Рерихов к народу России. "Сознание красоты спасет мир". (Р.Я. Рудзитис). Татьяна Бойкова. Человек XXI века. А. И. Субетто. ЗАЯВЛЕНИЕ участников Международного Рериховского движения. Екатерина II. Татьяна Бойкова. Высшее знание о центрах в помощь современной науке и индивидуальному развитию. Владимир Бендюрин. Добровольное пожертвование. Обращение Международного Центра Рерихов к народу России. Чудеса и не только. Следы Ангелов. Зороастризм, прошлое и настоящее. Галина Ермолина.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



Пламя Священного очага. Наталия Жукова


 

 

Женщина — самое могущественное
в мире существо, и от неё зависит
направлять мужчину туда,
куда его хочет повести Господь Бог.

Генрик Ибсен

 

«Пер Гюнт» — пьеса великого норвежского драматурга и философа Генрика Ибсена (1828-1906) — в России впервые была поставлена в 1912 году на сцене Московского художественного театра под руководством прославленных режиссёров К.Г. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко.

В качестве художника для постановки спектакля был приглашён Н.К.Рерих. Немирович-Данченко подчёркивал, что «лучшей кандидатуры чем Рерих быть не может, это его сфера, это его стиль…» (1) По словам известного живописца М.В. Добужинского: «Вряд ли кто смог бы из русских художников передать так, как Рерих с его сильным… искусством поэзию Ибсена».(2) А критик С.С.Глаголь отмечал: «Нельзя не приветствовать обращение театра к таким подлинным художникам, как Рерих. В данном случае это было даже особенно удачно, потому что самый характер живописи Рериха чрезвычайно подходит к духу этой драматической поэмы».(3)

Спектакли Московского художественного театра всегда отличались большой точностью и достоверностью в передаче исторического и национального колорита; глубиной проникновения в изображаемую эпоху. Во время работы над «Пер Гюнтом» режиссёры и актёры совершили поездку в Норвегию для того, чтобы с большей убедительностью передать в спектакле атмосферу этой северной страны. Был приглашён и Рерих.

 

Н.К.Рерих. Мельница в горах. Эскиз декорации к драме Г.Ибсена «Пер Гюнт». 1912

Н.К.Рерих. Мельница в горах.Эскиз декорации к драме Г.Ибсена «Пер Гюнт». 1912

 

Позже он вспоминал: «Когда начались переговоры о постановке «Пер Гюнта», Станиславский настаивал, чтобы я съездил в Норвегию. Сказал ему: «Раньше сделаю эскиз, как я себе представляю, а уж потом, если хотите, съезжу». Целая группа артистов поехала на фиорды, а вернувшись, нашли мои эскизы очень выразительными для Норвегии, для Ибсена. И ехать не пришлось!»(4)

Для Рериха главным в пьесе Ибсена было её общечеловеческое звучание., но при этом мастерство художника-интуитивиста явило нам далёкую сказочную Норвегию с её скалистыми горами, звонкими реками и водопадами, разноцветными мшистыми валунами, сосновыми лесами, извилистыми фиордами и синими морскими далями.

«Такой Норвегии никогда не видел путешественник, — отмечал писатель Леонид Андреев. — Но очень возможно, что именно такую Норвегию видел в мечтах своих поэт, фантазёр и печальный неудачник Пер Гюнт — Норвегию родную, прекраснейшую, любимую. Здесь как бы соприкасаются чудесный мир Рериха и старая знакомая земля — и это потому, что все люди, перед которыми открылось свободное море мечты и созерцания, почти неизбежно пристают к рериховским «нездешним берегам». (5)

Николай Константинович, как художник, принимал участие в оформлении только тех пьес, идеи которых были ему созвучны. Его всегда интересовали проблемы духовной жизни человека, поиски смысла и истинных ценностей бытия, героические образы разных эпох. Чем же привлекла Рериха драматическая поэма Ибсена? Вспомним её сюжет.

***

Легкомысленный мечтатель Пер Гюнт живёт в мире своих фантазий, не видя окружающих людей, не сочувствуя им… Главное для Пера — самоутвердиться, быть «самим собой». Он грезит о великих подвигах, не замечая ни нужды своей старой матери Озе, ни горя соблазнённой и покинутой им Ингрид.

 

Н.К.Рерих. Царство троллей. Эскиз декорации к драме Г.Ибсена «Пер Гюнт». 1912

Н.К.Рерих. Царство троллей. Эскиз декорации к драме Г.Ибсена «Пер Гюнт». 1912

 

Свет и тьма борются в сердце Пера. Всё чистое и доброе, что есть в его душе устремляется к юной Сольвейг. Но стихийное, злое и разрушительное начало берёт вверх и увлекает за собой. Пер Гюнт попадает в мрачную пещеру троллей в Рондских горах и узнаёт, в чём главное отличие тёмных сил от людей:

 

Там, под сияющим сводом,
Учат: «Самим будь собой человек!»
В Рондских же скалах иначе:
«Тролль, будь доволен собою самим!» (6)

 

И Пер Гюнт принимает закон троллей. Потом, спохватившись, он пытается бежать, но поздно — силы тьмы обрушились на него, он обречён. В отчаянии он зовёт мать на помощь. Её любовь спасает Пера — раздаётся благовест, и тролли исчезают.

Не менее драматична и борьба Пера с Кривою. В кромешном мраке настигает его нечто страшное, бесформенное. Сама Великая Кривая, которая всегда «побеждает без борьбы». Она «ни мертва, ни жива… скользкое, влажное что-то… формы и образа нет!» Снова Пер Гюнт на краю гибели, в эту минуту он вспоминает о Сольвейг:

 

Девушка! Если меня ты
Хочешь спасти, — поспеши!
Книгой святою скорее
В голову троллю пусти.

 

Н.К.Рерих. Сольвейг.  Эскиз костюма к драме Г.Ибсена «Пер Гюнт». 1912

 

Молитва Пера услышана. Звенят колокола, тьма рассеивается. За все совершённые преступления Пера Гюнта изгоняют из селения. Он строит избушку в горах. Но Сольвейг полюбила Пера, покинула своих родных и готова остаться с изгнанником навсегда. Для неё он стал «всем на свете», она доверилась ему как «другу и утешителю». Жизнь Гюнта озарилась светом: Сольвейг для него — спасение.

 

Так прочь засовы и замки! Не надо
Мне запираться от недобрых мыслей!
Порог мой ты переступить решишься,
И милость свыше кров мой осенит!

 

Но собственные тёмные порождения вновь окружают Пера, стремятся отвратить его от Света, запугивают и угрожают. Пер Гюнт не в силах бороться с ними, он предпочитает отступить и уйти прочь, оставив верную Сольвейг одну ждать его в лесной глуши.

…Через много лет, после долгих скитаний Пер Гюнт возвращается на родину. Он стар, одинок и беден… Собирая в лесу дикий лук, он горько размышляет об итогах прожитой жизни:

 

Не царь, а луковица ты! Постой-ка,
Возьму сейчас, да облуплю тебя… (…)
Вот внешней оболочки лоскутки —
Крушенье потерпевший и на берег
Волнами выкинутый нищий Пер. (…)
Вот золотоискателя листочки; (…)
Вот грубый слой с каёмкою сухой —
Охотник за пушниной у залива
Гудзонова. (…)
Вот археолога листок короткий,
Но толстый; вот пророка — пресный, сочный; (…)
А эти вот листочки, что свернулись
Изнеженно-спесиво так — богач,
Который жил, как сыр катаясь в масле. (…)
…Ну что же?
Когда-нибудь покажется ядро? (…)
Скажите! От начала до конца
Одни слои, листки — всё мельче, мельче!..

 

Не находит Гюнт ядра в луковице, не находит и себя самого в своей богатой приключениями жизни.

Блуждая, выходит Пер из леса и видит знакомую избушку, слышит песню. Сольвейг — она всё ещё ждёт его! Пер Гюнт в ужасе бросается прочь.

 

Она не забыла, а он позабыл.
Она сохранила, а он расточил…
О. если бы можно начать всё сначала…
Ведь здесь меня царства моё ожидало!

 

 

Наступает прозрение. Что создал Пер Гюнт в жизни?

 

Краеугольные камни кладёт
Мертворождённое знанье:
Выдумки праздные, грёзы, мечты
Самое зданье возводят:
Ложь высекает ступени. Боязнь
Мыслей серьёзных, глубоких
И нежеланье вину искупить
Щит водружают на кровле…

 

Пера Гюнта окружают его порождения: серые клубки, сухие листья, сломанные соломинки…

 

К л у б к и:
Мы твои мысли, но нас до конца
Ты не трудился продумать.
Жизнь не вдохнул в нас и в свет не пустил. —
Вот и свились мы клубками! (…)
Крыльями воли снабдил бы ты нас, —
Мы бы взвились, полетели,
А не катались клубками в пыли,
Путаясь между ногами.

С у х и е  л и с т ь я:
Лозунги мы, — те, которые ты
Провозгласить был обязан! (…)
Не довелось нам венком вкруг плода —
Светлого дела — обвиться!

Ш е л е с т  в  в о з д у х е:
Песни тобою не спетые — мы! (…)
Ты нас глушил в своём сердце… (…)

К а п л и  р о с ы:
Слёзы мы, те что могли бы
Тёплою влагой своей растопить
Сердца кору ледяную,
Если бы ты выплакал нас! А теперь
Сердце твоё омертвело… (…)

С л о м а н н ы е  с о л о м е н к и:
Мы — те дела, за которые ты
С юности должен был взяться.
Нас загубило сомненье твоё.

 

Итог жизни Гюнта драматичен. Как олицетворение судьбы появляется Пуговичник с плавильной ложкой.

 

Расплавить надобно и перелить
Тебя, мой друг.

 

Ни в ад, ни в рай Пер Гюнит попасть не может. Не праведник, не грешник он, а «нечто среднее: ни то, ни сё». Поэтому и должен идти в переплавку.

Пер Гюнт в ужасе, он боится потерять своё «я», перестать быть «самим собой». Но Пуговичник говорит, что «самим собой» Гюнт никогда и не был, а если докажет обратное, то он отпустит его.

Пер Гюнт бросается искать свидетелй и встречает короля троллей — Доврского деда; тот утверждает, что Пер Гюнт всегда был троллем, ибо был всегда «собой доволен».

 

Благодаря тому словечку в гору
Пошёл ты, богачём стал…

 

Что же значит быть «самим собой»? — в отчаянии спрашивает Пер Гюнт у Пуговичника.

 

Быть самим собою — значит
Отречься от себя… (…)
Всегда собою выражать лишь то,
Что выразить тобой хотел Хозяин.

 

Переплавка для Пера неминуема. Страшась её, он пытается попасть хотя бы в ад, клянясь, что он великий грешник; но и в аду нет места для него. «Боюсь, что был я мёртв давно, хоть и не умер», — признаётся Пер Гюнт самому себе.

Преследуемый неуловимым Пуговичником, он наконец решается вернуться к Сольвейг; он уверен, что там ждёт его окончательный приговор. В отчаянии он взывает к ней:

 

Где был Пер Гюнт? (…)
Он сам, с печатью
Божественного предопределенья,
Таков, каким его Господь задумал?
Скажи! (…)
Где был «самим собою» я — таким,
Каким я создан был — единым, цельным,
С печатью Божьей на челе своём?

В надежде, вере и любви моей! —
отвечает Сольвейг.

 

П е р Г ю н т

(словно озарённый лучом света…):

О мать моя!

Жена моя! Чистейшая из женщин!
Так дай же мне приют, укрой меня!

 

Восходит солнце. Пуговичник отступает.

Так кончается пьеса Ибсена.

Пер Гюнт спасён. Его Божественное «я» — искру света — сохранила в своём сердце верная Сольвейг…

***

«Когда я вчера увидел, как Пер Гюнт возвращается к Сольвейг, — писал Рериху поэт Сергей Городецкий, — я не мог удержать слёз тоски и восторга. Вид пламенных сосен, синей реки и высокой избушки теперь навсегда во мне и со мной, как и сама светлая Сольвейг, ждущая там. Как чудесно Вы создали все эти пейзажи!» (7)

 

Николай Константинович Рерих так вспоминал о своей работе над спектаклем:

«Вы хотите знать о моём взгляде на Пера Гюнта? (…)

Что такое для меня Пер Гюнт? Ответить на это двумя словами мне трудно. Скажу только, что если бы в этом создании Ибсена передо мною не развертывалась дивная сказка, то я не стал бы работать. Но раз это сказка, то прежде всего ни определённого времени, ни этнографии и географии. Сказка всегда вне времени и пространства. (…)

О чём же рассказывает сказка Пера Гюнта? …Мне кажется, что эта сказка — песня о красоте и радости священного очага. (…) Это сказка о роли в жизни священного очага. Не понимайте только этого узко. Для меня очаг — это тот священный, неугасимый огонь, который с доисторических времён собирал вокруг себя человеческий коллектив. Был ли это огонь домашнего очага, то есть очага семьи, был ли это очаг племени, целого народа, очаг храма или какого-нибудь божества, но всегда только он собирал вокруг себя людей и только около него они становились самими собою, то есть тем, чем предназначал им быть «Хозяин». Только здесь находил человек всегда своё счастье.

И, разумеется, первою ступенью в создании себе очага для современного человека является очаг семьи. К нему приводит человека даже и инстинкт рода.

Пер Гюнт, как носитель ярко выраженного индивидуального начала, является разрушителем этого очага и, как разрушитель, он бежит от Сольвейг, не смея переступить порога того дома, куда она вошла, чтобы зажечь пламя священного огня, но когда умирает старая Озе, и Гюнт охвачен жаждою скрасить её последние минуты, он волей-неволею возвращается к этому очагу, ибо только около него возможно всё доброе, только около него человек раскрывает самого себя. К тому же очагу возвращается Гюнт и в конце своей жизни, ибо только около него, у ног его жрицы Сольвейг может он найти своё счастье.

Вы спрашиваете, что такое вся остальная жизнь Гюнта, но вся она ни что иное, как длившийся долгие годы совершенно случайный её эпизод… Жизнь Гюнта, настоящая его жизнь, длится очень недолго, и её можно выразить в нескольких строках. Он отверг очаг, нарушил его святость и долго изгнанником жил на земле и только в конце жизни понял, что сам разбил свою жизнь, что всё богатство своего творчества он должен был принести на создание во всей красоте своего очага. Но если очаг его благодаря этому остался лишь тлеющим огоньком, то всё же только его тепло согревает ему последние его минуты. Все попытки построить жизнь вне какого-нибудь очага, то есть вне других людей, приводят Гюнта только к полному банкротству». (8)

***

…Тысячи лет назад Будда учил: «Эгоистический гордец не может строить будущее, ибо, в силу космического закона, он окажется вне потока жизни…» (9)

Ибсен-философ подтверждает эту вечную истину…

Николай Константинович Рерих призывает бережно хранить пламя творчества, пламя любви, пламя верного сердца — тот негасимый Священный огонь, озаряющий путь к Общине.

 

Н.К.Рерих. Песнь Сольвейг. (Избушка в лесу).  Эскиз декорации к драме Г.Ибсена «Пер Гюнт». 1912

Н.К.Рерих. Песнь Сольвейг. (Избушка в лесу).

Эскиз декорации к драме Г.Ибсена «Пер Гюнт». 1912


Наталия СПИРИНА

СОЛЬВЕЙГ

По картине Николая Рериха «Песнь Сольвейг (Избушка в лесу)»

Сольвейг, Сольвейг — Путь солнечный,
Великий женский Путь,
Ты во вселенской полночи
Звездой зовущей будь.

Лучом свети заблудшему
В кривых, глухих путях;
Пер Гюнт, как к миру лучшему,
Придёт к тебе впотьмах.

Не ты ли его ангелом–
Хранителем была?
Не ты ль святым Евангельем
Злых троллей прогнала?!

Не ты ли в него верила
И верою спасла;
С надеждой сокровенною
Любовью подняла?!

Открыла дверь заветную
В надземные края,
Из мрака беспросветного
В сиянье Бытия! (10)

 

20 июня 1997 г.
Новосибирск,

nzh@mail.ru

 

Опубликовано в другой редакции:
«Перед Восходом», № 6, 1997. С.9-11.

 

Примечания.

 

1. Цит. по: Яковлева Е.П. Театрально-декорационное искусство Н.К.Рериха. Самара, 1996. С.62.
2. Там же. С.61.
3. Там же. С.62.
4. Рерих Н.К. Фрагменты /Рерих Н.К. Листы Дневника. Т.2. М., 1995. С.248.
5. Цит. по: Фёдоров П.Е. Норвежская сказка Н.К. Рериха //Дельфис, № 1, 1994. С.30.
6. Фрагменты из пьесы Г.Ибсена «Пер Гюнт» даны в переводе А. и П. Ганзен по книге Г.Ибсен. Собрание сочинений. Т.2. М.: Искусство, 1956.
7. Цит. по: Яковлева Е.П. Театрально-декорационное искусство Н.К.Рериха. Самара, 1996. С.66.
8. Рерих Н.К. О Пер Гюнте //Маски, № 1, 1912. С. 42-46.
9. Рокотова Н. Основы буддизма. Новосибирск, 1990. С.16.
10. Спирина Н.Д. Перед Восходом. (Сборник стихов).
11. Каталог картин Н.К. и С.Н.Рерихов

26.04.2014 11:16АВТОР: Наталия Жукова | ПРОСМОТРОВ: 1811




КОММЕНТАРИИ (0)

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «О картинах Николая Константиновича Рериха. »