М.В. Ломоносов и его вклад в естествознание. В.А. Перцов. Одиночество гения (о Ломоносове). Юрий Ключников. Добровольное пожертвование. Знамя Мира – красный крест Культуры. М.П. Куцарова. Звездное небо Михайлы Ломоносова. К 300- летию со дня рождения. Разрушение музея Рериха: игра по-крупному. Елена Кузнецова. Добровольное пожертвование. Чудеса и не только. Следы Ангелов. Отвергнутый Вестник. Л.В. Шапошникова.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



Дорогами сказок. С.В. Жарникова


 

Выдающийся фольклорист середины ХIХ в. Ф.И. Буслаев в своей знаменитой речи «О народной поэзии в древнерусской литературе», произнесенной в 1858 г., подчеркнул, что: «Ясное и полное уразумение основных начал нашей народности есть едва ли не самый существенный вопрос и науки, и русской жизни».

Говоря в связи с этими задачами о русской народной волшебной сказке, Ф.И. Буслаев подчеркивал, что: «Как обломок доисторической старины сказка содержит в себе древнейшие мифы, общие всем языкам индоевропейским, но эти мифы потеряли уже смысл в позднейших поколениях, обновленных различными историческими влияниями, потому сказка относительно позднейшего образа мыслей стала нелепостью, складкой, а не былью. Но в отношении сравнительного изучения индоевропейских народностей она предлагает материал для исследования того, как каждый из родственных народов усвоил себе общее мифологическое достояние».

Одним из первых, если вообще не первым в истории русской художественной культуры человеком, записывавшим сказки от простой крестьянки, был Александр Сергеевич Пушкин. Причем следует отметить, что А.С. Пушкин воспринял не только красоту чисто литературной формы сказок, но и ту их глубинную сущность, то порой непонятное и таинственное в их образном строе, что он бережно сохраняли передавал в своих поэтических сказках практически без изменений. Древнейшие мифы, «общие всем языкам индоевропейским», но сохраненные именно русским народом, стали основой всех поэтических сказок А.С. Пушкина, начиная с «Руслана и Людмилы».

Судя по всему, именно русский народный мифо-поэтический материал, русские сказки, заговоры, песни могли стать основой сюжета и «Сказки о золотом петушке», которую В. Я. Пропп возводит к сюжету В. Ирвинга («Сказка об арабском звездочете»). Вполне возможно, что именно такой прототип имел место в данном случае, однако, надо заметить, что у гениального русского поэта, прекрасно ориентировавшегося в русском фольклорном материале, должны были быть какие-то особые резоны, чтобы использовать сюжет В. Ирвинга. Возможно, в нашей сказочной традиции было нечто, похожее на «Сказку об арабском звездочете», ведь не случайно у пушкинского текста другое название – «Сказка о золотом петушке».

В 70-х годах XIX века на Кур-острове Холмогорского уезда Архангельской губернии помощником миссионера Батраковым был записан следующий текст заговора: «Станет раб Божий (имя рек) благословесь и пойдет перекрестесь, из избы дверьми, из двора воротами и станет под восточную сторону, и заглянет за тридевять земель и за тридевять морей. Там есть вылетает злат петух, садится на голову и на темя, порхат и выпорхает у раба Божьего (имя рек) золотым своим крыльем и золотыма своими коктями вси грыжи и грыжухи, родовы и напускные, уросны и прикосны, улетает у раба Божьего (имя рек) из головы и с темени; он уносит в золотых своих коктях и в золотом своем крыльи все грыжи и грыжухи,... улетает за тридевять земель и за тридевять морей. В том синем море есть лютая змея, отдавает злат петух той лютой змеи из своих золотых когтей вси грыжи и грыжухи, та лютая приедает и прижирает, тем сыта пребывает...». В этом старинном заговоре «злат петух» прилетает с восточной стороны, из-за тридевяти земель и тридевяти морей и выполняет важную охранительную функцию - он из темени у больного вынимает все болезни и прирожденные, и привнесенные. Но сам он их не уничтожает, а относит вновь за тридевять земель и тридевять морей лютой змее, которая их пожирает и тем сыта бывает». «Лютая змея» этого заговора помещена в сакральное пространство «Того света», которое маркируют такие объекты, как:

 

-«море Океан»,
- «остров Буян»,
- «дуб-Стародуб»,
- «Алатырь-камень».

 

Например: «На море Океане, на острове Буяне, стоит дуб ни наг, ни одет, под тем дубом стоит липовый куст, под тем липовым кустом лежит златой камень, на том камне лежит руно черное, на том руне лежит инорокая змея Гарафена».

Заметим, что «Лютая змея» русских заговоров зачастую ассоциируется или находится в родстве с «красной девицей». Так, в одном из них говорится, что «на море Окиане, на острове Кургане стоит сыр дуб, под тем дубом стоит кровать, на той кровати лежит девица, змеина сестрица» или: «В синем море Океане белый камень, и от того белого камня выходит красная девица и приходит к тому рабу Божию (имя рек), и вынимает у того раба Божия с пупа грыжу, из-под пупа грыжу, и покладывает на шелкову ленту, и сносит к сырому дубу...». Но «белый камень» или «камень Белороб» в заговорах находится «на море-океане, на Большом Буяне, под дубом-Стародубом» и именно на этом камне сидит «змея Скоропея».

Способность змеи превращаться в сверхъестественную красавицу и наоборот – из прекрасной женщины в змею – один из распространенных сюжетов славянских сказок вообще и русских народных в частности. «Золотой петушок» и «змея-девица», помещенные на «восточной стороне» в сакральном пространстве «моря-Океана» и «острова Буяна», соотнесенные со священным дубом или камнем Алатырем, тесно взаимосвязанные друг с другом в русской народной заговорной традиции, являются таковыми и в «Сказке о золотом петушке» А.С. Пушкина. Здесь, как и в заговоре, действие происходит «негде, в тридевятом царстве». Царь, герой сказки, носит имя Додон, но слова «дон» и «дно» – родные братья и связаны с понятием «водные глубины». Царю Додону «мудрец, звездочет и скопец» приносит золотого петушка. Уже то, что звездочет-скопец, то есть мужская природа в нем убита, ставит его в положение существа среднего рода, чего-то промежуточного между тем и этим миром, некоего абстрактного начала. Опрометчивое обещание Додона выполнить первую волю мудреца, как свою, уже предвещает трагическую развязку. Царь, в силу своей вознесенности над остальными людьми – его подданными, даже не задумывается над возможностью такой ситуации, когда он не сможет выполнить свое обещание. Такой сюжетный ход хорошо известен русским народным сказкам, достаточно вспомнить самонадеянного царя, который пообещал водяному отдать то, чего он дома не знал, а отдавать пришлось собственного сына. Царь Додон в «Сказке о золотом петушке» теряет все. Сначала он платит свой долг за право «царствовать, лежа на боку» (что недопустимо для царя, то есть воина) жизнями своих сыновей. И здесь А.С. Пушкин обращается именно к русской обрядовой практике, подчеркивая, что, как от первого, так и от второго войска не было вестей по восемь дней.

Заметьте, что ведь:

• именно на девятый день царь отправляет второе войско,.

• именно на девятый день он уходит в поход с третьим войском,.

• именно на девятый день он приходит в долину, где стоит шатер Шамаханской царицы, и лежат его убитые сыновья.

Мы знаем, что в русской поминальной обрядности первые поминки после похоронных, как правило, проводят на девятый день. О том, что эта традиция казалась западноевропейцам странной, свидетельствуют слова одного из иностранцев, описывавших быт и нравы на Руси в первой половине XVII века. Он писал о поминках: «Они пользуются для этой цели третьим, девятым и двадцатым днями: однако почему они берут именно эти, а не иные какие-либо дни, о том я ничего не мог узнать до сих пор у русских...».

Для объяснения этой традиции достаточно обратиться к древним арийским представлениям, согласно которым со дня кремации до девятого дня тело умершего восстанавливается в новом качестве, и в девятый день «все тело покойного считалось воссозданным».

Итак, после того, как и второе войско не дало о себе никаких вестей, на девятый день сам Додон ведет свое войско на восток:

 

«Войска идут день и ночь;
Им становится невмочь.
Ни побоища, ни стана,
Ни надгробного кургана
Не встречает царь Додон.
«Что за чудо?» – мыслит он.
Вот восьмой уж день проходит,
Войско в горы царь приводит».

 

На девятый день войско царя Додона приходит в долину «промеж высоких гор», где «все в безмолвии чудесном». Вспомним «Руслана и Людмилу» и ту долину, в которую направляется за «живою и мертвою водой» волшебник Финн. Она также находится «за дальней цепью диких гор», где:

 

«Кругом все тихо, ветры спят,
Прохлада вешняя не веет,
Столетни сосны не шумят,
Не вьются птицы, лань не смеет,
В жар летний пить из тайных вод».

 

Эта «дальняя цепь диких гор», за которыми лежит волшебное царство Черномора, находится на Севере. И едет к ним Руслан очень долго. Ведь богатыри выехали на поиски Людмилы в самый разгар лета, о чем свидетельствуют следующие строки поэмы:

 

«Доблестный Фарлаф,
Всё утро сладко продремав,
Укрывшись от лучей полдневных…»

 

Необходимость укрываться от «лучей полдневных» может появиться только летом. Руслан еще не достиг царства Черномора, а уже «желтеют нивы»:

 

«С дерев спадает дряхлый лист;
В лесах осенний ветра свист
Певиц пернатых заглушает;
Тяжелый, пасмурный туман
Наше холмы обвивает;
Зима приближалась…»
Однако Руслан:
«Свой путь отважно продолжает
На дальний Север…»,
где за «цепью диких гор» и находится волшебная долина.

 

В «Руслане и Людмиле» эту долину сторожит «чета духов с начала мира, безмолвная на лоне мира». Два духа – дух жизни и дух смерти, светлое и темное начало, символ добра и зла.

Что же мы видим в «сказке о золотом петушке»?

Туже самую безмолвную долину и шатер с девицей, «Шамаханской Царицей», которая «вся сияя, как заря, тихо встретила царя». Заглянув ей в очи, царь Додон умолк и «забыл он перед ней смерть обоих сыновей». Ситуация противоестественная в любом другом месте, но только не здесь, не в этой «долине между гор», где царя встречает прекрасная дева-змея. Именно змеиную природу Шамаханской царицы подчеркивает поэт, говоря о том, что, заглянув ей в очи, можно стать зачарованным настолько, чтобы все забыть, даже смерть детей. Ведь целую неделю возле трупов своих сыновей:

 

«Покорясь ей безусловно,
Околдован, восхищен,
Пировал у ней Додон».

 

Заметим здесь, что горы, среди которых раскинула свой шатер «Шамаханская Царица» – те самые северные горы, к которым ехал Руслан – это священные хребты Хара и Меру индоевропейской древности, Гиперборейские и Рипейские горы древнегреческих и скифских преданий. Сегодня они надежно локализуются как древнейшие широтные поднятия севера Восточной Европы, состоящие из гор Приполярного Урала, Тиманского кряжа, Северных Увалов, возвышенностей запада Вологодской области, широтных поднятий Ленинградской области, гор Карелии и Кольского полуострова. Стоит особо подчеркнуть, что еще в конце ХIХ в. эти возвышенности на востоке Вологодской губ. (Никольский, Тотемский, Сольвычегодский уезды) назывались Шемаханскими горами, а в Ладейнопольском уезде Олонецкой губернии (ныне Ладейнопольский район Ленинградской обл.) – Шемохинскими. А так как сам термин «ШЕМ», «ШЕМА» (согласно Сент-Ив Д"Альведра) значит «первый», «краеугольный», «изначальный», то неудивительно, что «с начала мира» эти горы сторожит «чета духов…, безмолвная на лоне мира». И именно здесь жизнь и смерть соединены воедино.

 

И, наконец, финал. Звездочет и мудрец, «весь, как лебедь, поседелый», требует от Додона выполнения данного когда-то обещания:

 

«Помнишь, за мою услугу
Обещал ты мне, как другу,
Волю первую мою
Ты исполнить, как свою?
Подари ты мне девицу,
Шамаханскую царицу».

 

Заметим здесь, что сравнение мудреца с «лебедем поседелым» тоже, судя по всему, не случайно. Возможно, объяснением ему может быть следующий текст заговора, записанный в начале XX века в Петрозаводском уезде Олонецкой губернии Н. Виноградовым: «В Окияне-море пуп морской; на том морском пупе – белый камень Олатырь; на белом камне Олатыре сидит белая птица. Летала та белая птица по городам и пригородам, по селам и приселкам, по деревням и придеревням; залетала тая белая птица к рабу Божиему (или рабе Божией) (имя рек) и садилась на буйную голову, на самое темя; железным носом выклевывала, булатными когтями выцарапывала, белыми крыльями отмахивала призоры и наговоры, и всякую немочь за синее море, под белый камень, под морской пуп».

 

Но именно там, на белом «Латырь камне» посреди моря-окиана, «стоит столб от земли до неба огненный», а «под тем столбом лежит змея жгуча, опалюча», как утверждает один из пинежских заговоров, записанный П. А. Ивановым в середине XIX века. «Белый лебедь» или «злат петух» выполняют одну и ту же работу в заговорах – или тот, или другой относят ношу болезней, невзгод и т.д. на съедение «змее лютой». Вероятно, не случайно имя царя в «Сказке о золотом петушке» – Додон – так близко к имени героя «Сказки о Царе Салтане» – Гвидон. Ситуация выбора, в которой оказываются и тот, и другой, в целом очень похожа. Гвидон выбирает из «двух духов» светлое начало – Лебедь Белую и убивает коршуна – символ и средоточие зла. Додон тоже делает свой выбор – он убивает Белого Лебедя – Мудреца и отдает себя силам зла в образе Шамаханской Царицы. Но расправу творит не она, а «золотой петушок», который садится на темя царю и клюет его в голову. Вспомним еще раз текст старинного поморского заговора, где «злат петух садится к рабу Божьему на голову, на темя» и выклевывает, а потом и уносит к «змее лютой» все дурное, что есть в человеке. Но весь ужас положения царя Додона в том и заключается, что в нем нет ничего хорошего, поэтому для него подобная процедура очищения равнозначна смерти.

 

И вновь в этой сказке А.С. Пушкину мы встречаем древнюю, восходящую еще к общеиндоевропейской мифологии, идею трех вселенских начал: чистоты, святости, мудрости – белого; желания, страсти, действия – красного или золотого; незнания, инерции, злобы, разрушения, тьмы – черного. Причем, мысль эта высказывается почти открытым текстом: через желание, действие, которое ассоциируется с красным цветом или золотом, можно прийти либо к знанию, покою, святости, либо к незнанию, мраку, разрушению. Именно таковы здесь «белый, словно лебедь поседелый» звездочет и мудрец, отрешенный от суетности мира, – некий дух покоя и знания, абстрактное «оно»; золотой или красный (что в народной символике цвета одно и то же) петух – символ действия, и, наконец, черная сила – символ тьмы, злобы и смерти – Шамаханская царица, которая после смерти царя Додона «вдруг пропала, будто вовсе не бывало».

 

«Золотой петушок» – желания и действия нашего мира, и от того, каковы они, зависит, живую светлую или мертвую черную воду из тех самых источников жизни и смерти, что хранит в долине между гор «чета безмолвных духов с начала мира», предстоит испить человеку.

 

Воистину, прав поэт: «Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок»!

 

С.В. Жарникова – антрополог, кандидат исторических наук, Санкт-Петербург.

23.12.2012 10:39АВТОР: С.В. Жарникова | ПРОСМОТРОВ: 2014


ИСТОЧНИК: Портал ВСЕ О ГИПЕРБОРЕЕ



КОММЕНТАРИИ (6)
  • К03-09-2015 10:48:01

    Спасибо за прекрасную статью

  • Фризия05-01-2017 15:08:01

    Важная тема для первостепенного рассмотрения 2017г В.Я.Пропп, на первых порах, проникнуть в сказочное действо, казалось, помогает. И всё же, остаётся неразгаданным оно. Но сам фольклор, представленный сохранившейся и широко бытующей поговоркой:"всё тайное становится явным", намекает на открытие смыслов.
    Кем и когда.Вопрос культурного воспитания народной сказкой. И развития способности к размышлению.
    Мифологическое мышление формировалось в условиях жизни первобытного человека, и, являясь по Законам Космоса, в Вечности Неуничтожимым Даром Планете Земля - исчезнуть из памяти людей не может.
    Сказка о "Спящей Царевне" - не о спящей ли памяти?
    Обращение к сказкам народов мира, к русской народной сказке, можно назвать подходом к чистому Роднику Воспитания и ОБРАЗования.
    Книги Живой Этики пробуждают интерес и к сказке.
    Уже тем только, что сказка - это и истинная быль.
    Да запечатлена она ТВОРЦОМ особо, хотя и словом, да обращённым к сердцу прежде всего.
    Живая Этика, Огнём Космических Знаний пробуждает глубинные знания или СоВЕСТЬ способного заглянуть в себя бескомпромиссно.
    Поэтому, когда произнесли: "СКАЗКА-ЛОЖЬ", посеяли не то, чего ожидали. В сказках нет отрицаний сказки.
    Много чего поисправить и очистить на полках библиотек Завещано Живой Этикой: и с этого начать...
    Такую тему разрабатывать на АДАМАНТЕ необходимо беспрерывно, привлекая тех, кто на основе ЖЭ - способен помочь семье и школе во имя Будущего.
    Придут читатели - студенты учителя воспитатели...

  • Фризия05-01-2017 23:04:01

    Путеводный Огонь Сказки, зажигающий сердца Навеки.

    Неиспользованным первозданным духовным ресурсом бесконечного обогащения можно в наши дни сказку назвать.Сказка взращивает и укрепляет крылья мысли,
    Множество наблюдений за реагированием младенцев на сказку лишь подтверждает, что требуется самое широкое распространение этого опыта. И продолжение до степнеи некоторого осознанного или сознательного восприятия детьми, способными к творческому перессказу. Памятованию сказки "До рисунка на мозгу"
    Опыт тысячелетий, выраженный Живой Этикой и запечатлённый в Гранях АЙ, обращает внимание исследователя на быстрое течение жизни, которое называется земной, преходящей МАЙЕЙ. Поскольку сказание о земной МАЙЕ, то есть, СКАЗКА - есть истина из Первых Уст, Остаётся сказать словами Учителя : МАЙЯ - ложь,да в ней намёк - добру молодцу урок.
    Конечно, найдутся и чиновники - и министр сказки обьявится - сказочного министерства. Когда минкульт несостоятелен до степени крайнего безобразия - и безрассудства-тут космический сказочный сценарий, несомненно превышает издержки представителей земной майи, неверующей в сказки,являя силу зла антигероя.
    Грядущие тысячи и миллионы новых изданий народных сказок, пословиц и поговорок - тысячекрылое духовное богатство, поднимающее детей к космическому осмыслению земной жизни.Метод ненаучного познания, принесённый Рерихами в пространство культуры России и мира,изначально исследуемый Л.В.Шапошниковой,
    базируется,говоря словами сказки, на Трёх Китах -
    как четвёртый вид мышления. Метаисторический.
    Мифический, религиозный, научный, метаисторический.
    Дорогами сказок проложены Пути познания Космоса и Миров Дальних, служат самопознанию и единению с Матерью Природой,Эко Год,начинаний очищения Земли, подспудно благословляя из глубины времён.
    Мифами и сказкой,прорастало космическое древо мышления человека,затем ветвями мировых религий, затем открытиями науки,новые ветви - ненаучного, метаисторического мышления - проявляют дети Нового Сознания.

  • Фризия06-01-2017 11:27:01

    Сказочные Сюжеты,мудро Сотканные Матерью Мира, проводят народы земли сквозь майю времён, Даруя Мысль о Мирах Дальних, о Космическом Доме Человечества методом Целомудренного Веления Материнского. Любовью. Привитием любви к сказке, к познавательному процессу. Исподволь. Мудро. Привлекая, Заинтересовывая... Венцом Майи является пробуждение "Спящей Красавицы" вызволенной из мертвящего плена сна Семью Братьями - семью оболочками,прошедшими майю тысячелетий под неусыпным Вечным Дозором Великого Белого БРАТСТВА.

  • Фризия06-01-2017 20:37:01

    "Петушок золотой Гребешок"
    Тебя узнали мы
    Ты -Лучик Дорогой
    Ты -Послан Вечною Рукой
    Ты -Света Сердце
    Озаренье
    Ты -Мироздания Творенье

    С Тобою Вечно Солнце Светит
    А Альфа и Омега - Ты
    Ты и- Отец, и Матерь - Ты

    * * *
    И всё же,
    Тайна Сказки остаётся...
    Глубь Её кольцАми вьётся
    И дорогой непростой
    Мир Ведёт на на покой

    В непроглядной глазу Тьме
    Встрепенётся на утре
    Первый Солнца Луч почуяв
    Пропоёт он АЛИЛУУУЙЯ !

  • Фризия07-01-2017 09:04:01

    "В ТриДевятом Царстве,в ТриДесятом Государстве..." - это значит, В СОЗНАНИИ. Мудрость сказки в УЧЕНИИ, каждая формула несёт Знание. ЖЭ гласит: сознание растёт ТРЕХлетиями. Девять трёхлетий - в двадцать семь лет - НИКТО НЕ МОЛОД - тут полное совпадение древнего сказочного Завета с ЖЭ.
    Десять ТРЁХлетий - возраст некоторого ДВИЖЕНИЯ Центров. Есть сказки, начинающиеся: "В некотором царстве, некотором государстве"- и там происходит предначертанная Матерью борьба и победа, или битва Света и Тьмы.Нового сознания со старым, когда Новое в самоотверженной неустанной борьбе освобождается как Змей от старой оболочки.Так Дух ПОДВИГ-АЕТСЯ, подобно Змию - символизирующему Мудрость. Змий, как и Баба Яга - трансмутирующая огненная Энергия Космоса. Процесс трансмутации - не прост и связан с болью и страданиями. Воспитывая бесстрашие перед испытаниями жизни - "Змеем или Б. Ягой" - сказка этих героев не скрывает. Магнетизм Сказки Космичен. В нём заложены великие СТУПЕНИ ВОСХОЖДЕНИЯ СОЗНАНИЯ.
    Те ступени духовного подьема сознания, которые не сохранила ЗЕМНАЯ ЦЕРКОВЬ, лишив народы понимания космического воздаяния - или ЗАКОНОВ КАРМЫ и перевоплощения. А, например, Сказка о Царевне ЛЯГУШКЕ - сохранила.... магнетизм ВОСХИЩЕНИЯ Мудростью КОСМИЧЕСКИМИ ЗАКОНАМИ ПРЕОБРАЖЕНИЯ.


    Администратор

    Фризия, Вы могли бы целую статью на эту тему написать, а Вы все это в комментарии пишете.

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «Мифология, сказки »