III Всероссийский фестиваль «Архитектурное наследие 2020» в Санкт-Петербурге. Конференция «Философия космической реальности и новое научное мышление. К 100-летию создания Живой Этики». Регистрация. Помощь Международному Центру Рерихов можно оказать переводом средств на наши счета. Новости буддизма в Санкт-Петербурге. «Музей, который потеряла Россия». Виртуальный тур по залам Общественного музея им. Н.К. Рериха. Вся правда о Международном Центре Рерихов, его культурно-просветительской деятельности и достижениях. Фотохроника погрома общественного Музея имени Н.К. Рериха.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



Объять необъятное: Записки педагога. Часть II. Щетинин М.П.


 

 

 

СТУПЕНИ ВОСХОЖДЕНИЯ

Единая позиция.

 

Первого сентября 1975 года красивая, словно заново созданная и будто ставшая более просторной, школа встречала ребят. Особенно поражала она тех, кто не заглядывал в нее целое лето. «Ух ты! Вот это переделали!» — удивлялись многие, доставляя тем самым неописуемое удовольствие отважновцам. «А что, не зря все-таки старались, — сказал мне Толик Алымов и кивнул в сторону парней, не решающихся ступить на блестящий голубой пол. — Теперь наверняка «генералить» будем реже… Неужто кто посмеет опять тащить грязь… Смотрите, смотрите, как они оглядываются по сторонам». Желтые, розовые, голубые, светло-зеленые, оранжевые полы, светлые, матовых тонов стены создавали радостное, праздничное настроение. Необычны были и объявления о наборе учащихся в музыкальную, хореографическую, спортивную школы, клубы юных техников и натуралистов. Пройдет время, и мы все привыкнем к этому соцветию различных школ, кружков, всегда готовых открыть двери навстречу желающим, но в тот год мы еще не раз будем удивляться сонате Бетховена или, к примеру, концерту Кабалевского, звучащим рядом с кабинетом физики. Я сам иногда утрачивал ощущение реальности, когда заходил в зеркальный зал хореографии и видел, как наши сельские девчонки и мальчишки в настоящих балетных трико стоят у настоящего станка, учатся настоящей хореографии у настоящего балетмейстера. Помню, как билось радостно сердце, когда наблюдал первые тренировки борцов или рассматривал первые модели самолетов, созданные руками ребят. Потом у нас появятся и отличные столярные, слесарные мастерские, и цехи художественной керамики, и кабинет мягкой игрушки, в котором будут разыгрываться многосерийные самодеятельные спектакли с только что сотворенными «героями». У нас будет свой настоящий зал борьбы и отлично оборудованный зал общей физической подготовки. Будут чемпионы, лауреаты. Мы все станем лауреатами премии Ленинского комсомола. Но 1975/76 учебный год останется в памяти тех учеников и педагогов, кто своим умом, сердцем, руками создавал Яснозоренскую школу-комплекс, самым значительным и. пожалуй, самым ярким. В нем все было впервые. Он стал началом бесконечного педагогического поиска, началом поворота к Детству. Сегодня о педагогах Яснозоренской можно говорить как о коллективе единомышленников. Но взаимопонимание, общность позиции и взглядов на воспитание и обучение детей рождались постепенно, через споры, преодоление и отказ от того, что долгое время считалось общепризнанным. Это был сложный, порой мучительный процесс. Говорят, в споре рождается истина. Но для того, чтобы она родилась, спорящие должны открыто, честно высказать свое мнение. А последнее, в свою очередь, возможно при уважении и доверии друг к другу. Доверие, взаимопонимание, пожалуй, одно из важнейших достояний педагогического коллектива сегодняшней Яснозоренской. И еще право каждого на творчество, собственное мнение. Как директор я старался советоваться со всеми учителями по всем важным вопросам школьной жизни. Предпочитал подчиняться воле большинства даже в том случае, если был убежден, что принятое решение не принесет ожидаемого результата, нежели настаивать на принятии другого, на мой взгляд, более правильного. Принятое таким образом «неэффективное» решение эффективно уже потому, что оно выражает волю коллектива, который завтра увидит свою ошибку и непременно исправит ее. Есть, думаю, только один путь воспитания творческого коллектива — предоставление возможности высказывать и отстаивать свои мысли каждому, и ученику и учителю. И мы стремились к тому, чтобы решение было действительно коллективным — принятым в результате обсуждения всех точек зрения, всех «за» и «против». Мы учились строить взаимоотношения на основе уважения, бережного внимания друг к другу, боролись с грубостью, нервозностью. Пожалуй, самым трудным было становление единых педагогических требований. Не сразу утверждался взгляд на учителя как на старшего товарища ученика, призванного помочь ему и в учении, и в формировании его личности. Постепенно жизнь заставляла сторонников дисциплины страха и беспрекословного повиновения сдавать свои позиции. Сделать это помогла школа «Отважного», совместный, рука об руку, труд, по-новому раскрывший и воспитателей, и воспитуемых. Именно там был выработан единый педагогический стиль, в основе которого — уважение к человеку, учителю и ученику, признание ценности и неповторимости его личности. В сентябре 1975 года наш комплекс начал работу в таком составе: общеобразовательная, спортивная, хореографическая, музыкальная школы: клубы юных техников и натуралистов. Правда, различные учебно-воспитательные учреждения «связывала» пока лишь общая крыша. Хотя их руководители работали в контакте друг с другом, но постоянных и прочных деловых отношений между ними еще не было. Я написал «наш комплекс», но тогда мы не употребляли этого термина. Говорили, что теперь при общеобразовательной есть различные специальные школы и клубы, что у наших ребят, как и у городских, есть возможность в свободные часы, в зависимости, от желания, заниматься во внешкольных учреждениях. В специальные школы и клубы с первых дней хлынули потоки желающих, но, чем активнее работали эти учреждения, тем сильнее росла неразбериха: накладки в расписании, столкновения мероприятий, конфликтные ситуации. От этого страдали все школы, но больше всего общеобразовательная, привыкшая монопольно распоряжаться второй половиной дня. В среде ее педагогов возникла оппозиция. Ко мне приходили до предела возмущенные учителя и требовали «восстановить порядок»: «Они должны знать свое место. Пусть подстраиваются под нас! Главное — это общеобразовательная школа». Исходя из опыта Бессоновки, я ждал подобных заявлений. Но теперь не «идея сверху» была причиной конфликтов. Я был, как и все, в положении «потерпевшего». Поэтому в ответ на возмущения педагогов общеобразовательной, говорил: «Каждая из школ имеет суверенные права…. Мне они не подчиняются. У них свое руководство. Для нас главное — общеобразовательная школа, а для них главное — то, чем занимаются они. Порядок мы можем установить только у себя, вмешиваться же в их работу, указывать им мы не имеем права». — Но надо ведь как-то находить общий язык! — возражали мне. — С этим я целиком согласен… — Тогда почему же мы бездействуем? — А что вы предлагаете? Давайте свои предложения, и будем решать….  Почему я занял пассивную позицию, зная с самого начала, что должен быть комплекс, единый союз школ, а не их набор? Нужно было, чтобы необходимость школы–комплекса осознали все педагоги. Когда это стало очевидным для всех, мы собрали наш первый общий педсовет. Он принял решение об объединении всех школ и клубов в единый союз, (его мы назвали с прицелом на будущее: школа-комплекс), о создании совета директоров, об объединении всех общественных организаций, о едином планировании  учебно-воспитательной работы коллектива.  Председателем совета директоров школы-комплекса назначили меня. Постепенно был выработан годовой план совместной работы, отрегулировано расписание занятий школ, клубов, кружков, выделены специальные дни и часы для общих собраний педагогов и учащихся. Совет директоров вскоре после введения в его состав секретаря партийной организации, председателя местного комитета, секретарей учительского и ученического комитетов комсомола, старшей вожатой, председателя совета дружины, председателя совета командиров [1] был преобразован в совет школы–комплекса. Он занимался вопросами планирования, осуществлял руководство текущей работой, регулярно заслушивал отчеты руководителей всех учебно-воспитательных подразделений, кружков, секций. Раз в неделю, в пятницу, в 7 часов утра в кабинете председателя совета, т. е. директора школы-комплекса, собирался совет для обсуждения плана работы на предстоящую неделю. Эти заседания помогали нам оперативно решать текущие проблемы, вносить коррективы в ранее намеченные планы. В центре внимания совета всегда стояло главное, узловое дело за прошедшую неделю, в котором принимали участие все учебно-воспитательные подразделения комплекса. Совет заседал один час. Времени этого вполне хватало и для анализа работы каждого звена и в целом школы-комплекса, и для того, чтобы обсудить и утвердить план предстоящей недели. Чтобы заседания проходили четко, с наибольшей пользой, мы разработали план-памятку отчета:

 

1. Что сделано руководимым вами коллективом за прошедшую неделю?

2. Что не сделано и почему?

3. Трудности, проблемы, с которыми столкнулись в работе; пути их преодоления.

4. Ваши предложения, замечания, просьбы, пожелания всему совету или отдельным его членам.

5. Расскажите о своих планах на предстоящую неделю.

6. Что в целом о работе комплекса вы можете сказать? (за прошедшую неделю, на будущую неделю)?

 

На все выступления, включая решение спорных вопросов, давалось не более трех минут. На обсуждение плана предстоящей работы, включая и обсуждение «главного дела недели, отводилось 20 минут. Таким делом могли быть трудовая операция, вечер отдыха, диспут, спортивный праздник, поход, собрание, сбор, открытый урок, концерт, олимпиада и т. д. Его организатор с группой ответственных ребят или педагогов заранее готовили сценарий. Особое внимание уделялось тому, чтобы в планируемом деле участвовала большая часть коллектива школы. Еженедельный анализ деятельности каждого звена школы-комплекса помогал нам держать в поле зрения всю систему учебно-воспитательной работы, глубже вникать в проблемы, оперативно и эффективно решать их. Совет школы стал полномочным органом коллективного руководства комплексом, помогал более разумно и эффективно использовать возможности нашего союза. Так, уже со второй четверти 1975/76 учебного года по решению совета был введен между вторым и третьим уроками для учащихся IV—VI классов и между третьим и четвертым для VII—IX так называемый свободный час занятий по интересам. «Свободный час», несмотря на все трудности его организации, имел положительное значение для развития и становления нашего комплекса. В «свободный час» каждый ученик обязательно должен был, в зависимости от его наклонностей и желания, заниматься в специальной школе, секции или кружке. Тем, кто еще не определился, мы терпеливо помогали найти «свое дело». Но иногда ребята подсказывали его сами, предлагая создать новый кружок или новый класс в той или иной школе. Так, в клубе юных техников открылся кружок картингистов, в музыкальной школе — класс гитары и кружок эстрадного ансамбля, в хореографической — класс современного бального танца, в спортивной — секции баскетбола, волейбола и легкой атлетики [2]. Через совет школы мы смогли более рационально распределить обязанности директоров, избегать дублирования в руководстве комплексом. Специалисты, входящие в совет, отвечали за работу не только в своей школе, но и в других. Так, директор спортивной школы отвечал за спортивно-массовую работу, за качество преподавания на уроках физкультуры, всю постановку физического воспитания в комплексе. Директор музыкальной  школы руководил всей системой музыкального воспитания и в музыкальной, и в общеобразовательной, и в хореографической,  включая музыкальное оформление перемен, утренников, сборов, вечеров, спортивных состязаний, концертов. Директор клуба юных техников нес ответственность за исправное состояние технических средств в кабинетах, отвечал за работу радиоузла, техническое обеспечение всех мероприятий.

 

Колея.

 

Трудно привыкали учителя к новым условиям работы. Сказывалась привычка к обособленности. Нелегко было педагогам общеобразовательной школы отвыкать от монопольного владения временем своих учеников. Новые условия требовали большей гибкости, мобильности и слаженности. Школа-комплекс учила серьезному, вдумчивому планированию, не прощала неорганизованности ни директору, ни учителю, ни ученику. Не меньше затруднений испытывали и педагоги специальных школ. Ориентированные прежде на работу с особо одаренными, с отобранными по конкурсу, они теперь вынуждены были работать со всеми желающими. Методика, рассчитанная на «готовый материал», нуждалась в решительном пересмотре. «Материал» надо было терпеливо и грамотно растить. Надо было становиться не просто преподавателем: можешь, — учись, не можешь—до свидания, а учителем в истинном смысле этого слова. А это требовало большего мастерства, глубоких знаний по педагогике, психология, физиологии. Один специалист–балетмейстер, опытный мастер, лауреат республиканского конкурса, привыкший работать с избранными, с теми, у которого природная грация, врожденное чувство ритма, выразительность и гибкость движений, с самого начала категорически заявил: — Я буду работать только с танцевальным ансамблем, в который, может быть, удастся набрать человек двенадцать из всей школы. А если не наберем, придется искать ребят по району, а может, и по области… — А остальные? Как же быть с теми, которые тоже хотят и должны быть красивыми, стройными?.. Балетмейстер пожал плечами и пренебрежительно бросил: «Кто? Дети доярок и трактористов, которые по земле–то ходить не умеют?! Хореография — предмет особый. Это вам не математика, которой учить можно всех. Хореография — искусство для избранных, для тех, у кого талант, понимаете, талант к танцу…» Мои доводы о том, что талант — дело наживное, если строить обучение, основываясь на объективных законах психофизиологического развития, не возымели действия. Балетмейстер вначале согласился поработать с нашими ребятами, но ровно через год ушел. Прощаясь, он горячо доказывал: «Ваш комплекс — это ваше личное заблуждение, которым вы заразили некомпетентных. Впереди у вас провал, катастрофа! Слезы разочарования тех, кого вы обнадежили, кому внушили предательскую мысль о всесилии его природы».

 

Спор впоследствии разрешит хрупкая девушка, не имеющая специального хореографического образования, — Ольга Федоровна Коновалова. Под ее руководством расцветет народная хореография в Ясных Зорях. А ансамбль танца из «обычных» девчонок и парней, дочерей и сыновей «обычных»  доярок и трактористов, станет одним из ведущих коллективов Белгородщины, завоевывая не раз на районных и областных смотрах и конкурсах высшее звание лауреата. Позже возникнут новые ансамбли — «Сударушка», «Капельки», а за ними еще… еще. В чем секрет? В таланте Коноваловой? Бесспорно. В огромном таланте этой молодой учительницы, не устававшей верить в силы своих учеников, в ее способности видеть их малейший успех, каждое движение к совершенству, в ее вдохновенном, добром сердце. А вернее всего, в том, что она — настоящий учитель. Стереотип представлений о том как «растить специалистов», оказался самым коварным врагом.

 

Трудно было сдвинуть с накатанной колеи даже только начинающих педагогическую работу. Помню наши долгие споры с молодыми педагогами—баянистами и пианистами, которые, только что закончив музыкальное  училище, прибыли к нам на работу. Причина спора — отсев учеников из музыкальной школы. В чем дело? Ведь они с таким восторгом «записывались в музыкальную». Ориентируясь на свой опыт работы в Кизляре, я предполагал причину, но для полной уверенности попросил раздумавших учиться музыке ребят принести свои дневники. И вот что увидел: «17/1Х. Полька — разобрать двумя руками, считать вслух. Играть верными пальцами. Этюд учить. 18/IХ. Полька — две строчки соединить вместе, играть двумя руками, остальное учить отдельно каждой рукой. Этюд — две строчки наизусть. 21/IX. Полька — половину наизусть. 4 такта двумя руками вместе, остальное отдельно каждой рукой. Этюд — учить внимательно. 25/IХ. Полька… Этюд… 2/Х. Полька… Этюд… 9/Х. Этюд… Полька… Сонатина —учить верными пальцами. 12/Х. Полька — работать над трудными местами. Этюд — сдать. Сонатина—8 тактов двумя руками, остальные отдельно каждой рукой». И так до 23 октября. Откуда же у ученика будут успехи, если он долбит одно и то же изо дня в день до одурения? Товарищи родители! Если ваш ребенок учится «музыке» подобным образом, и вы сознательно не преследуете цель воспитать у него беспредельное отвращение к этому величайшему искусству, немедленно переведите его к другому педагогу. А если и тот будет учить таким же образом, бросьте свою затею, пока не поздно. Лучше пусть он слушает соловья в лесу да кузнечика на лугу… Музыкальность растет прежде всего на богатстве и разнообразии впечатлений, и работать над пьесой можно до тех пор, пока она вызывает удовольствие. Очень важно именно при первом знакомстве с произведением, в период наиболее яркого восприятия, а значит, и наиболее эффективного запоминания, играть его сразу верно, чтобы не превращать обучение музыке в вечное переучивание, в нудную работу над ошибками. Но самое главное — нельзя катиться по колее, надо смелее искать активные формы работы, действенную методику. Думать и искать, искать и думать, как повысить эффективность педагогических усилий, — такой постепенно становилась позиция учителя независимо от его специальности. Единое руководство комплексом, единый педсовет, партийная, профсоюзная и комсомольская организации, единое планирование и режим работы помогли нам покончить с хаосом, неразберихой, путаницей в нашей деятельности. Образование союза школ открыло возможности для создания единой школы всестороннего гармоничного развития каждого ученика. И первым ее ростком стал экспериментальный I класс Клавдии Петровны Никиташевой.

 

Никиташева

 

Клавдия Петровна Никиташева была первой учительницей нашего I экспериментального класса. Клавдия Петровна не довела свой класс до четвертого…  Заболела… — Я не хочу подводить школу. Мне надо подлечиться… отдохнуть, — говорила эта мудрая, с огромным жизненным и педагогическим опытом, бесспорно талантливая, а потому и предельно скромная учительница во время нашей последней встречи. К. П. Никиташева живет сейчас в своем разбросанном по холмам старинном русском селе Черемошное, воспитывает внуков, управляется по мере сил с хозяйством. Идут, закручиваются все глубже в старость года, постепенно слабеет память…  Нет, неправда! Помнит Никиташеву школа. А вы, Клавдия Петровна, помните тот день? — Ой, Михаил Петрович, что-то боюсь я… не справлюсь… Может быть, кто помоложе… — робко возражала Клавдия Петровна, когда ей предложили взять экспериментальный класс. — Нам нужен ваш опыт, ваши знания. Кому, как не вам, начинать. И у вас, именно у вас, получится! — убеждал ее я. И получилось. Она, взвешивая каждый свой шаг, осторожно продвигалась вперед,  держа под неослабным вниманием уровень усвоения учебного материала. Тогда у нас не было апробированной методики проведения коротких уроков ни по одному из предметов. Методику создавали те, кто работал в экспериментальном классе вместе с Никиташевой: Ольга Федоровна Коновалова,  Владимир Васильевич Милешин, Татьяна Георгиевна Шангереева, Мария Алексеевна Алпазиева, Александра Тихоновна Алипова, т. е. все педагоги других школ комплекса, ведущие по своему профилю уроки у ребят. Предложение сократить длительность уроков в I классе, дать ребятам больше возможности быть детьми, дать им больше уроков физкультуры и музыки, ввести уроки хореографии не вызывало со стороны подавляющего большинства педагогического коллектива противодействий. Но от Никиташевой зависело, будет ли предложение началом целостного подхода к делу воспитания и развития человека… Ей надо было всякий раз, сталкиваясь с тысячами «не получается», преодолевать себя, привычное мышление. Для такой работы нужен был человек творческого ума, сильной воли, страстно желающий помочь детям. Таким человеком и была Никиташева. Класс ей достался не из легких, многие пришли без предварительной подготовки. Вначале контрольные замеры уровня знаний ее учеников вызвали серьезное беспокойство за судьбу эксперимента. Около 10% учащихся в конце октября с предложенными заданиями не справились, только треть выполнили работы на «4» и «5». Расстроенная учительница главную причину неудачи видела в себе. Она так и сказала: «Это моя вина, все никак не научусь рационально использовать каждую минуту…  Размазываю время…» А ведь могла бы сказать и так: «Вот видите, нельзя работать по-новому…».  В феврале с контрольными заданиями по всем трем предметам: математике, чтению и письму — ее класс справился. Половина ребят выполнили задания на «4» и «5». В мае таких было уже 58%, остальные за выполненные контрольные задания по всему курсу I класса получили отметки «4» и «З». Такой итог нельзя назвать триумфом. Но для нас он означал одно — можно. Можно избавить малышей от длинных и утомительных уроков, создать более естественные для детского организма условия развития. Этого было достаточно, чтобы с сентября 1976–го да по новому учебному режиму смело начала работать Валентина Григорьевна Рынзина, затем Клавдия Александровна Литвякова, Евгения Михайловна Наумова, Зоя Филипповна Юракова, Нина Тихоновна Картамьплева. «Ну, а как будем работать во II классе?» — спросил я в конце мая Клавдию Петровну. Она улыбнулась и ответила: «Я сама об этом все время думаю. Давайте продолжим…. Обидно останавливаться на полдороге».

 

ОБЩАЯ ЗАБОТА

 

 

 

 — Ты, что, не веришь, что Ясные Зори стоят на верном пути? — спросил меня Н. А. Сурков, когда я пытался доказать ему преждевременность обсуждения нашего начинания на районной научно–практической конференции в 1976 году. — В то, что Ясные Зори на верном пути, сегодня верит большая часть коллектива, но рано: у нас еще нет школы-комплекса. У нас только союз школ, а не единая школа всестороннего развития каждого учащегося. — А разве школа-комплекс как союз различных учебно-воспитательных учреждений, направленный на взаимодействие в вопросах воспитания, не заслуживает того, чтобы говорить о ней уже сегодня? А пути взаимодействия школы и колхоза в деле воспитания новой смены, благодаря чему и возможна школа–комплекс на селе, не требуют обсуждения? Школа–комплекс даже в том виде, в каком она уже есть, может сыграть решающую роль в повышении культуры села. А в повышении культуры — наши высокие урожаи хлеба, наше большое молоко в недалеком завтра…. Кстати, в Бессоновке продолжает жить школа–комплекс, несмотря ни на что. Значит, идея жизненная…. В феврале 1976 года районная научно–практическая конференция состоялась. В ее работе приняли участие директора школ, руководители колхозов и совхозов района. Вел конференцию Н. А. Сурков. Она стала нашим первым серьезным экзаменом. Участники конференции ознакомились с опытом совместной работы нашей и Бессоновской школ, колхозов «Знамя» и им. М. В. Фрунзе по созданию условий для всестороннего развития учащихся. Большинство директоров школ, руководителей хозяйств высказались в поддержку начинания. Многие из них говорили о школе-комплексе как о прообразе школы будущего, а также о горячем желании организовать такие школы в своих селах. Вскоре состоялось бюро Белгородского РК КПСС, где было принято решение одобрить опыт совместной работы Бессоновской и Яснозоренской школ и колхозов «Знамя» и им. М. В. Фрунзе по созданию условий для всестороннего развития и гармоничного воспитания учащихся.

 

Событием огромной важности, оказавшим решающее влияние на весь ход дальнейшего становления школы-комплекса, стал для нас XXV съезд КПСС. На съезде была выдвинута и обоснована идея комплексного подхода к воспитанию. Решения съезда помогли нам глубже осознать сущность решаемой нами проблемы. Школа-комплекс стала одним из реальных, практических шагов на пути реализации решений партии. Мы шли в ногу со временем. В конце учебного года состоялась на базе нашей и Бессоновской школ областная научно-практическая конференция. Тема ее дискуссии была та же, что и на районной, но теперь уже наша деятельность рассматривалась в свете решений XXV съезда КПСС. Участниками этой конференции были секретари райкомов партии, заведующие районных отделов народного образования Белгородщины, руководители ведущих школ и хозяйств области. Выступающие говорили о необходимости целенаправленной совместной работы всех, кто связан с проблемами воспитания. Большинство обосновывали такой вывод тем, что уровень развития современного общества предъявляет более высокие требования ко всей системе воспитательной работы и что практическое осуществление задач всестороннего развития и гармоничного воспитания подрастающего поколения не по плечу одной общеобразовательной школе. В частности. Герой Социалистического Труда председатель колхоза им. М. В. Фрунзе В. Я. Горин сказал: «В современную эпоху бурного расцвета крупного сельскохозяйственного производства, когда практика наглядно убеждает нас в прямой зависимости уровня развития производства от уровня развития и воспитания работающих в нем людей, уже невозможно смотреть на школу как на обособленное учреждение. Колхоз, его будущее, его урожаи, расцвет села начинаются в школе. Вот почему труженики нашего хозяйства видят в школе свой главный производственный участок…» Слушая выступления, я невольно вспомнил августовский день 1975 года, когда мы с Н. Е. Босовым обходили готовую к учебному году школу. Николай Егорович по-хозяйски заглядывал во все уголки, похлопывал по свежевыкрашенным стенам, недоверчиво улыбаясь, смотрел на светло-розовые и голубые полы. А потом, почему–то вздохнув, сказал: — Значит, хореографию на плечи колхоза? Ну что же, поговорю с правлением. Приходи послезавтра к шести вечера в контору. Я как раз собираю все руководство хозяйства. — Да! — словно вспомнил Н. Е. Босов, уже открывая дверцу своего «газика». — А выпускники той школы, о которой мы говорили, после хореографии пойдут пахать нашу землю? Мне бы таких, как твои отважновцы… — Николай Егорович улыбался, но глаза были серьезны. Видно, председатель коснулся давно мучившего его вопроса. — А это будет зависеть от нас с тобой, Николаи Егорович, от всех нас… Стремление к качеству, к совершенству, к работе по совести мы должны воспитывать в каждом нашем ученике с первого до последнего дня учебы в школе. И вот заседание правления… — Шел к вам на эту встречу и очень волновался, — начал я, — поймем ли друг друга. А сейчас, после того как услышал из ваших выступлений, что причина всех неурядиц, неполадок, срывов одна — человек, понял, что поймем. Все согласны, что кадры надо готовить с детства. Так в чем же дело? Давайте не будем проходить мимо детства, давайте вместе — и педагоги, и производственники — растить хлеборобов, доярок, агрономов и инженеров, чтобы не работать нам и вам на износ, не заниматься ни нам, ни вам бестолковыми авралами.  Если мы объединим свои усилия, то на селе обязательно будут оставаться лучшие парни и девчата. Конечно, результат будет виден не сразу. Пройдут годы. Но он обязательно будет. А если бросить школу на произвол судьбы, то вечными будут на ваших правлениях и на наших педсоветах вопросы о дисциплине, о некачественной работе, о неорганизованности и беспорядках. У меня все. После некоторой паузы Николай Егорович сказал: — Ну что, товарищи члены правления? Поддержим предложение нашего директора о том, чтобы вместе воспитывать наших детей? Наблюдал я, как работают отважновцы: дисциплинированно, слаженно. Но больше всего поражает их ответственное, заинтересованное отношение к любому делу, которым заняты. Вот таких бы работников нам в колхоз! Сегодня без дальней перспективы жить нельзя. Вот почему я призываю вас  поддерживать предложения директора… —Товарищи! — обратился я ко всем членам правления. — Школа хочет улучшить свою работу, чтобы способности каждого ученика развивались глубже, полнее. Но вез вас нам с этой задачей не справиться. А вам без нас не покончить с авралами и беспорядками. Воспитание человека идет в семье, детском саду, в школе, в Доме культуры и на производстве. Но мы действуем несогласованно, нужно объединять усилия. Я предлагаю создать совет по коммунистическому воспитанию. Думаю, что в его состав должны войти руководители производственных участков, председатель колхоза, председатель сельского Совета, директора  школ, заведующие детским садом и клубами, руководители общественных организаций, участковый милиционер, передовики производства. — Не много ли народу соберется? — спросил кто-то из присутствующих… — Нет, не много! — ответил вместо меня Н. Е. Босов. — Если мы хотим по всему фронту вести воспитательную работу с нашей сменой, у нас должен быть такой координационный центр, с мнением которого будет считаться народ. За организацию совета по коммунистическому воспитанию молодежи колхоза «Знамя» проголосовали единогласно. Председателем совета стал Н. Е. Босов. Совет оказал большую помощь в создании учебно–производственного комбината, при его содействии колхоз взял на себя финансирование хореографической школы, строительство и оборудование лагеря труда и отдыха. Особой заботой совета стала работа с родителями, особенно с теми, кто пытался отстраниться от воспитания детей. Мы старались убедить родителей в том, что воспитание детей не личное дело, но государственная обязанность, а руководителей производства в том, что они отвечают перед народом не только за производственные показатели, но и за то, как их коллектив участвует в воспитании подрастающего поколения.

 

ЭКСПЕРИМЕНТ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

 

  

 

В мае 1976 года, обсуждая на педсовете итоги работы К. П. Никиташевой, мы пришли к выводу о целесообразности продолжения экспериментальной работы во II классе. Кроме того, было решено опробовать новую структуру учебного дня еще в одном I классе. С сентября 1976 года ожидалось открытие двух первых классов. Таким образом, появилась возможность сравнить результаты экспериментального обучения с обычным. Еще один экспериментальный I класс взяла Валентина Григорьевна Рынзина, а «обычный» — Евгения Михайловна Наумова. Обе учительницы имели педагогический стаж свыше 20 лет. Классы комплектовались с учетом местожительства учеников и учителя, с тем, чтобы облегчить контакт педагогов не только с учениками, но и с их родителями. В экспериментальный класс поступили в основном ребята из Черемошного и Ясных Зорь, так как большинство из них систематически посещали детский сад, а новая структура учебного процесса и по видам развивающей деятельности и по времени каждого занятия была как бы продолжением работы, начатой в детском саду. Анализируя опыт К. П. Никиташевой, которая за год «прощупывала» разные варианты структуры учебного дня, мы выбрали такой режим (см. с.). Вместо шести 35–минутных уроков (по сравнению с исходным вариантом)— пять 30–минутных и один 35–минутный. Недостает одного дополнительного урока по труду и двух—по изобразительному искусству. Последнее «сокращение» было вынужденным. Дело в том, что для нас оказалось серьезной проблемой в те годы найти педагогов, которые смогли бы от рисунка через художественный труд, художественное конструирование и моделирование вести ученика к техническому творчеству. И только в 1978 году нам удаюсь встретить тех, кого мы так долго искали, — это были выпускники Харьковскою художественно–промышленного  института Александр Золотарез и Валентина Оксён. Молодые специалисты увлекались проблемой развития творческой активности человека и поэтому с большим энтузиазмом согласились принять участие в нашем поиске.

 

Время, Предмет. Чередуется в другие дни с предметом 

  8.30 — 9.00  Математика Русский язык,  чтение 9.10 — 9.40. Музыка Изобразительное искусство и труд 9.50 – 10.20. Математика Чтение, русский язык 10.20 – 10.40 Большая перемена (легкий завтрак) Большая перемена (легкий завтрак) 10.40 – 11.15 Чтение Математика, русский язык 11.25 – 11.55 Спортигры Хореография 12.05 – 12.35. Русский язык Чтение, математика 12.35 – 12.55.  Обед 13.00 – 14.00 Прогулка С 14.00 Свободное время, занятия по интересам.

 

Нетрудно заметить еще одно изменение в структуре учебного дня в сравнении с исходной: добавился урок «интеллектуального цикла»,  как резервный. Это было сделано по просьбе учителей, если «вдруг не уложимся в тридцатиминутку». Этот урок использовался и для математики, и для письма, и для чтения, в зависимости от того, как усваивался детьми учебный материал. Структура учебного дня с резервным уроком проверялась в течение двух лет. Первое время резервный был действительно своеобразным аварийным запасом, потому что нелегко все же учителю, привыкшему в течение многих лет работать в 45-минутном режиме, перестраиваться на короткий урок. Но шло время, тридцатиминутка становилась привычным уроком, постепенно приходили к учителю уверенность, вера в свои силы, резервный урок все больше выполнял функции повторения и закрепления пройденного материала.

 

 Обобщая в 1978 году опыт трех лет нашей экспериментальной работы, В. Г. Рынзина в своем выступлении в областном институте усовершенствования учителей подчеркнет: «Мы стараемся так организовать урок, чтобы каждый ученик каждую минуту занимался делом…. Такая четкая организация при 45–минутном режиме возможна на одном, от силы на двух уроках, потому что за высокую напряженность работы на одном уроке приходится затем расплачиваться ослаблением внимания и, как следствие, снижением продуктивности учебного труда на последующих уроках. Тридцатиминутный урок, а также вся структура учебного дня, построенная по принципу смены видов деятельности, дают возможность сохранить высокий уровень организованности учащихся, высокую продуктивность учебного труда на всех уроках…».  Сокращенный урок обусловливал повышенные требования к его организации. Один из путей повышения эффективности урока мы видели в хорошем техническом оснащении кабинета, в обеспечении учителя необходимыми наглядными и учебными пособиями, дидактическим материалом.

 

 Летом 1976 года В. Г. Рынзина реконструирует свой класс-кабинет. Раздвижные доски на всю ширину классной комнаты, выдвижные вертикальные кассеты для хранения наглядных пособий, касса букв и цифр, демонстрационный шкаф, магнитофон, проигрыватель, телевизор, киноаппарат с экраном ЛЭТИ— все это аккуратно вмонтировано по ее проекту в белую пластиковую стенку руками ее мужа. Учителя были постоянно нацелены на поиск новых приемов и средств, позволяющих сэкономить время, активизировать мышление детей, сделать уроки разнообразными и интересными минутами общения. Педагогическое взаимодействие, взаимопонимание стали отличительными чертами нашего коллектива. «Как вы объясните эту тему? Приходите ко мне на урок, может, подскажете….  Я к вам за советом….  Как бы вы поступили в такой ситуации? Вы знаете, что я придумала?..» — все чаще звучало в учительской. Вот, например, запись одного из уроков математики В. Г.Рынзиной в III классе. Быстрый темп, четкость, и продуманность каждой детали, непринужденная, игровая манера, высокая активность всех ребят, разнообразие методических приемов — характерные черты педагогического почерка этой учительницы. В начале урока В. Г. Рынзина прочитала задачу: «Старушка купила 4 метра ткани, уплатив за них 24 рубля. У нее было еще 35 рублей, и она решила купить еще 7 метров этой же ткани. Но старушка не могла сосчитать, хватит ли ей этих денег или придется добавлять. Она попросила сосчитать своего внука Колю. Коля подумал немного и сказал: «Хватит! Еще останется мне на мороженое…» А вдруг Коля ошибся? Давайте устно проверим \ Колины расчеты». Учительница открывает запись условия задачи на доске: 4 м—24 руб., 7 м—? После недолгой паузы все ребята поднимают руки. — Олег! Какое у тебя мнение? — Ошибся Коля! Чтобы купить 7 метров ткани, бабушке нужно 42 рубля. — А как вы считаете, ребята? — обратилась к классу учительница. Все дети, как по команде, подняли картонные пластинки прямоугольной формы, повернув их к учительнице зеленой стороной [3]. — А вот у Васи желтый сигнал, говори, пожалуйста. — Мы же не до конца решили задачу! Бабушке надо сказать, что ей надо еще 7 рублей. — Правильно, Вася! Мы с вами, ребята, забыли про то, что у нее было уже 35 рублей. Но как вы подсчитали, что 7 метров стоят 42 рубля? Кто хочет доказать верность своего решения? Алла Мягких, пожалуйста… — За 4 метра–ткани бабушка заплатила 24 рубля. Значит, метр стоит б рублей: 24 делим на 4—будет 6. Бабушке надо купить 7 метров, значит, денег взять ей надо не 35, а 42 рубля: 7 умножим на 6—42. Поэтому занять ей надо 7 рублей, 42–35=7. — Согласны, ребята, с таким расчетом? — спросила у класса Валентина Григорьевна. — Тебе, Алла, все дали зеленый свет! Очень хорошо! Молодцы, ребята! А теперь проверим верность нашего решения другим способом. Способом составления уравнения. Ответьте мне на такой вопрос: значения каких величин входят в эту задачу? Вова! — Два значения количества — 4 метра и 7 метров и одно значение стоимости—24 рубля. — Ваше мнение? — обратилась учительница к классу. — Володя получил зеленый свет. А что же нам неизвестно? Лариса! Неизвестна величина стоимости 7 метров. И опять ребята зелеными пластинками подтверждают правильность ответа. Учительница открывает одну из досок стенки–шкафа. На ее обратной стороне таблица:

 

— Составьте у себя в рабочих тетрадях уравнение. А Саша это сделает на доске. Саша быстро подходит к доске и пишет на скрытой от класса стороне решение. — Готово, Саша? Открывай ребятам свой труд! — улыбаясь, говорит учительница. На доске написано: 24:4(руб.)—цена ткани х 7(руб.)— « » х 7=24:4 х 7=6, х=б х 7, х=42. Ответ: 42 (руб.) Ребята поднимают зеленые прямоугольнички. — Молодец, Саша. И вы, ребята, молодцы! Хорошо работаете. А сейчас, чтобы никому из нас никогда не быть в Колином положении, решим еще задачи, подобные этой. Только решаем сразу способом составления уравнения. Задачи № 359, 360, 361. Первую решаем устно. Инна, читай вслух задачу. Инна читает, ребята читают вместе с ней по учебнику про себя. Но вот чтение закончено. Инна уверенно объясняет ребятам ход решения новой задачи. Получив зеленый свет, радостно улыбнувшись, садится. — Тристашестидесятую кто хочет решить у доски? — спрашивает Валентина Григорьевна. Лес рук. Названные учительницей ребята записывают решение на скрытых от класса сторонах доски. Остальные решают в рабочих тетрадях. Время от времени кто-нибудь поднимает голубую картонку. Валентина Григорьевна подходит и дает карточку с дополнительным заданием. Но вот закончили решать задачу ученики, вызванные к доске. Молча развернув к классу обе половины доски, они тоже направляются к столу за карточкой. — Ребята! Смотрим на доску! Через несколько мгновений загорается зеленый. Задача решена верно. Класс решает еще одну задачу, примеры. Ребята работают сосредоточенно, весело. — А сейчас минута шутки: у семи братьев по одной сестрице. Сколько всего детей в семье? Вова Румянцев… — Четырнадцать! — Вова, оглянись назад, тебе все ребята дали, красный. — Андрей! Какое твое мнение? — Восемь, — ответил Андрей и стал деловито объяснять: — В задачке сказано, что у семи братьев по одной сестрице. Другими словами, у них одна сестра на всех… — И правда, одна же сестра у них. Для всех братьев— одна сестра. — обрадованно и звонко закричал Володя. Ребята засмеялись. — А теперь устный счет, приготовьте «светофор», — Валентина Григорьевна открыла крайнюю доску, на которой в четыре столбика цветным мелком написано: 15+28= 46–27= 15х3= 64:4= 35+29= 52–26= 7х2= 51:17= Учительница показывает указкой на тот или иной пример, ребята отвечают. Всякий раз после ответа они включают на своем «светофоре» тот или иной свет. Чаще всего— зеленый. Но вот Валентина Григорьевна опустила указку и открыла маленькую дверку стенки–шкафа. Ребята, не дожидаясь команды, взяли рабочие тетради. Щелчок, и в классе раздался записанный на пленку голос учительницы: «Внимание! Математический диктант. Пять повторить пять раз. Девять увеличить в четыре раза. Делимое — тридцать два, делитель—четыре. Найти частное чисел сорок два и семь. Найти произведение чисел девять и девять. Шестьдесят три уменьшить в семь раз. Слушайте внимательно: сумму чисел двадцать семь и три увеличить в три раза. Сумму чисел двадцать семь и три увеличить на три. Разность чисел двадцать семь и двадцать три увеличить в тринадцать раз». Пока ребята писали, Валентина Григорьевна уже что–то чертила на доске. В руках у нее был учебник русского языка, — она готовилась к следующему уроку. И вот с магнитной ленты зазвучали слова: «Все, ребята. Диктант окончен. Я верю, что все вы с ним справились. Сдайте свою тетрадь дежурному по классу и идите отдыхать. Желаю вам успехов и на следующем уроке» А потом раздалась мелодия песни А. Пахмутовой «Орлята учатся летать!» В классе остались только дежурные для выполнения обязанностей, непременных для каждого урока: проветривания помещения и влажной уборки. Пока ребята занимаются хореографией, изобразительным искусством, спортом, трудом, музыкой, педагоги экспериментальных классов успевают проверить рабочие тетради каждого ученика по каждому предмету. Отметки ребята узнают, после всех уроков, во время ежедневного анализа итогов дня. Такой анализ дисциплинирует учеников, каждый из них чувствует к себе постоянное внимание, может сравнить свои успехи с достижениями товарищей.

 

А вот еще один урок—урок хореографии во II экспериментальном классе Клавдии Петровны Никиташевой. У этого необычного урока есть название «Подснежник». Прежде чем пригласить вас в большой танцевальный зал хореографической школы, несколько слов о той обстановке, в которой рождался «Подснежник». Подснежник занесен в Красную книгу. «Пионерская правда» объявила о проведении всесоюзной операции «Подснежник». Общее собрание педагогов и учащихся нашей школы решило активно в нее включиться. Совет школы принял постановление «О мерах по защите от уничтожения подснежников в лесах колхоза «Знамя». Были созданы дополнительные отряды зеленого патруля. Ребята составили карты скопления подснежников, взяв их под усиленную охрану. Газета юннатов «Рябинушка» один из своих номеров полностью посвятила подснежнику. Комсомольцы и старшие пионеры провели во всех классах беседы на тему «Берегите цветы», где подчеркивалось не только воспитательное значение цветов как родника человеческой души, но и их огромное значение вообще для жизни на земле. Педагоги на уроках биологии и природоведения объясняли важность для жизнеспособности луковичных растений, к которым принадлежит и подснежник, процессов, происходящих в их зеленом стебле. И как результат этой работы родился урок «Подснежник». Главными творцами его стали балетмейстер О. Ф. Коновалова, концертмейстер, преподаватель музыкальной школы И. В. Корпенко и учитель литературы С. Борыщук. Звучит музыка П. И. Чайковского из цикла «Времена года» — «Подснежник». Света Никиташева с голубым бантом в светлых пушистых волосах, сама похожая на подснежник, читает: Сперва понемножку Зеленую выставил ножку, Потом потянулся Из всех своих маленьких сил И тихо спросил: «Я вижу, погода тепла и ясна. Скажите, ведь правда, что это весна?» — Вы, наверное, догадались, — говорит О. Ф. Коновалова, — что это стихи о первом цветке весны, о маленьком голубом подснежнике. Вот он выглядывает из–под белых островков снега, качает головой на легком весеннем ветерке, радуется первым лучам солнца. Вы пришли в лес и, взглянув на подснежник, застыли в изумлении… Ребята, слушая слова учительницы, проникаясь настроением музыки, в свободной импровизации движениями рук, всего тела изображают подснежник, тянущийся к ласковому теплу весенних лучей солнца. — Ольга Федоровна внимательно следит за выражением лиц, за каждым движением детей. Она старается понять, что чувствуют, что переживают артисты. — Саша! Освободи корпус. Ты ведь сейчас подснежник, легкий и изящный. Ты растешь, тянешься к солнцу. Веселый упругий ветерок колышет твой стебель… Ольга Федоровна ходит между «подснежниками», стараясь помочь им импровизировать. — Очень хорошо, Ира! Только руки — твои лепесточки —не зажимай, не прячь. Они тоже полны жизни, жажды жить. — Подснежники! А какой воздух! Сколько в нем света, лесной свежести! Как хорошо жить! Каждая клеточка ваша, — продолжает балетмейстер, —  каждая веточка деревьев, птицы, маленький только что проснувшийся муравей, сама земля — поют великую песню жизни! Умолкает мелодия. Вы были великолепными подснежниками! — говорит Ольга Федоровна. — А теперь представьте: вы в лесу. И снова музыка П. И. Чайковского наполняет зал. — Делайте все что хотите! Вы в лесу. Вы частица этого леса, маленькая часть природы. Над вами те же небо и солнце. Вокруг вас подснежники. Много подснежников! Вот один у ваших ног, маленький, смотрит на вас с удивлением. А лепестки его тянутся, тянутся к вам. Какой красивый цветок! Смотрите, как трепещут лепестки, как блестят на них и брызжут солнечными искорками росинки! Вы зачарованы. Рука тянется к тонкому стеблю…. Вдруг легкий полет музыки резко обрывается жестким аккордом. Я посмотрел на концертмейстера И. В. Корпенко. Она не сопровождает урок музыкой, она творит его вместе со всеми. Остановитесь! — тревожно говорит О. Ф. Коновалова. — Подумайте, разве только вам подарила природа, радость встречи с подснежниками? Вы сорвете цветок, он погибнет, его удивительная жизнь больше никогда не повторится. Сберегите его, — продолжает учительница, — защитите от злых рук! Пусть всегда живет он и восхищает землю, всех нас своей неповторимой красотой…. Пройдут годы, унесет жизнь в невозвратное прошлое школьные дни наших учеников. Но всякий раз, когда придут в лес, они будут слышать музыку Чайковского и вспоминать свою импровизацию. И никогда уже не поднимется у тех, кто был на этом уроке, рука, чтобы сорвать подснежник, сломать ветку, разрушить муравейник. Верю, что так будет…

 

КОЛЛЕКТИВНЫЙ ПОИСК

 

 

 

Закончился год нашей экспериментальной работы. Пошел второй. Результаты многократных проверок, наблюдения на уроках убеждали нас в том, что знания ученики получают прочные, усвоение учебного материала идет успешно на всех уроках. Но впереди еще третий год обучения. Все сложнее от класса к классу становится программа, все обширнее учебный материал. Вот почему мы попросили ученых Института гигиены школьников и подростков Минздрава СССР, тщательно проверить наш режим, хотя, разрабатывая его, мы опирались на рекомендации гигиенистов, врачей. Мы с волнением ждали, что скажут ученые, несмотря на то, что своими глазами видели очень высокую работоспособность ребят, их, без преувеличения, стопроцентную активность на протяжении учебного дня. В конце сентября 1976 года ученые приехали. Проверка целесообразности режима проходила ежедневно в течение недели в двух экспериментальных классах после первого, третьего и последнего, шестого, уроков. Исследование велось методом корректурных проб. После первого, третьего и шестого уроков ребятам раздавали листы, заполненные плотными рядами хаотично расположенных букв. Каждому, кто получил такой листок, необходимо было одну из указанных экспериментатором букв вычеркнуть, другую, также согласно его указанию, подчеркнуть. Учитывалось время — 2 минуты. Количество просмотренных букв и сделанное при этом количество ошибок и было показателем внимательности ребят, а, следовательно, уровня их работоспособности в те часы, когда проводилось исследование. Собранные данные ученые увезли на обработку в Москву.  Нам же оставили стопку корректурных таблиц для того, чтобы мы сами могли проводить наблюдения в течение года. Спустя месяц мы получили письменное заключение ученых о результатах проверки нашего режима: «Уровень работоспособности учащихся экспериментальных классов после последнего, шестого, урока в 2 раза выше по сравнению с уровнем работоспособности ребят того же возраста после последнего, четвертого, сорокапятиминутного   урока». Невозможно передать чувство радости, которое мы испытали, читая это небольшое, уместившееся на одном фирменном бланке заключение, подписанное зам. директора института С. М. Громбахом. Оно сыграло огромную роль в укреплении нашей веры в победу. В том же учебном году мы по совету ученых провели еще два среза уровня работоспособности наших ребят в течение всего учебного дня и всей учебной недели. Один срез был сделан в ноябре 1976 года, другой—в феврале 1977–го. Результаты показали, что наивысшей точки уровень работоспособности учащихся достигает во все дни недели перед четвертым уроком, после шестого урока понижается, но остается выше исходного, наблюдаемого после первого урока.  Интересно отметить, что и в ноябре, и в феврале учащиеся показывали в субботу более высокую работоспособность, нежели в понедельник. Наивысший недельный уровень в различных классах был разный, но отмечалась тенденция роста к середине недели (среда, четверг) и к концу (пятница). Таким образом,  напрашивался вывод:

 

а) учебная структура, построенная по принципу смены видов деятельности, состоящая из 30—35 минутных уроков, не только предотвращает падение уровня работоспособности учащихся в течение всего учебного дня, но даже способствует его повышению от первого урока к последнему:

 

б) если при 45–минутных уроках наблюдается резкое понижение уровня работоспособности уже к четвертому уроку, то при новом режиме четвертые–шестые уроки оказываются даже более эффективными, нежели первые–третьи.

 

Однако мы обратили внимание на то, что уровень работоспособности в различные дни неодинаков. Что это? Недельные биоритмы? Но кривая прыгала то вверх, то вниз совершенно произвольно. Могла, например, в одном классе с понедельника к среде идти на взлет, а в другом, наоборот, вниз. Кривая могла себе «позволить» в субботу быть значительно выше, чем во вторник, в одном классе, а в другом быть выше во вторник, нежели в субботу. Еще до проведения корректурных проб учителя обратили внимание на то, что учащиеся могут после одного урока быть на самом высоком уровне активности и сосредоточенности, а после другого, напротив, показывают заметное снижение в продуктивности учебного труда. Причем это могло быть после любого урока. Предположения, догадки у нас, конечно, были, но все они требовали экспериментальной проверки.

 

Так, преподаватель музыки Татьяна Георгиевна Шангереева давно уже подметила, что II экспериментальный класс чаще всего менее активен в пятницу. Но другие педагоги, работающие с этими ребятами, напротив, отмечали в пятницу на своих уроках высокую работоспособность. Виновата методика преподавания? Но во все другие дни у Татьяны Георгиевны было, как она говорила, «все нормально». Тогда мы решили искать причину не в самом уроке, а в том, что ему предшествовало. Предшествовали ему в пятницу перемена и урок чтения. Перемена не может быть постоянной причиной, а вот чтение….  И тут возникла мысль: а не в том ли причина, что на уроках чтения слух ребят нагружается больше, чем на уроках письма, математики? Если это так, то музыка в данном случае не может быть контрастным видом деятельности для чтения. Мне вспомнился опыт работы в Кизлярской музыкальной школе.  Мы тогда как один из способов развития музыкального слуха использовали выразительное чтение стихотворений, отрывков из произведений художественной литературы, стараясь глубже раскрыть интонационное богатство текста. Привычно воспринимаем мы, например, такие слова: «Вслушайтесь, как звучат стихи, Буря мглою небо кроет. Вихри снежные крутя. То как зверь, она завоет, То заплачет, как дитя…» Но что гадать? Я попросил К. П. Никиташеву, учительницу II класса, вместо чтения перед музыкой поставить в расписание на пятницу математику или письмо. Татьяне Георгиевне мы ничего не сказали. — Ну, как сегодня прошел урок? — спросил я ее в пятницу после урока музыки во II классе. — Сегодня вроде бы нормально, — ответила она. До следующей пятницы было далеко, а до следующего урока музыки близко — два дня. И мы с Клавдией Петровной решили еще раз проверить нашу догадку. Только теперь уже вместо математики, которая обычно стояла перед музыкой в понедельник, мы поставили в расписание чтение. Причем я попросил учительницу почитать с ребятами побольше стихов. — Ну, как у вас дела сегодня? — после урока музыки во II классе спросил я Татьяну Георгиевну в понедельник. — Вы знаете, они сегодня какие–то несобранные. Наверное, понедельник виноват. В среду мы с Клавдией Петровной сделали ту же перестановку, что и в понедельник, но при этом решили усложнить эксперимент — поставили урок чтения до музыки и после нее. В среду Татьяна Георгиевна была опять недовольна уроком: «Что–то расстроились мои ребята», — сказала она, отвечая на мое: «Ну, как?» С таким же вопросом я собирался подойти после урока и к Клавдии Петровне. Но она сама пришла ко мне в кабинет. — Вы знаете, невозможно! Я их такими никогда не видела. Вертятся, отвлекаются. Ну, прямо другие дети. Я не стала доводить урок до конца, отпустила их погулять. Так мы убедились, что нельзя нам вести совершенствование учебного процесса лишь по горизонтали, то есть, заниматься повышением эффективности самого урока. Надо было совершенствовать учебный процесс и по вертикали, то есть искать наивыгоднейшее для познавательной деятельности ребят соседство предметов.

 

 Педагоги все больше учились рассматривать свой урок как звено взаимосвязанной и неразрывной цепи. Приведу запись разговора учителей на одном из совещаний, посвященных экспериментальной работе. — Михаил Петрович! Давайте физкультуру поставим последним уроком в расписании. Я иной раз вынуждена заниматься тем, чем уже отвыкла: дисциплиной, — говорила, волнуясь, В. Г. Рынзина. — Физкультуру ставить последним уроком нельзя, Валентина Григорьевна, — старался убедить ее я. — Мы, наоборот, должны этот предмет ставить в начале или в середине, не в конце. Иначе будет вред и для здоровья физического, и для здоровья умственного. — Но поймите, мне же трудно работать после урока физкультуры, — не унималась учительница. — А это уже другое дело. Надо разобраться в причинах этого «трудно». Как у вас, Клавдия Петровна, идут занятия после физкультуры? — спросил я Никиташеву. — У меня, наоборот, очень хорошо идут уроки после физкультуры. Мне даже странно слышать, что физкультура мешает. — Я догадываюсь, в чем причина, — неожиданно поднялась А. Т. Алипова, которая вела уроки физкультуры в классе В. Г. Рынзиной. — Это моя вина. Знаете, все-таки 30 минут непривычно. Для физкультуры этого времени мало. Приходится заканчивать урок очень близко к его кульминации. Поэтому ребята на следующий урок идут возбужденными. — Можно мне пару слов? — спросил директор спортивной школы М. Г. Иванов. — Да–да, конечно, говорите, Михаил Григорьевич. Ваше мнение, не только как директора спортивной школы, но и как преподавателя физкультуры в классе Клавдии Петровны, для нас очень важно. — Александра Тихоновна права, — начал Михаил Григорьевич. — Мы не укладываемся в тридцатиминутки, если ведем урок, как мы вели его раньше, при сорокапятиминутном режиме. Я сам, когда начал работать в экспериментальном классе Клавдии Петровны, Думал, что для физкультуры 30 минут недостаточно. Но решил свое мнение приберечь до тех пор, пока в этом не буду уверен окончательно. И все больше убеждался в слабости своей позиции. Если 45 минут утомительны для умственной деятельности на уроке математики, то почему это время не может быть утомительным для умственной деятельности на уроке физкультуры? Разве мышечно-двигательная деятельность — это не работа мозга? Значит, и для физкультуры продолжительность урока не должна превышать 30 минут.

 

Помню, как я себя чувствовал, возвращаясь с тренировки. Приходил домой — и спать. После тренировки было не до занятий с книгой. Мой мозг находился в вялом, полусонном состоянии. В общем, вышло так, что стал я думать не над тем, как доказать, что нельзя провести хороший урок физкультуры за 30 минут, а над тем, как провести хороший урок за 30 минут. У меня сейчас не все еще получается, как хотелось бы, но все же укладываюсь в короткий урок. Я вчера был на уроке Валентины Григорьевны. Видел оборудование ее кабинета, видел, как это оборудование позволяет ей не тратить ни одной минуты впустую. У нее все работают весь урок. А что получается на уроке физкультуры? Я решил проверить, сколько один ученик на уроке физкультуры занимается «чистым» движением. Был на уроках не только в нашей школе. Знал, что много времени у нас расходуется нерационально, но получить такой результат, какой я получил! На каждого ученика старших классов в среднем вышло всего лишь по 12—18 минут. Это из 45! Остальное время у ребят уходит на ожидание своей очереди у того или иного снаряда. Представляете, какой пласт времени не используется? Физкультура — урок движения. А мы его превратили в урок смотрения: два-три ученика выполняют упражнения, а остальные сидят или стоят и наблюдают. Болельщиков растим! Поэтому мы свои залы должны так оборудовать, чтобы весь урок каждый ученик двигался, а не «болел» на лавке. И этим мы займемся летом. В общем, хватит 30 минут, если все минуты отдать движению, если перестроить по–новому саму организацию урока, методику его проведения. Михаил Григорьевич сказал больше, чем «пару слов», но его никто не прерывал, потому что говорил он для всех важное, о том, сколько у нас еще скрыто возможностей для совершенствования. Мы начинали понимать, что первые годы эксперимента — это еще не та школа, о которой мечтаем, а ее предварительная репетиция. Скоро М. Г. Иванов стал активно пропагандировать использование музыки на уроках физкультуры как одно из отличных средств «настройки» организма на мышечно-двигательную деятельность и не менее эффективное средство «вывода» учеников из эмоционального возбуждения. Музыка — это тренер, который уже в раздевалке начинает работать с ребятами, подготавливая их к первой минуте урока. Движение — это жизнь, это радость! Об этом и «говорит» музыка. Урок ребята начинают с «включенной» в двигательную активность нервной системой. После урока они некоторое время еще продолжают пребывать в состоянии нервного возбуждения. И опять здесь незаменима музыка — спокойная, тихая. — Так постоянно шел непрекращающийся коллективный поиск путей совершенствования учительского труда, а значит, и труда учеников. Многие давно известные истины как бы заново открывались, становясь личным убеждением. Разве мы не знали, например, что эффективность умственного труда зависит от бодрого, оптимистического настроения? Знали. Но это известное по-настоящему открыли только тогда, когда убедились, как нервозность, взвинченность учителя на своем уроке мешала работать другим учителям. Взаимоотношения между учителем и учителем, учителем и учеником, учеником и учеником стали для нас предметом особого внимания. Директор спортивной школы говорил о том, что урок физкультуры начинается до урока. Это верно не только для физкультуры. По дороге в школу подружки повздорили, кто-то сказал кому-то обидное слово, всего лишь одно слово, а на уроке неточность в ответе, невнимательность, ошибки. На перемене сутолока,  суматоха,  вопли — на уроке разболтанность, «пустые» глаза, непонятое объяснение, а значит, завтра беда незнания… Совершенствование учебного процесса в экспериментальных классах не только по горизонтали,  но и по вертикали давало нам возможность умом и сердцем понять: в сложнейшем организме школы нет мелочей, слаженность работы коллектива зависит от каждого из нас.

 

КТО ВЫ, IV Б?

 

 

Стою в просторном спортзале. Волнуюсь. Гулко стучит сердце: проиграют, проиграют. Дробные удары мяча, беспокойный топот быстрых ног, частое дыхание, короткие пронзительные свистки судьи: идет матч по баскетболу. Играют девчонки из IV Б нашей школы. Соперник серьезный: их ровесницы из областной ДЮСШ олимпийского резерва. Первый тайм близится к концу. IV Б проигрывает со Д счетом 8:0. Команда соперниц — рослые, специально для баскетбола отобранные из различных школ Белгорода девочки. А у нас даже не сборная школы, у нас — все желающие из одного IV Б.

 

— Не волнуйтесь!  Мы приехали сюда поучиться, и не беда, если проиграем. Проиграть такому сопернику почетно, — нарочито бодро говорит наш тренер Михаил Григорьевич Иванов, неизвестно кого больше успокаивая: то ли команду, то ли себя. Да, уйти бы только от разгромного поражения….  Но что это? Наши девчонки явно прибавили в скорости. Их стремительные проходы по площадке между рослыми соперницами, неожиданные, кажется, нелогичные передачи мяча обескуражили хозяек зала. Все чаще и чаще броски по кольцу белгородок. И, наконец, — мяч в кольце противника! — Ура–а! — не помня себя от радости, кричу вместе со всеми болельщиками из Ясных Зорь. Счет становится 8:2. Разрыв, конечно, большой. Конечно, нашим теперь уже не догнать соперниц. Сейчас не это главное. Здорово уже то, что сухого счета не будет! Наши тоже могут забрасывать мячи! Но, видно, девчонки IV Б думали иначе. Все сильнее возрастает темп игры. Наши явно быстрее на площадке. Мяч почти все время в руках яснозоренской команды. Белгородки теперь только защищаются, стараясь любой ценой не пропустить наших к своему кольцу. Но и это не помогает. Счет становится 4:8, затем 6:8… 8:8. Матч закончился. Со счетом 12:10 победил IV Б. А через две недели — новая встреча с той же командой (основательно подготовившейся, с обновленным составом: обидно ведь проигрывать какой-то сельской школе). И опять—победа. 12:9 в нашу пользу! Какая была радость! Какие счастливые лица у победителей! Подходит тренер команды областной спортивной школы, поздравляет с победой. Вижу его глаза, очень знакомые. Где я их видел? Вспомнил! Это не глаза знакомые — знакомое недоумение: «Не может быть…».  То же «не может быть», что и у зав. отделом Кизлярской музыкальной школы, с которым он воспринял победу «бездарных» на конкурсе «Белая акация».

 

— Так получилось, — развел руками наш тренер, будто оправдываясь за победу в этом матче. И вдруг я поймал себя на том, что у меня самого точно такое же состояние, как и у Иванова: радость и… недоумение. Да–да, мы тоже недоумевали. И в наших глазах притаилось где–то на донышке: «Не может быть…» Обе эти игры я смотрел на девочек IV Б больше с изумлением, нежели с восторгом. «Откуда это у вас?» — думал я.… Четыре года назад пошли вы в I класс. Первый раз вместе с вами шагнула в новую школу и ваша Клавдия Петровна. У вас не было звонков, потому что ваши уроки не совпадали по времени с уроками в других классах. Шесть тридцати – тридцатипятиминуток:  математика, музыка, чтение, спортигры, письмо, труд — или: математика, хореография,  чтение, изобразительное искусство, письмо, труд. Каждый урок — отдых от предыдущего и «подзарядка» на последующий, каждую минуту,  на каждом уроке в активной работе.  Каждый день навстречу гармонии духа и тела, чувства и мысли. Каждый день навстречу природе, навстречу себе, навстречу детству… Кто вы, IV Б?

 

Нет–нет, я не собираюсь делать выводы о вас. Я только размышляю…. Да и какой может быть вывод о тех, у кого все еще впереди?  В III классе в последний день учебы, перед летом, я спросил у вас: «Когда вы хотите начать новый учебный год: скоро или попозже?» Вы хором, будто сговорившись, без всяких раздумий выдохнули громкое  «Скоро!», а кто–то тут же уточнил: «Завтра!» В этом не было ничего неожиданного, потому что редкое воскресенье я не видел вас в школе. Вы приходили «просто так». — Можно мы поиграем немного? — спрашивали вы, зная, что будет «можно».

 

Вам хорошо в школе. В ней все ваше: и крупные белые ромашки на светло–зеленом полу, и оранжевые рябины на голубом, старательно выписанные руками ваших старших товарищей, вами, и цеха мягкой игрушки, художественной керамики, чеканки, резьбы по дереву, и клубы юных натуралистов и техников, и спортивная, музыкальная, хореографическая школы….  А уроки?  Сколько раз спрашивал у вас: «Какой был сегодня самый интересный урок?» Вы отвечали: «Математика… спорт, а еще литература… а еще хореография…» Вы перечисляли обычно почти все уроки… .  А знания?  Этот вопрос волновал нас на протяжении всех лет вашей учебы. От этого зависела ваша судьба и наша судьба. Зачем я сказал «и» — просто наша судьба. Можно ли разрывать неразрывное?.. А знания у вас хорошие.  Об этом говорят ваши учителя, об этом говорят многочисленные наши «местные» контрольные, об этом говорят контрольные облоно, контрольные пединститута и института усовершенствования учителей. Особенно заметны ваши успехи по математике. Так, февральские 1978 года проверочные работы, проведенные учеными Белгородского пединститута 95% — из вас выполнили на «4» и «5»… Кто вы, IV Б? — Это класс математиков, — говорит ваша учительниц математики В. Г. Казанкова. «По скорости вычислительных операций и качеству и выполнения экспериментальная группа учащихся Яснозоренской школы значительно превосходит учащихся того же класса двух других контрольных школ…» — к такому заключению пришли ученые кафедры педагогики и психологии Белгородского пединститута, наблюдавшие за вами в течение полутора лет. Значит, вы математики? — Этот класс — самый спортивный.

 

Ребята IV Б  быстрее других усваивают движения, у них очень быстрое игровое мышление, — утверждает тренер, директор спортивной школы М. Г. Иванов. «Анализ антропометрических показателей убедительно свидетельствует о превосходстве яснозоренских учащихся, как мальчиков, так и девочек, почти по всем показателям физического развития», — подтверждают ученые Белгородского пединститута, только теперь уже кафедра физвоспитания. Вы спортсмены? — IV Б—музыкальный класс. Неоднократный лауреат районных смотров художественной самодеятельности, хор «Капельки» главным образом ребята из IV Б, — доказывает директор музыкальной школы В. В. Милешин. — Почти весь IV Б—артисты танцевального ансамбля. Это ребята с хорошими хореографическими данными, — говорит балетмейстер Г. В. Зинченко. — Трудолюбивые, хваткие. У большинства хорошие, умелые руки, — это уже преподаватель труда А. С. Болотов. У кого бы из учителей я не спрашивал о вас, все отмечали ваши успехи именно по своему предмету. И ваш классный руководитель преподаватель литературы В. И. Твернтинова не составила исключения. Подчеркивая вашу «явную склонность к литературе», она принесла вещественные доказательства — сочинения:

 

«В тихий воскресный день шел изящный прозрачный дождик. Я играла на пианино. Музыка была веселая, яркая….  На улице появились лужи. Лужи были темные, они важничали и говорили друг с другом….  После дождя была радуга…  Лужи сверкали на солнце, травка вытянулась и очень обрадовалась солнцу…».    

 

«… Ко мне подбежала собака Пальма, мы ее взяли еще неуклюжим, словно колобок, щенком, а теперь она большая, пушистая. На дворе шел мелкий дождик, он падал, словно парашютисты с самолета….  На ветке яблони чирикали воробушки, словно играл барабан, это у них хорошо получалось. Я посидела на лавочке, и пошла домой, но вдруг выскочила Пальма, разгоняя всех кур в стороны. Как будто снаряды, летели куры в стороны!»

 

«… Я пошла наблюдать за дождем. Мелкие капельки плясали у меня на ладони. Я покормила воробушков. Воробьи с радостью клевали крошки хлеба. Они так четко стучали клювиками по кормушкам, у них даже в ритм получалось. Скоро стало темнеть. Я принялась читать книгу «Три толстяка» Юрия Олеши. Она перенесла меня в сказочный мир. Как там было красиво! Почему–то темных красок не было. Но тут ко мне подошла младшая сестра Наташа и спросила: — Что ты делаешь? — Я была в сказочном мире! — ответила я. Она ничего не поняла и ушла». Авторы сочинений Галя, Ира, Алла — те же девчонки, которые с таким блеском выиграли встречу с командой спортшколы. Всего три сочинения из стопки тетрадей IV Б. Листаю страницы и вижу, слышу, как в простой рассказ ребят о воскресном дне вплетаются уроки музыки, живописи, хореографии, рождая неожиданные, но такие емкие и точные ассоциации, образы. Танец мелких капель на ладони….  Четкий барабанный стук воробьиных клювов по кормушке  (и мимоходом — похвала, как на уроке:  «У них даже в ритм получалось»).  Музыка веселая, яркая. И озорная, упруго–динамичная фраза: «Как будто снаряды, летели куры в стороны. Три рассказа — удивления жизни трех философов, трех поэтов. В каждом пристальное внимание к миру, стремление разобраться в его явлениях, дать им оценку. Сочинения дышат радостным мироощущением: «… травка вытянулась и очень обрадовалась солнцу…», «Я покормила воробушков. Воробьи с радостью клевали крошки хлеба». Читая эти маленькие, короткие зарисовки, чувствуешь, как тесно авторам в словах, как мало им одних только слов, чтобы выразить всю многомерность, многоплановость мировосприятия, чтобы реализовать способность охватить эту многомерность сразу и целиком. Разве не отсюда торопливость рассказа-наброска, словно рассказчик не успевает за своим неуемным воображением: «… шел изящный прозрачный дождик… появились лужи. Лужи… темные, они важничали и говорили друг с другом… была радуга. Лужи сверкали на солнце, травка вытянулась и очень обрадовалась солнцу…» Та же динамика, тот же рассказ взахлеб ощущается и в других сочинениях. Не в этой ли способности схватывать сразу, целиком десятки действий быстрота математического мышления IV Б?  Не в этой ли многоплановости, многомерности видения мира секрет вообще всех успехов ребят?  Не будем спешить с выводами. Впереди — продолжение поиска. Кто вы, IV Б? На этот вопрос нам еще предстоит ответить. Сейчас, пожалуй, можно сказать лишь то, что вы, IV Б, просто более обычные дети, чем многие из ваших сверстников. В этом и есть ваша сила. Если бы у меня спросили: «Есть ли первокирпичик, причина причин, энергоисточник развития личности?», я бы ответил: «Есть! Это чувство собственного достоинства, своей значимости среди людей. Оно не позволяет человеку думать: «Я слабый», а заставляет искать себя, те отличительные качества в себе, реализация которых даст ему право сказать: «Я сильный!» Этот поиск становится или источником расцвета личности, или причиной ее деградации.

С первых дней появления на свет человек хочет, чтобы его понимали, ценили, радовались успехам и огорчались неудачам. Он стремится к самоутверждению. Это естественное свойство. Чувство собственного достоинства — энергоисточник развития личности, а двигателем развития можно было бы назвать успех в той или иной деятельности. Человека ценят по делам. Успех, пусть самый малый, в конкретном деле и есть шаг к самоутверждению. Если успех пришел в деле, нужном людям, в свершении доброго для них, начало утверждения «я» есть начало расцвета личности! Но если по каким-то причинам человек не добился успехов в социально полезном деле, он, внутренне протестуя против своей слабости, а заодно и против тех, кто явился свидетелем его неудачи, нередко ищет способ утвердить себя в антисоциальных поступках. Иными словами, характер, воля, талант — все физические и духовные силы человека развертываются, укрепляются и растут в процессе деятельности. Определяющее значение при этом имеет любимое дело, к которому «лежит душа», в котором «я» раскрывается и утверждается наиболее успешно. Поэтому первоочередная задача школы наряду с обучением основам наук — предоставить каждому ученику возможность иметь любимое дело. От ее решения зависит способность школы воспитывать. Именно об этом говорится и в документах о школьной реформе? Следовательно, совершенствование школы — на путях значительного расширения условий для самоутверждения каждого учащегося, реализации его возможностей. Мы начинали свою работу в нелегких условиях. В первый год мне пришлось завести объемистую черную, тетрадь с мрачным, как ее цвет, названием: «Наши трудные…» В нее я заносил фамилии тех, кто успел — отличиться» в воровстве, хулиганстве, склонности к употреблению спиртного. Восемнадцать наиболее «выдающихся» из них состояли на учете в детской комнате милиции…. Это было в 1975 году. А в 1977 необходимость в черной тетради отпала, поредел, а вскоре и вовсе исчез за ненадобностью список ребят в детской комнате милиции. Ушли, в прошлое «петушиные бои», игры в «джунгли». Заметно потеплели отношения в школе.  Не случайно возникло предложение, одобренное всеми, — вместо обычного «здравствуйте» говорить: «Доброе утро! Добрый день! Добрый вечер!» — «Здравствуйте» сказал один раз при встрече, и все, — объяснила Света Григорова, ученица Х класса, — а потом проходишь мимо человека молча. Не по себе как-то становится. А так можно три раза в день пожелать ему доброе. Желание добра, доброжелательность все больше становились стилем отношений в коллективе. Школа-комплекс открыла для ребят множество путей к самоутверждению в добрых делах, направив их энергию поиска себя в русло подлинного расцвета личности. Даже там, где идея нашла свое частичное воплощение и слово «комплекс» пока означает лишь союз общеобразовательной школы с другими учебно–воспитательными учреждениями, отмечается повышение эффективности воспитательного процесса в целом.

 

Так, директор Бессоновской школы писала: «Школа-комплекс является школой, способной формировать человека более развитого… человека, живущего богатой, содержательной духовной жизнью…!»  Меня иногда спрашивают: «Не приведет ли стремление школы создать условия для укрепления «я» в каждом учащемся к выращиванию себялюбцев, индивидуалистов? А как же с воспитанием коллективизма?» Такая опасность скорее возможна там, где сужено поле деятельности для расцвета дарований и способностей. Это приводит к тому, что кто–то добился на данном узком поле успеха, а кто-то — нет. Чье-то «я», следовательно, крепнет, а чье–то, напротив, слабеет, чахнет…. У одного сумма достижений в школе складывается из слагаемых: неудачи + неудачи + неудачи….  У другого: успех + успех + успех…. Какой контраст! Будет ли удивительным, если у первого опустятся руки, уйдет вера «я могу», возникнет отчуждение? Не трудно представить его отношение к миру и людям. А второй? Будет ли удивительным, если от постоянных успехов, тем более на фоне неудач другого, у него сформируется чувство своей исключительности?  Кстати, себялюбие и индивидуализм могут вырасти и на той, и на другой почве. У первого как инстинкт самосохранения, как самозащита от постоянных разоблачений в слабости. У второго как следстствие ощущения своей элитарности: «Я один такой! Я — в центре! Все для меня!» Не это ли ведет к разобщению коллектива, к нагнетанию противоречий в нем?

 

Настоящий коллектив дает возможность каждому ребенку состояться, почувствовать себя сильным, неущемленным, неприниженным. Если ученик на математике не добился успеха, он добьется его на занятиях техническим творчеством, или на уроке хореографии, или в цехе мягкой игрушки, или на борцовском ковре, или в клубе юных натуралистов и т. д. Где–то его обязательно встретит победа, и он скажет себе: «Я могу. Я не хуже. Я не должен быть и не буду отстающим». Успех в одном дает силы идти к победе в любом деле. Ученик, включенный в разностороннюю деятельность, проходит через цепь поражений и удач, а не только через одни победы или поражения. Жизнь его в школе — сумма, состоящая из побед и поражений. Она воспитывает в ребенке бойцовский характер, волю, оптимизм, стремление преодолевать трудности. Познавая успехи и поражения, он становится чутким к успехам и неудачам товарищей. В нем крепнет основа доброго, ценнейшее качество коллективиста — сопереживание, способность прийти на помощь. Школьный возраст, пожалуй, решающий период становления личности, самосознания. Всегда ли школа может помочь своему ученику найти себя, ответить на мучающий его вопрос: «Кто я каков я?». Нередко «воспитывая» ученика десять лет, она имеет о нем скудные, поверхностные представления. Отсюда печально известная шаблонность школьных характеристик. В них отмечаются уровень успеваемости, дисциплина на уроках и переменах, участие в общественной жизни….  А в чем сильные и слабые стороны характера выпускника, каковы его интересы, отношение к людям, нравственное кредо — все то, что входит в понятие «человек», опускается. В многогранной школе неизмеримо более полно раскроется «я» каждого ученика, со всей суммой специфических, присущих только ему особенностей. Наш опыт показал, что даже первые шаги к такой школе расширили и углубили педагогическое видение. У нас больше возможностей узнать ребят и, следовательно, влиять на их воспитание и развитие. Учение не должно быть насилием над природой, не должен быть горьким корень учения. Учение—это развитие, раскрытие, совершенствование природы.

 

 — Ты хочешь быть сильным? Да…

 — Ты хочешь быть красивым? — Да.

 — Я хочу быть человеком…

— У тебя есть все возможности осуществить себя.

 

Ты и я — мы соавторы в работе над тобой и надо мной, над нашим совершенствованием. Таким слышится мне диалог между школой и ее учеником…

 

01.05.2020 09:15АВТОР: Щетинин М. П. | ПРОСМОТРОВ: 169




КОММЕНТАРИИ (1)
  • Майя Мартолина10-05-2020 07:59:01

    Дети должны жить в мире Красоты, игры, сказки, музыки, рисунка, фантазии, творчества.
    В.А. Сухомлинский
    ***
    Нововведения во всех областях науки и в школах необходимы. Со старой наукой в будущем мире далеко не уедешь.
    Е.И. Рерих

    У настоящего Учителя, считается, должны поселиться на книжной полке возле рабочего стола -- произведения выдающихся педагогов --
    Н.И. Пирогова, К.Д. Ушинского, В.А. Сухомлинского, А.С. Макаренко, Януша Корчака. Добавим -- и М.П. Щетинина.

    Действительно, как бы хорошо иметь книгу
    с воспоминаниями о своей плодотворной созидательной деятельности Михаила Петровича Щетинина. И чтобы книга эта была переиздана, доступна ищущим, целеустремлённым учителям...

    Какое счастье погружаться в океан чистого красивого школьного бытия -- в книгу "Объять необъятное: Записки педагога" (часть ll) М.П. Щетинина!
    Патриота, гражданина, педагога-новатора...
    В Школе Щетинина нет места рутине, авторитарности.
    Здесь всё построено на взаимном доверии, уважении. К уважению к Человеку отчаянно призывал в своём высоко гуманном творчестве
    Антуан де Сент-Экзюпери!

    Сколько сил душевных надо было вложить
    в творческий педагогический коллектив, чтобы придти к всеобщей красоте, любви и гармонии?!
    Оттого, как сложится жизнь ребёнка в школьном коллективе, зависит его будущее. Ведь жизнь -- величина переменная. Радость сменяет печаль, горе.
    И наоборот. В Школе Щетинина дети учатся, прежде всего, сострадать товарищу, попавшему в беду...

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «Педагоги новой эпохи »