М.В. Ломоносов и его вклад в естествознание. В.А. Перцов. Одиночество гения (о Ломоносове). Юрий Ключников. Добровольное пожертвование. Знамя Мира – красный крест Культуры. М.П. Куцарова. Звездное небо Михайлы Ломоносова. К 300- летию со дня рождения. Разрушение музея Рериха: игра по-крупному. Елена Кузнецова. Добровольное пожертвование. Чудеса и не только. Следы Ангелов. Отвергнутый Вестник. Л.В. Шапошникова.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



Передача мысли на расстояние. Данэта Шафранская


 

РОЗА

 

1.По радио объявили, что лаборатория Казначеева проводит опыты по дистанционному воздействию на растения. Речь шла о розе. Надо было в строго определенное время думать о ней, рыхлить вокруг нее землю и поливать. Датчики, установленные на ней, передадут сигналы на компьютер, который определит, чьё воздействие окажется сильнее.

 

Мне это объявление показалось странным: сотни, возможно, тысячи людей будут одновременно рыхлить землю и поливать розу. Как компьютер определит, кто сильнее, упорнее посылает мысли? Ведь в конечном итоге надо было определить силу мысли. Поэтому я просто отмахнулась: не люблю непонятные задания.

 

В день испытаний наши экстрасенсы позвонили и напомнили мне об опыте. Участвовать отказалась. Посмотрела в окно. Светило яркое, какое-то праздничное солнце. Голубизну неба изредка пересекали летящие как стрелы птицы. И медленно плыл белый, слегка расплывающийся след летящего самолета. Я оторвала взгляд от окна, подошла к дивану, взяла в руки вязанье и вдруг подумала о розе: «Бедная! Сотни людей будут думать о тебе, рыхлить землю, поливать. А ты должна стоять под потоком этих мыслей, как под градом камней. Отвлекись! Посмотри, какой чудный день, какое ласковое солнышко. Птицы снуют, как ласточки. Красота»!

 

Перед глазами у меня появилась роза в кадке. Она стояла возле моих колен и слегка качала отставленной в сторону веточкой. Я удивилась и обрадовалась такой гостье. Встретила ее ласково, наговорила много приятного, показала рисунок, который вязала. Пообщались мы минут 40, потом распрощались. Роза исчезла.

 

Назавтра она опять появилась передо мной в то же время. Продолжили разговор. Роза стала приходить ежедневно. Я, конечно, радовалась, но в то же время обеспокоилась: что там может отмечать компьютер, если роза тут, у меня. А я не поливаю ее и не рыхлю землю? На 4-ый день я попросила розу вернуться домой. Объяснила ей, что рада нашей встрече, благодарна ей за то, что пришла, и всегда буду помнить нашу встречу. Обняла ее и отправила домой. Больше роза не появлялась.

 

Недели через 2-2,5 мне пришлось приехать в ИКЭМ. Ребята встретили меня в коридоре. Начальник лаборатории открыл дверь. Меня пропустили вперед. Я сделала два шага и замерла. Передо мной стояла знакомая роза. «Здравствуй! Так вот где ты живешь!» — невольно произнесла я вслух. Роза потянулась ко мне веточками. Одна, отклоненная в сторону, затрепетала. «Так вы знакомы», — удивились ребята. Я рассказала о нашем знакомстве. Спросила, как роза подключена к компьютеру, поскольку не вижу никаких проводов. «Так воздействовали не на эту розу, а на ту, что стоит на окне. Она подключена, а эта, видимо, обиделась, вот и пришла к Вам в гости»

 

Я подошла к окну. Там стояла небольшая роза в горшочке. Извинилась перед ней за невнимание, и вернулась к старой знакомой: «Прости, меня позвали сюда работать». Роза как-то поникла. Я поклонилась ей и перешла в другую комнату — к зеркалам Козырева и гипомагнитной камере. Все было ново и интересно.

 

2. Официально в сеансе передачи мысли я участвовала только раз — из М-ского треугольника. Уговорили знакомые. В назначенное время передо мной положили бланк протокола. Рядом уселся наблюдатель. И я начала рисовать. Рисовала все, что видела: заснеженные домишки, дорогу, лес, поляну в лесу, ребят с веточками в руках, какой-то зонд… Наблюдатель взял у меня бланк, поставил дату, время и ушел. Я поняла, что у меня ничего не вышло. А когда узнала, что надо было принимать изображения, окончательно уверилась в этом. Никаких изображений я не видела. Время шло, и я забыла об этом событии. Но однажды ко мне приехали ребята из ИКЭМа и сказали, что я нарисовала все, что видели ребята по дороге на передачу и назад, а также то, что было на месте передачи. А, главное, я видела всё это на двое суток раньше, чем состоялась передача. Странно! Выходит, я приняла какую-то запоздавшую информацию. Ребята сказали: «раньше», а я решила, что это была предварительная поездка на место передачи до передачи, т.е. я приняла информацию «позже».

 

Во время другой передачи — из Болгарии, я опять видела всю группу и что делал каждый. Видела, как доставали дощечки с изображениями из ящика, но изображения интереса не вызвали. Заполнять протокол не стала. Сочла, что все это не для меня, и я просто не способна ничего принять.

 

Недели через две произошло то, что заставило задуматься и иначе, уже серьезно, отнестись к опытам по передаче мысли. В гостях у меня была знакомая из Тайланда. Их семья там держит фирму. Сюда она прилетела навестить мать и проверить сохранность квартиры. Дня через три должна была лететь назад. На следующий день я по обыкновению вязала, слушая радио. И вдруг вспомнила о Галине, пожалела, что не заказала видеокассету о Тайланде. Собиралась позвонить ей, и вдруг ощутила себя в самолете, заходящем на посадку. Мелькнула надпись «Бангкок». Я рассмотрела все строения справа, и моё внимание привлекла высокая белая башня, которая резко выделялась на фоне других строений. Самолет сел. Я спустилась по трапу, с толпой двинулась к вокзалу. И… словно очнулась ото сна: увидела свою комнату, вязанье, книги. Долго трясла головой, чтобы прогнать видение. Пришла Евдокия Яковлевна, и почти одновременно зазвонил телефон. Звонила Галина, она извинялась, что улетела, не предупредив. Я рассказала ей, что видела посадку, описала аэропорт, и все совпало, кроме башни. Галя уверяла, что башни нет, я же стояла на своем. Евдокия Яковлевна с интересом слушала, а потом сказала: «Я пятого улетаю в Германию, посмотрите за мной». Я кивнула, а через два дня прилетел Галин сын с видеокассетой и пришел ко мне показать башню, из-за которой мы поспорили с его мамой. Башня есть!

 

Четвертого я увидела Евдокию Яковлевну. Она бегала по залу аэропорта, искала комнату «38» и не могла найти. Мелькали номера: 36,41,43,39,37 — в каком-то хаотическом порядке. Я внимательно следила за всеми движениями Евдокии Яковлевны, пыталась ей подсказать — без толку. Оказалось, что я лучше вижу только потому, что выше ростом. Наконец, комната была найдена, Евдокия Яковлевна получила какие-то бумаги и пошла на посадку, а я успокоилась и поехала читать запланированную лекцию.

 

Пятого числа я уже сознательно решила посмотреть, где Евдокия Яковлевна и увидела ее в толпе людей, столпившихся перед электричкой. Она старалась разглядеть, что там, впереди. Из-за малого роста ей это не удавалось. Я решила расспросить ее потом, когда приедет обо всём увиденном. Посмотрела на станционное здание, на окружающие дома. Удивилась: у всех домов одна стена была совершенно глухая. Странно… По возвращении Евдокии Яковлевны я расспросила ее, и оказалось, что день отлета она перепутала, что в аэропорту натерпелась страху, потеряв нужную комнату, т.к. порядок номеров комнат был перепутан. А в Германии человек попал под электричку, его она и хотела увидеть. А дома и в самом деле имели глухую стену.

 

Я начала подозревать, что вижу глазами людей, не всех, а подумавших обо мне. С этого момента уже целенаправленно стала проверять. Договаривалась со знакомыми, чтобы они в какой-то момент подумали обо мне и обязательно запомнили, где в этом момент были и что делали. А я записывала у себя, что видела я. Потом сверялись, совпадало всё. Очень хорошо, когда устанавливался канал связи, и самое надежное, когда люди думали друг о друге. В этом случае Канал открыт с двух сторон. Но и с одной стороны разглядеть можно. Особенно, в случае если человек чем-то встревожен.

 

Этот фактор я и использовала при поиске людей. Стала смотреть, что они сейчас видят, и, исходя из этого, могла определять их местонахождение.

 

Позднее началось что-то непонятное. Я стала слышать голоса людей, которые что-то собирались мне сказать. По интонации узнавала человека, настраивалась на него и узнавала, чего он хочет. Вечером, когда после работы мне звонили, я уточняла то, что собирались мне сказать или отвечала на не произнесенный вслух вопрос, чем приводила людей в замешательство.

 

Вспомнив о человеке, видела, где он, во что одет, что делает, о чем думает. Иногда веселилась. Так случилось с моим студенческим другом. Как-то подумала, что он давно не звонил и увидела его садящимся в автобус. Посмотрела номер автобуса, отметила, что едет к себе в институт; подождала, когда приедет, снова посмотрела. Вот он вошел в комнату, разделся, налил себе в стакан воды, взял в руку сушку и открыл папку. Я позвонила и спросила, что делает. «Читаю диплом», а я не удержалась и сказала: «И жуёшь потихоньку». Стакан упал из его рук на пол, разбился, а я не унималась: «А он денег стоит»... Мой друг ошалело оглядывался вокруг, а мне смешно было. Таких случаев было много, —  заигралась.

 

Остановил меня один случай. Очень долго не могли выкупить по талонам колбасу. Ее просто не было, и вот в очередной раз я пришла к пустым полкам, очень хотелось есть. Взяла булку хлеба и подошла к кассе. Спросила у кассира, когда, наконец, привезут колбасу. «Не знаю», — ответила она и взглянула себе под ноги. Я увидела две палки копченой колбасы и услышала ее мысли: «а два килограмма хватит?» Не удержавшись, пошутила: «Хватит. Дайте мне кусочек». Кассир выскочила из кассы и убежала в подсобку. Оттуда вместе с ней вышел очень полный мужчина и подал мне палку завернутой в газету колбасы. Я недоуменно посмотрела, пыталась что-то сказать, а он подтолкнул меня к выходу из магазина, проводил до двери. Я постояла у двери и медленно побрела домой. До самого дома ждала, что меня догонят и колбасу отберут. Никто не догнал. Дома я облегченно вздохнула, уселась на диван, отрезала кусок хлеба и колбасы и собралась есть. Хлеб был свежий, душистый. Надкусила его, а вот колбасу есть не смогла: ударила мысль: «Воровка! Поступила бессовестно, тебя приняли за кого-то другого»… Положение было дурацкое: есть нельзя и вернуть нельзя. Отдала колбасу нищим. С тех пор стала следить за собой, закрываться от чужих мыслей. 8,5 лет потратила на борьбу с собой – не видеть, не слышать, не знать…

 

А сеанс передачи мыслей все-таки состоялся. Позвонил киевский академик Радий Иванович Сычев: «Мы начинаем раковую операцию. Рак простаты и мочевого пузыря. Поучаствуйте. Посмотрите на операцию с точки зрения биоэнергета, не кладите трубку». Я увидела операционную и больного, увидела врачей. Неожиданно для себя обнаружила, что с больным могут работать не все врачи. Необходима энергетическая совместимость. Когда на теле больного появлялись темные руки, я сообщала, и врача тут же меняли. Поменяли наркоз — он тоже был темным, отменили укол – шприц я видела вообще чёрным.

 

Операция прошла удачно: и простату, и мочевой пузырь сохранили. Радий Иванович поручил еще 10 дней наблюдать оперированного Юры. Он познакомил меня с женой Юры. 14 дней мы с ней ежедневно созванивались, потом Юра выписался, и они уехали из Киева. Были звонки через 2 и через 6 месяцев. Юра вышел на работу, и я прекратила наблюдение.

 

В Киеве я рассказывала об опытах Влаиля Петровича Казначеева, академика из Новосибирска, и Радий Иванович очень хотел с ним встретиться, поговорить. Однажды прилетел в Сургут по делам и позвонил мне, чтобы организовала встречу. Я обратилась к секретарю Казначеева и получила отповедь: «Если этому академику надо, пусть мне позвонит. Я решу, когда Казначеев примет его и сможет ли принять и сообщу». У Радия Ивановича не было времени на такие переговоры, улетел в Киев, а желание встречаться с Казначеевым у него пропало. И я перестала интересоваться опытами Казначеева навсегда. Слишком унизительно все получилось. И для меня, и для Радия Ивановича. Ну, ладно: я — никто, а Радий Иванович такой же академик, как Казначеев. Плохо, когда кто-то слишком рьяно выполняет свои обязанности.

 

Расскажу ещё об одном случае, убедившем меня, что мысль можно увидеть.

 

В 1990 году после международного форума меня пригласили в Киев почитать лекции и посмотреть раковых больных. Встретили меня там радушно. До лекций я познакомилась со многими людьми: врачами, инженерами, архитекторами…. Вышла на сцену очень уверенно. Зал был переполнен. Примерно 1/3 занимали мои знакомые, остальные люди — приехавшие из деревень. Микрофон не работал, и я решила начать лекцию без него. Поздоровалась, и передние ряды мне охотно ответили. Я порадовалась, что можно обойтись без микрофона, и в тот же миг получила сильнейший удар в горло. С недоумением оглянулась и тут же получила второй удар сильнее первого, — еле устояла на ногах. В страхе глянула в зал: прямо на меня неслась огненная стрела. «Это конец», — мелькнула мысль. Взглядом оттолкнула стрелу, направила ее по прямой назад. И удивилась: раздался какой-то грохот, и по проходу к выходу проползли 3 человека. Молодые парни. Видимо, тема моей лекции показалась им неинтересной. Начала лекцию, люди слушали внимательно. По окончании еще почти 2 часа задавали вопросы, расходиться никто не собирался. Среди других были и те парни. У выхода они подошли ко мне, извинились и сказали: «Вы — наша, многое можете. Мы хотели Вас испытать». Не поняла. Пришлось выяснять, чья же я, оказалось: ребята из центра международной экстрасенсорики Кандыбы. О существовании этого центра я узнала только что от них. С трудом уверила ребят, что об экстрасенсорике не имею ни малейшего понятия. Расстались мы друзьями. Они пригласили меня к себе, но ходить в гости у меня не было времени: ждали больные.

 

Я получила очередной урок. Вывод из этого урока: мысль — это энергия невероятной силы. Если уметь ее концентрировать, можно убить человека, разрушить все вокруг себя. Надо быть очень осторожным с мыслями. Мысли пронизывают всю Вселенную — вот и представьте, сколько бед мы можем нанести всему живому. И сколько хорошего можем сделать своими добрыми мыслями. А, если учесть, что никто из нас не знает, насколько сильны его мысли, надо быть осторожными вдвойне, втройне в десятки и сотни раз.

 

Об авторе: Данэта Богдановна Шафранская живёт в Новосибирске. Получив образование, стала работать техником-инженером передающих радиостанций в Сибири. В 1982 году с ней случился первый инсульт, в 1983 и 1984 два следующих. Побывала в состоянии клинической смерти, после которой жизнь кардинально изменилась. С инженерной работой было покончено.

Занялась изучением медицины разных народов, поисками действенных рецептов. Была участницей 3-х международных форумов, читала лекции в Новосибирске, Москве, Киеве, выступала по радио и телевидению. Несколько лет проработала в медицинском центре «Резерв», вела школы здоровья.

15.02.2013 16:05АВТОР: Данэта Шафранская | ПРОСМОТРОВ: 2257




КОММЕНТАРИИ (1)
  • Владимир14-09-2016 11:54:01

    Прекрасная, добрая, позитивная статья, спасибо, Данэта Шафранская!

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «Мир есть мысль. Учение Живой Этики о мышлении. »