Добровольное пожертвование. Знамя Мира – красный крест Культуры. М.П. Куцарова. Кража на миллиард долларов: как разворовали наследство гениального художника Рериха. Ева Меркачева. ЗАЯВЛЕНИЕ участников Международного Рериховского движения. Разрушение музея Рериха: игра по-крупному. Елена Кузнецова. Добровольное пожертвование. Чудеса и не только. Следы Ангелов. Отвергнутый Вестник. Л.В. Шапошникова.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



Божественное и человеческое. Наталия Ковалева


Рассказ Э. Хейч о способностях, доступных адептам (тем более Архатам), позволяет нам понять источник необычного духовно-психического потенциала Учителей Шамбалы и их учеников, которые тоже являются адептами.

Однако не следует думать, что необычайно развитые духовно-психические силы Махатм делают их некими всесильными Небожителями, чуждыми человеческой природе. Сами Учителя неоднократно подчеркивали, что даже самый высокий адепт, живущий на земном плане, в физическом теле, не в состоянии избежать основных закономерностей земного бытия. Адептам — пусть в меньшей мере, чем обычным людям,— тоже свойственны и ошибки, и проблемы, которым могут подвергаться простые смертные. Следующие выдержки из писем Махатм и работ их сотрудников иллюстрируют этот факт конкретными примерами:

«На этом этапе нашей переписки, (...) мой верный друг, будет уместным сообщить вам некоторые факты, связанные с адептством. Запомните поэтому следующие пункты:

1. Адепт, как высочайший, так и находящийся на самых первых ступенях, является Адептом только в течение применения им оккультных сил.

2. Каждый раз, когда эти силы нужны, суверенная воля отпирает двери ко внутреннему человеку (Адепту), который может явиться и свободно действовать только при условии, что его тюремщик, внешний человек, будет или совершенно или частично парализован по требованию данного случая, а именно:

а) ментально и физически:
б) ментально, но не физически;
в) физически, но не совсем ментально;
г) ни то, ни другое, но с фильмом акаши, введенным между внешним и внутренним человеком.

3. Малейшие применения оккультных сил, как вы теперь видите, требуют усилия. Мы можем приравнять это к внутренним мускульным усилиям атлета, готовящегося применить свою физическую силу. Невероятно, что какой-либо атлет стал бы все время забавляться, напрягая свои мускулы в предвкушении поднятия тяжести; также нельзя предполагать, что какой-либо Адепт будет держать в постоянной напряженности своего внутреннего человека, держать его функционирующим, когда в этом нет немедленной необходимости. Когда внутренний человек отдыхает, Адепт становится обычным человеком, ограниченным его физическими чувствами и функциями физического мозга. Привычка обостряет интуицию последнего, но не в состоянии сделать их сверхчувствительными. Внутренний Адепт всегда наготове, всегда бодрствует, и этого достаточно для наших целей. Во время покоя его способности тоже в покое. Когда я сижу за едой или когда я одеваюсь, читаю или как-нибудь иначе занят, я не думаю даже о тех, кто находится рядом со мной. И Джуль Кул легко может разбить свой нос до крови, стукнувшись в темноте о балку, как это с ним случилось вчера вечером (как раз потому, что вместо введения «фильма» он необдуманно парализовал все свои внешние чувства, пока разговаривал с другом на далеком расстоянии) — и я остался в полном неведении этого факта. Я не думал о нем, отсюда мое незнание этого факта.

Из вышесказанного вы легко можете сделать вывод, что Адепт является обычным смертным во все моменты ежедневной жизни, за исключением тех, когда действует внутренний человек.

(...) Рассуждайте так: К. Х., когда он пишет нам, не есть Адепт. Не-Адепт подвержен ошибкам. Потому К. Х. очень легко может совершить ошибки.

Ошибки в знаках препинания, которые часто меняют значение предложения; идеоматические ошибки, которые весьма вероятны, особенно при такой спешке в писании, как у меня; ошибки, возникающие из-за случайной путаницы в терминах, которые мне приходилось узнавать от вас, так как вы являетесь автором «больших кругов», «малых кругов», «земных кругов» и т. д., и т. д. Теперь, вместе со всем этим, я прошу разрешения сказать, что после того, как я сам внимательно перечитал «Знаменитые Противоречия» снова и снова, и после дачи их для прочтения М., и затем высокому Адепту, чьи силы не сформированы канцелярией Коганов, чтобы он их не растрачивал на недостойные цели по личной склонности, после всего этого мне было сказано следующее: «Все это совершенно правильно. Зная, что вы хотите сказать, не больше чем любой другой человек, ознакомленный с этой доктриной, я не могу найти в этих отдельных отрывках ничего, что действительно противоречило бы одно другому. Но так как многие предложения неполны и предмет разработан безо всякого порядка, то я не удивлюсь, что ваши мирские ученики находят в них недостатки. Да, они нуждаются в более исчерпывающем объяснении». («ПМ», 88 б.)

«(...) Я далеко не совершенен, следовательно, не непогрешим во всем, что делаю, хотя и все не совсем так, как вам кажется, что вы открыли. Ибо вы знаете или думаете, что вы знаете одного К. Х., и вы можете знать только одного, тогда как имеются два отдельных персонажа, отвечающих на это имя в том, которого вы знаете. Эта загадка только кажущаяся, и ее легко разгадать, если бы вы только знали, что такое Махатма в действительности». («ПМ», 125.)

«(...) Я не могу закончить письмо, не рассказав вам об одном инциденте, который, будучи смешным, все же заставляет меня благословлять свою судьбу,— он наверняка позабавит вас. Ваше письмо с вложенным в него письмом К. К. М. было получено мной на следующее утро того числа, когда вы передали его (...). В это время находился поблизости Пари-Дзонга (...) и был очень занят важными делами. Когда я получил сообщение о прибытии письма, я как раз проходил по внутреннему двору монастыря. Так как я сосредоточенно прислушивался к голосу ламы Тэндеба Гичао, у меня не было времени читать письмо. Потому, механически вскрыв толстый пакет, я только взглянул на него и положил, как мне казалось, в дорожную сумку,¬ висевшую у меня через плечо. Однако в действительности оказалось, что конверт упал на землю, и его содержимое рассыпалось при падении. Никого не оказалось поблизости, а мое внимание всецело было поглощено разговором. Я уже дошел до лестницы, ведущей в библиотеку, как вдруг услышал голос молодого гелонга, крикнувшего кому-то из окна. Обернувшись, я с первого взгляда оценил ситуацию, иначе ваше письмо никогда бы не было прочитано мною, так как я увидел почтенного старого козла, завтракающего им. Это создание уже сожрало часть послания К. К. М. и вдумчиво готовилось расправиться с вашим, как более мягким и доступным для его старых зубов. У меня ушло одно мгновение, чтобы спасти оставшееся, несмотря на отвращение и противодействие животного. Но от письма так мало осталось! Конверт с вашей эмблемой исчез, буквы невозможно было разобрать... Короче, я был просто ошеломлен при виде этого бедствия. Теперь вы понимаете, почему я оказался в таком затруднении: я не имел права реставрировать это письмо, так как оно пришло от «Эклектика» и во всех отношениях было связано с несчастными «пелингами».

Что мне оставалось делать для восстановления утраченных частей? Я уже хотел обратиться к Когану за получением такого исключительного разрешения, как вдруг увидел перед собой Его святое лицо с необыкновенно сияющими глазами и услышал голос: «Зачем нарушать правила? Я сам это сделаю». И он восстановил отсутствующие части — и притом чисто, как вы видите, и даже превратил скомканный конверт, сильно поврежденный, в новый, с эмблемой и со всем прочим. Я знаю, какую огромную силу нужно применить для таких реставраций, и это дает мне надежду на уменьшение строгостей в ближайшие дни. Потому я от всего сердца поблагодарил козла. А так как он не принадлежал к подвергнутой остракизму расе пелингов, то, в благодарность, я укрепил остатки его зубов, чтобы они могли пережевывать более твердую пищу, чем английские письма, в течение многих лет(...)». («ПМ», 91.)

Адепты подвержены не только ошибкам, но и проблемам, свойственным обычным людям. В частности, это относится и к их физическому здоровью и самочувствию.

Отвечая на вопросы последователей, Е. И. Рерих писала:

«Могут ли высокие духи болеть и даже подвергаться заразе? Конечно да, если по условиям своего задания они должны находиться в постоянном общении с людьми. Ведь высокий дух постоянно отдает часть своих сил окружающим и приходящим к нему, и, как бы ни был велик запас его психической энергии, все же при чрезмерной щедрости запас этот может временно истощиться. И вот такие минуты истощения полны опасности, ибо заградительная сеть ауры, не получая излучений, идущих из запаса, питающего наши центры, нарушается, и микробы заразы могут проникнуть в наиболее слабое место. Вот почему в книгах «Живой Этики» так настойчиво указывается на хранение заградительной сети. Ученик, достигший известной ступени духовного развития, не может долго оставаться в отравленной атмосфере городов и должен удаляться в природу для накопления праны и вести более или менее уединенную жизнь. Христос, Будда и другие великие Подвижники часто удалялись в пустыню и не оставались долго в одном месте. В Евангелии от Марка, гл[ава] 5:25:34, указано, как Христос, очищая и исцеляя больных, ощущал затрату силы. Когда страдающая женщина прикоснулась к одежде Его — «Иисус почувствовал Сам в Себе, что вышла из Него сила...».

Так и современный подвижник Индии Бхагаван Рамакришна, оставаясь, во все время своего учительства, в постоянном окружении людей и принимая прикосновения от всех приходивших к нему, часто зараженных злокачественными болезнями, выдавал силы свои вне всякой соизмеримости, следствием чего была горловая болезнь, нечто вроде рака, которая и унесла его. Интересно отметить, что именно эта болезнь породила соблазн в некоторых слабых умах и они усомнились в его духовной высоте. Ведь невежество полагает, что высокий дух при всех условиях защищен от заболеваний и опасностей. Но мы знаем, что камень, сброшенный с утеса Девадаттою на проходившего Будду, если и не убил его, то все же повредил Ему палец ноги. Есть указания и на то, что Владыка Будда испытывал часто сильные боли в спине. Также и в «Письмах Махатм» можно найти упоминание, как Учитель К. Х., при основании Теософического Общества в Индии, после прикасания к аурам людей должен был удалиться на несколько недель в полное уединение. Так каждый план существования подчинен своим законам, и нарушение их приносит соответственные следствия». (Е. И. Рерих, 22.02.36.)

В вопросах физического здоровья адептов особенно выделяется проблема их контактов с обычными людьми. Как уже говорилось в одном из писем Е. И. Рерих, длительное взаимодействие Архата с обычным человеком нежелательно для обоих вследствие разницы в вибрационно-энергетических характеристиках их биополей.

Это обстоятельство играет определенную роль и в скрытости ашрамов Шамбалы от внешнего мира, хотя главные причины заповедности легендарной обители заключаются, конечно, в другом. Вынужденные при контактах с обычными людьми создавать особые условия для защиты их аур от сверхмощной напряженности своих собственных излучений, Архаты, по-видимому, нередко жертвуют при этом энергетическим равновесием собственного организма.

Кроме того, сложнейшая деятельность сотрудников Белого Братства требует особых в духовном и энергоинформационном отношении условий. По этому поводу Е. Ф. Писарева в биографическом очерке о Е. П. Блаватской писала:

«Многих смущают тайны, окружающие их. Но на это существуют важные причины, из числа которых наиболее понятной для европейского ума должно быть естественное утончение всей нервной системы; в какой степени такая утонченная организация должна страдать от наших современных условий жизни, это поймут все, обладающие «тонкими нервами». Если взять ту же чувствительность, только¬ в неизмеримо усиленной степени, нетрудно представить себе предел, за которым шумы и вибрации городской суеты и скопления множества негармонично настроенных людей станут даже опасными для сильно утончившихся нервных проводников. В этом главная причина того факта, что люди, достигавшие святости, которая неизбежно сопровождается утончением всей нервной системы, всегда стремились в уединение, скрывались в пустынях и джунглях. Когда же человеку с исключительно тонким психическим развитием — по свойствам его жизненной задачи — все же приходится оставаться среди многолюдия, он должен сильно страдать (...)». (Писарева Е. Ф. «Елена Петровна Блаватская», с. 34.) Эта мысль подтверждается и в учении Живой Этики. В одной из книг этого учения говорится:

«Вы слышали, что Наши Братья заболевали от соприкасания с земными дисгармониями. Не раз Они страдали от долгого людского разъединения. Потому Мы редко посещаем города. Эти появления связаны с особыми обстоятельствами и не бывают длительными. При этом Мы в самом городе остаемся весьма кратко. Можно находить в природе места, где не слишком сильны токи разложения. И во Франции, и в Англии имеются пригородные леса, довольно содержащие озон, необходимый для Нас. Не нужно удивляться, что даже Наша накопленная энергия нуждается в озоне. Не нужно думать, что Мы недостаточно сильны, чтобы выдержать флюиды толп. Действительно, Мы можем сосредоточить энергию до огромного напряжения, но во всем должна быть соизмеримость и бережность.

Вы читали, как тяжка была аура некоторых заминдаров1 Нашему Брату. Конечно, Он мог отбросить их одним разрядом энергии, но такое убийство не входило в задание Нашего Брата». («Надземное», 31.)

О разнице в вибрациях, существующей между аурами Махатм и обычных людей, и о нежелательных последствиях их долговременного контакта упоминала и Е. И. Рерих в одном из своих писем:

«(...) следует понимать, что ни один из Учителей Братства, проведший многие десятки лет в главной Твердыне, не может жить среди людей во время Армагеддона. Ибо, если даже ученики, находящиеся на известной ступени, не могут оставаться продолжительное время в долинах и соприкасаться с разными аурами, то как же трудно это для Учителей Бел[ого] Братства! В письмах Махатм упоминается о том, как тяжко заболел Великий Учитель К. Х. после соприкасания с аурами долин и людей. Ведь Великий Учитель К. Х. был вызван обратно в Тибет по Указу предыдущего Вл[адыки] Шамб[алы] на довольно продолжительное время для восстановления заградительной сети (Конечно, Махатмы имеют возможность вполне защитить себя от воздействия толп, но при такой защите многие могут неожиданно для себя оказаться в Тонком Мире, потому Махатмы и не пользуются своею мощью.) Так же и Учитель М., посещая Сикким для встречи с Е. П. Блав[атской], почти всегда курил особый препарат из озона. Между прочим, отсюда пошла легенда, что Махатма М. курит. Ибо Е. П., описывая свое свидание с М. М. и упоминая индусскую трубку, которую Он курил, не подумала добавить, что это была за трубка и чем была она наполнена. Так творятся легенды». (Е. И. Рерих, 01.08.34)

Но вернемся к необычным способностям, отличающим адептов от всех остальных людей.

Как и в чем проявляются эти способности?

 

ЭНЕРГИЯ ДУХА

 

Как мы помним, и доктор Лаодзин, и все остальные, кому посчастливилось побывать в ашрамах Шамбалы, свидетельствовали о необычных, фантастических научно-технических достижениях сотрудников загадочной обители. Но сила и могущество Белого Братства состоят не только в непревзойденном научно-техническом потенциале, на тысячелетия опередившем уровень земной науки и техники. Уникальные возможности адептов Шамбалы заключаются прежде всего в высочайшем уровне их духовного развития. В Агни Йоге говорится о том, что самым мощным творческим потенциалом в Космосе обладает психическая энергия и тесно связанная с ней сила мысли. Именно развитием психической энергии характеризуется эволюционный уровень любого разумного существа в Космосе. В «Письмах Махатм» о психической энергии говорится:

«Существует сила такая же беспредельная, как и мысль, такая же мощная, как безграничная воля, такая же проникающая, как субстанция жизни, и так невообразимо ужасная в своей разрывной силе, если бы она была употреблена как рычаг, она могла бы потрясти мир до самого основания. Но эта Сила не Бог, раз существуют люди, которые изучили тайну подчинения этой силы своей воле, когда это необходимо». («ПМ», 58.)

Психическая энергия адептов, посвященных в тайное знание, способна творить чудеса. Именно благодаря развитой психической энергии Адептам Белого Братства доступны сверхобычные, паранормальные психодуховные способности — ясновидение, левитация, материализация, телепортация, перемещения в пространстве в астральных телах и т. п. В книгах Агни Йоги о необычных способностях говорится:

«Так называемое четвертое измерение есть свойство психической энергии». (Агни Йога, 542.)

К необычным качествам Махатм относится и их способность сохранять свое физическое тело неподвластным старению в течение нескольких столетий. Об этой особенности Учителей упоминала Е. П. Блаватская. Как-то на вопрос беседовавшего с ней Ч. Джонстона о том, сколько лет ее Учителю, Елена Петровна ответила: «Дорогой мой, не могу сказать вам точно, поскольку не знаю. Но вот что скажу. Впервые я встретила его, когда мне было двадцать лет, в 1851 году. Он был в расцвете сил. Теперь я — старая женщина, а он не состарился ни на день. Вот все, что могу вам сообщить. Вывод вы можете сделать сами».

В одном из писем Уильяму Джаджу Дамодар описывает интересную встречу и беседу Е. П. Блаватской с женщиной-йогиней по имени Маджи. Услышав о приезде в Бенарес Е. П. Блаватской, эта женщина выразила желание встретиться с ней. Во время встречи она спросила Елену Петровну, знает ли она, что у них один и тот же Учитель. В доказательство правоты своих слов Маджи сообщила Блаватской следующие факты: Учитель родился в Пенджабе, но живет обычно в южной части Индии, и еще на Цейлоне. Ему почти триста лет, у него есть сподвижник почти такого же возраста, хотя на вид обоим им не больше сорока лет. (Cranston S. L. «H. P. B: the Exstraordinary Life and Influence of Helena Blavatsky, Founder of the Modern Theosophical Movement». См.: Крэнстон С. «Е. П. Блаватская. Жизнь и творчество основательницы современного теософского движения», с. 254.)

Разумеется, все необычные способности используются подвижниками Шамбалы для их разнообразной и незаменимой помощи человечеству и всей планете. Рассматривая конкретные примеры применения этих способностей, попробуем вначале понять психоэнергетические механизмы и закономерности, лежащие в их основе.

Согласно эзотерической философии, человеческий организм многомерен по своей структуре. Помимо видимого физического тела, у человека имеются невидимые обычным зрением тонкоматериальные (или энергетические) тела, называемые в Живой Этике также тонкими телами. Эти невидимые тела располагают энергетическими центрами — чакрами, состояние и уровень развития которых определяют и уровень развития сознания человека. В целом, можно сказать, что состояние тонкоматериальной структуры организма человека является основным показателем его духовного и психоэнергетического потенциала.

Специальная психодуховная практика, осуществляемая учениками эзотерического знания, а также известный образ жизни постепенно развивают скрытые психические и духовные возможности человека, приближая его к состоянию адепта, а затем — Архата. Но для того, чтобы человек желал вступить на путь самосовершенствования, необходимо еще одно важное условие — прохождение им достаточно большого количества воплощений, опыт которых в виде определенного энергоинформационного содержания откладывается в центре Чаши, располагающемся рядом с Анахатой — сердечной чакрой.

Е. И. Рерих, отвечая на вопросы своих корреспондентов, писала:

«Высшие Существа творят (...) психической энергией, мощь которой основана на возжжении огней сердца. Чаша есть источник творчества, а психическая энергия воплощает творческие идеи». (Е. И. Рерих, 02.09.37.)

Развитая психическая энергия и умение управлять функциями не только физического тела, но и тонкоматериальных тел, дают адептам их необычные способности, называемые на Востоке «сиддхи».

Что же представляют собой «сиддхи» в действии?

 

ФЕНОМЕНЫ И ИХ НАЗНАЧЕНИЕ

 

Многочисленные примеры использования скрытых сил и возможностей человеческого организма демонстрировались Е. П. Блаватской, особенно в первые годы существования теософского движения. Для чего это было необходимо? Эти феномены должны были стать наглядными доказательствами существования тех скрытых сил, о которых говорило учение теософии. Психодуховные феномены, произведенные Блаватской, служили как бы практическим подтверждением реальности идей, изложенных в теософии, потому что только так общество можно было убедить в существовании явлений, неведомых большинству людей.

Разумеется, Елена Петровна демонстрировала ученым далеко не все из необычных способностей, доступных адептам. В основе многих ее «феноменов» и «оккультных манифестаций», как называли в то время различные психодуховные проявления, лежало явление материализации. О том, что представляло собой это явление и каковы были его психоэнергетические механизмы, говорится в теософской литературе. Как вспоминают последователи Елены Петровны, Блаватская всегда подчеркивала, что способностью к материализации и дематериализации предметов в пространстве (как, впрочем, и другими феноменами) она овладела под руководством Махатм. Близкий сотрудник Блаватской Уильям Джадж, свидетель множества разнообразных феноменов, демонстрируемых Блаватской, так описывал их одному из активных участников теософского движения в Индии: «Я видел, как она заставляла предметы в комнате самостоятельно передвигаться. Однажды на наших глазах серебряная ложка из самой дальней комнаты пролетела через две стены и три комнаты и оказалась у нее в руках по ее мысленному приказу. В другой раз она (...) достала прямо из стены дюжину баночек с краской, которые понадобились мне, чтобы написать картину в ее доме. Еще как-то раз она взяла запечатанный конверт, и через секунду письмо оказалось у нее в руках, хотя конверт остался нераспечатанным. Она снова коснулась письма, и тут же возник его дубликат. В руках у нее было теперь два абсолютно одинаковых письма. Был еще случай с ее кольцом с тремя сапфирами. Одной даме очень захотелось поносить это кольцо. Е. П. Блаватская сняла его и отдала. Дама ушла, унося с собой иллюзорное подобие кольца, а оригинал остался на месте. И таких примеров сотни».

К этому можно добавить и случаи, когда Е. П. Блаватская заканчивала свои лекции по теософии дождем из цветов, сыпавшихся на головы слушателям прямо из воздуха; звон невидимых астральных колокольчиков и прочие чудеса, регулярно происходившие в присутствии Е. П. Блаватской.

Объяснение феномена материализации дается в письме ученика одного из адептов: «Сначала рассмотрим феномен «осмоса» (извлечения) Вашей записки из запечатанного и прошитого ниткой конверта так, что печать и нить оказались неповрежденными. Это бесспорно доказывает, что восточные адепты превосходно знают природу сил, связующих атомы, и умеют управлять ими, что недоступно современным западным ученым. (...) Здесь действует та же сила, благодаря которой у Вас в комнате (в Бомбее, 1 февраля 1882 г.) появилось письмо; та же сила действовала при возникновении писем из воздуха; дождя из роз; золотого кольца из сердцевины мускусной розы (...), копии сапфирового кольца, созданной недавно для одной здешней знатной дамы, и в других примерах. Секрет в том, что «действие связующих сил» (...) может быть прервано и восстановлено снова в отношении каждой конкретной группы атомов (...).

Материю можно определить как сконденсированную Акашу (эфирную субстанцию); в процессе формирования атомов материя дифференцируется, подобно тому, как капельки воды выделяются из перегретого пара при его конденсации. Приведите дифференцированную материю в состояние ante (лат.) первоначальное.— Ред.) — материи недифференцированной, и для Вас не составит труда представить, как она может проникать через промежутки (расстояния между атомами.— Ред.) в веществе, находящемся в дифференцированном состоянии, подобно привычному для нас движению электричества и прочих сил по их проводникам. Совершенное искусство заключается в способности по своей воле прерывать и снова восстанавливать действие сил сцепления атомов в том или ином веществе: развести атомы так далеко, чтобы сделать предмет невидимым, но вместе с тем не утратить полярность и удержать эти атомы в пределах радиуса притяжения, чтобы затем вернуть их в прежнее состояние сцепления и заново создать вещество». (Крэнстон С. «Е. П. Блаватская...», с. 214—216.)

К этому объяснению Уильям Джадж, один из близких сотрудников Е. П. Блаватской, добавлял, что предмет, дезинтегрированный таким образом и ставший невидимым, можно потом отправить «по созданному эфирному потоку на любое расстояние. В требуемой точке разделяющая сила устраняется, и тотчас силы сцепления восстанавливаются и возникает предмет, целый и невредимый». Джадж также добавляет, что осуществить феномен прохождения вещества через вещество, например, камня через твердую стену, можно двумя способами. Первый состоит в том, что «небольшой объект дезинтегрируется оккультным способом и проходит сквозь другие объекты», во втором случае «объект перемещают без дезинтеграции,— тогда, наоборот, дезинтегрируется любое плотное препятствие в том месте, через которое проходит объект». В качестве примера Джадж приводит один из феноменов, произведенный Е. П. Блаватской, когда она у него на глазах «взяла маленькую вещицу, а именно, кольцо, положила его на стол, а потом, не прикасаясь к нему, переместила в запертый ящик рядом. В этом случае она дезинтегрировала либо само кольцо, чтобы оно могло пройти в ящик, либо место в ящике стола, достаточное для того, чтобы через него прошло кольцо». (Там же.)

К разряду феноменов относилась и способность Е. П. Блаватской и ее Учителей создавать записи и целые картины с помощью так называемого искусства осаждения. Именно путем осаждения было написано большинство писем Махатм Синнетту. Смысл применения подобного оккультного процесса состоял в удобстве данного метода, дающего при определенных обстоятельствах некоторую экономию времени, которого у Махатм всегда не хватало из-за колоссальной занятости. Феноменальной была и «доставка» писем Учителей их адресатам — нередко Синнетт и другие участники теософского движения находили письма Махатм прямо в своем доме, куда посторонние не могли проникнуть. Иногда, по просьбе получателей, жаждавших убедиться в необычных способностях восточных адептов, эти письма материализовывались на глазах адресатов, падая на стол буквально из воздуха; их также находили лежащими в закрытых ящиках секретеров, в зашитых подушках и при других феноменальных обстоятельствах.

Что же представлял собой механизм создания этих писем, называемый в эзотерике «осаждением»?

В своих посланиях Синнетту Учитель Кут-Хуми раскрывает технику и внутренние закономерности процесса осаждения:

«Сначала мне нужно представить, «сфотографировать» каждое слово и предложение тщательно в своем уме, прежде чем оно может быть повторено «осаждением». Как фиксирование на химически подготовленной поверхности изображений, созданных фотографической камерой, требует предварительного приведения аппарата в фокус снимаемого объекта (ибо иначе, как это бывает у плохих фотографов, ноги сидящего не получаются пропорциональными по отношению к голове и так далее), так же и нам приходится сперва располагать наши фразы и запечатлевать в уме каждую букву, прежде чем она становится годной для чтения. Пока что это все, что я могу сказать. Когда наука больше узнает о тайне литофила и каким образом отпечатки листьев появляются на камнях — тогда я буду в состоянии лучше объяснить вам этот процесс. Но вы должны знать и помнить одно: мы только следуем природе, копируя ее работу». («ПМ», 10.)

Как писали о себе адепты, они тоже не избавлены от ошибок, особенно вследствие их занятости. Однажды, во время осаждения Учителем Кут-Хуми очередного письма (процесс осаждения совершался им во время продолжительной поездки верхом), с ним произошел интересный случай, свидетельствующий о способности Махатм не только к удивительному искусству осаждения, но и к свободному получению любой информации из пространства Акаши. Этот инцидент заключался в том, что в письме Кут-Хуми обнаружилось несколько фраз, повторявших отдельные фразы текста, ранее уже опубликованного в сочинении некоего Киддла,— современника событий. Получивший письмо Кут-Хуми Синнетт опубликовал его текст, не отослав его предварительно Кут-Хуми для просмотра перед публикацией и таким образом лишив его возможности проверить правильность воспроизведения текста в процессе осаждения. И, хотя речь шла о сходстве всего лишь двух—трех фраз, фигурировавших в тексте, имевшем совершенно другой смысл и посвященном другой проблеме, никак не связанной с темой сочинения Киддла, невежественные и примитивные противники теософского учения организовали в прессе целую дискуссию на тему: лежал ли в основе этого инцидента сознательный плагиат со стороны Кут-Хуми (!), или речь шла о случайном сходстве нескольких фраз в сочинениях Махатмы и Киддла.

Письмо Кут-Хуми Синнетту, объясняющее причину происшедшего, дает нам также интереснейшие сведения о познавательных возможностях, открытых адептам, посвященным в тайны «четвертого измерения».

«Мой добрый и верный друг, содержащееся здесь объяснение никогда не было бы дано, если бы я в последнее время не почувствовал, как обеспокоены были вы в течение вашей беседы по поводу «плагиата» с некоторыми друзьями (...). Теперь, в особенности после получения вашего последнего письма, в котором вы так деликатно упоминаете этот «несчастный маленький инцидент Киддла», было бы жестокостью не сказать вам правду; тем не менее выдавать эту правду широким кругам предубежденных и враждебно настроенных спиритуалистов было бы явным безумием. Поэтому мы должны пойти на компромисс: вы и м-р Уорд, которому тоже доверяю, должны обещать никогда никому не объяснять изложенные мной факты без особого на то разрешения (...), по причинам, которые сейчас поясню и которые вы легко поймете. Если кто-нибудь из них будет настаивать, вы можете просто ответить, что эта «психологическая тайна» была объяснена вам самому и некоторым другим. Если они удовлетворятся этим, вы можете добавить, что те «параллельные отрывки» не могут быть названы «плагиатом» или другими словами того же смысла. Разрешаю вам рассказывать что угодно — даже причину, почему предпочтительнее скрыть от широкой публики и большинства лондонских членов действительные факты. (...) Лично мне, разумеется, безразлично, что они думают. Но ради вас и ради Общества я могу сделать еще одно усилие, чтобы удалить с горизонта одну из «самых черных» туч. Давайте тогда еще раз разберем ситуацию и посмотрим, что ваши западные мудрецы о ней говорят. В первом случае некий признаваемый «Адепт», неспособный развить из своих «маленьких восточных мозгов» какую-либо идею, достойную Платона, обратился к такому глубокому кладезю глубокой философии, как «Знамя Света», и почерпнул оттуда фразы, наиболее подходящие, чтобы выразить свои довольно запутанные идеи, которые исходили из вдохновенных уст м-ра Генри Киддла. Во втором случае дело становится еще труднее для понимания, если только не допустить теории о безответственном медиумизме двух западных шутников.

Как бы ни была потрясающа и невыполнима теория, что два человека, которые были достаточно умны, чтобы осуществить в течение пяти лет нераскрытый обман, выдавая себя за нескольких Адептов, из которых ни один не похож на другого; два человека, один из которых, во всяком случае, настолько прекрасно владел английским языком, что едва ли его можно подозревать в неимении оригинальных идей; и эти два человека обратились к такому журналу, как «Знамя», широко известному и читаемому большинством знающих спиритуалистов, главным образом за тем, чтобы воровать у него свои заимствованные фразы и рассуждения видного новообращенного, чьи публичные высказывания как раз в это время читались и приветствовались каждым медиумом и спиритуалистом. Как бы невероятно ни было все это и многое другое, все же любая альтернатива из приведенных двух кажется людям Запада более желательной, нежели простая правда. Приговор вынесен: «К. Х., где бы он ни был, украл отрывки из материалов м-ра Киддла. И не только это, но, как выразился «Ошеломленный Читатель», он (т. е. К. Х.) пропустил неудобные для него слова и этим исказил заимствованные идеи, чтобы лишить их первоначального замысла автора и приспособить к своим собственным, совсем другим целям».

Ну, на это, если бы у меня было желание аргументировать до конца, я мог бы ответить, что то, что составляет плагиат, скорее заключается в плагиате идей, но не слов и фраз, а так как фактически этого не было, то я становлюсь оправданным самими моими обвинителями. Как говорит Мильтон, «такого рода заимствование, если оно не улучшено тем, кто заимствовал, считается плагиатом». Но если, как они пишут, я исказил «присвоенные идеи» и «лишил их первоначального замысла автора», а затем «приспособил их к своим собственным, совсем другим целям», то литературное «воровство», принимая во внимание вышесказанное, в конце концов, вовсе уже не выглядит таким значительным? И даже если бы никаких других объяснений не было бы добавлено, то самое большее, что могло бы быть сказано по этому поводу, что — вследствие бедности запаса слов, находящихся в распоряжении корреспондента Синнетта, и вследствие его неосведомленности по части искусства писания английских сочинений — он приспособил несколько невинных излияний м-ра Киддла, а также несколько его прекрасно построенных фраз для того, чтобы выразить свои собственные противоположные идеи. Вышеприведенное является единственной линией аргументации, которую я дал и разрешил использовать для передовой статьи «талантливому редактору» «Теософа» (...). Однако вам и тем немногим, которых я вам разрешил выбрать из среды наиболее достойных доверия теософов, предварительно позаботившись, чтобы они дали свое честное слово сохранить в тайне это откровение, я объясню действительные факты этой «очень запутанной» психологической тайны. Раскрытие этой истории настолько простое, а обстоятельства так забавны, что, признаюсь, я смеялся, когда мое внимание обратили на это. Я и теперь улыбался бы над этой историей, если бы я не знал, какую она причиняет боль моим истинным друзьям.

Письмо, о котором идет речь, создавалось мною в то время, как я совершал путешествие верхом на лошади. Оно диктовалось мысленно молодому ученику и «осаждалось» им, еще не опытным в этой отрасли психической химии, который должен был переписывать его с еле видимого отпечатка. Поэтому половину письма этот «художник» пропустил, а другую — исказил. Когда он в то время спросил, буду ли просматривать написанное и исправлять ошибки, я, признаюсь, неблагоразумно ответил: «Как-нибудь пройдет, мой мальчик. Не имеет большого значения, если ты пропустил несколько слов». Физически я был очень утомлен сорокавосьмичасовой ездой без передышки и (опять физически) был полусонным. Кроме того, в то время психически я должен был уделять внимание очень важному делу, и поэтому мало от меня осталось, чтобы заниматься письмом. Оно, я полагаю, было обречено. Когда я очнулся, то обнаружил, что оно уже было отослано, и, так как в то время я не ожидал, что оно будет опубликовано, я с того времени о нем никогда не думал. И еще — я никогда не вызывал духовной физиономии м-ра Киддла; никогда не слыхал о его существовании, никогда не знал его имени. Ощутив, вследствие нашей переписки и вашего окружения и друзей в Симле, интерес к интеллектуальному прогрессу феноменалистов, которые мало-помалу прогрессируют, я обнаружил, что американские спиритуалисты движутся в обратном направлении. За два месяца до большого ежегодного лагерного сбора последних мое внимание было направлено в различных направлениях, в том числе на озеро и гору Плезант. Некоторые из любопытных идей и фраз, выражающих общие надежды и устремления американских спиритуалистов, запечатлелись в моей памяти, и я запомнил только эти идеи и отдельные фразы, совершенно отделив их от тех личностей, которые их вынашивали и произносили. Отсюда-то и возникло мое полное незнание того лектора, которого я неумышленно лишил авторских прав, как это теперь выглядит, и который теперь поднимает крик: «Лови! Хватай!» Все же, если бы я продиктовал свое письмо в таком виде, в каком оно теперь появилось в печати, то оно, несомненно, выглядело бы подозрительным. И хотя оно далеко от того, что обычно называют плагиатом, все же самим присутствием кавычек оно послужило бы основанием для порицания. Но я ничего подобного не сделал, как это ясно показывают находящиеся предо мною первоначальные отпечатки оригинала. Прежде чем продолжать повествование, я должен вам дать какие-то объяснения, что представляет собой метод осаждения. Недавние эксперименты Общества Психических Исследований весьма помогут вам понять основной принцип этого «ментального» телеграфирования». Вы читали в журнале этого Общества, как передача мысли подвергается накапливающемуся воздействию. Изображение геометрической или какой-либо другой фигуры, которую активный мозг запечатлел, постепенно отпечатывается на восприимчивом мозгу пассивного субъекта, как показывает ряд иллюстрированных репродукций. Чтобы создать совершенный и мгновенно действующий ментальный телеграф, нужны два фактора: сильная сосредоточенность оператора (т. е. того, кто посылает мысль) и полная пассивная восприимчивость приемника. При нарушении любого из этих условий пропорционально нарушается и результат. «Приемник» не видит изображения таким, каким оно имеется в мозгу «телеграфирующего», но видит таким, как оно появляется в его собственном мозгу. Если мысли последнего будут отвлекаться и блуждать, психический ток становится прерывистым, сообщение расчленяется, становится бессвязным. В моем случае ученик должен был подбирать, что мог, из тока, посылаемого мною, как я выше рассказал, и затем соединять вместе разорванные куски в меру своего умения. Разве вы не наблюдаете того же самого в обычном месмеризме — майя, запечатленная на воображении месмеризуемого субъекта оператором (месмеризатором), становится то сильнее, то слабее по мере того, как последний держит задуманное иллюзорное изображение более или менее устойчиво перед своим собственным мысленным взором. И как часто ясновидящие упрекают магнетизера за то, что он снял их мысли с рассматриваемого предмета? А месмерический целитель всегда засвидетельствует вам, что если он позволит себе подумать о чем-либо другом, а не о том жизненном токе, который он вливает в своего пациента, то он сразу будет вынужден или установить новый ток, или прекратить лечение. Так и я, имея (в этом случае) в этот момент в своем уме более ярко психический диагноз текущей спиритуалистической мысли, в которой речь у озера Плезант была одним из наиболее заметных симптомов, неумышленно передал это воспоминание более ярко, чем мои собственные замечания по этому поводу, а также выводы из них. Так сказать, «похищенные жертвы», т. е. высказывания м-ра Киддла, вошли как некий основной момент и были более четко сфотографированы сперва на мозгу ученика, а оттуда на бумагу — двойной процесс и более трудный, чем простое «чтение мысли», тогда как остальное — мои замечания по этому поводу и аргументы, как я теперь обнаружил, только едва различимы и совсем расплываются на лоскуте бумаги передо мною. Вложите в руки загипнотизированного субъекта лист белой бумаги и скажите ему, что на этом листе начертано (или написано) содержание определенной главы из какой-либо книги, которую вы читали, и сосредоточьте ваши мысли на словах, и вы видите, как (при условии, что он сам не читал этой главы) он будет брать ее только из вашей памяти — его чтение отразит более или менее ярко последовательное изложение воспоминания языка вашего автора. То же происходит при осаждении учеником переданных мыслей на (скорее — в) бумагу: если полученная ментальная картина не ярка, слаба, то ее видимая репродукция должна быть соответственной. Картина получается пропорциональной силе сосредоточенного на ней внимания. Он (ученик) мог бы, если бы был только личностью с настоящим медиумистическим темпераментом, быть использован своим «Учителем» в качестве чего-то вроде печатного станка, печатающего литографированные или психографированные отпечатки из того, что оператор имел в уме; его нервная сила была бы машиною; его нервная аура — типографской краской, причем цвета извлекались бы из того неисчерпаемого склада красок (как и всего другого), каким является Акаша. Но медиум и учение диаметрально противоположны, и ученик действует сознательно, за исключением чрезвычайных обстоятельств во время своего развития, на которых нет надобности останавливаться.

Как только я услышал об обвинении в мой адрес (суматоха среди моих защитников донеслась до меня через вечные снега), я сейчас же велел произвести исследование первоначальных записей отпечатков. Сразу же увидел, что единственной и наиболее виноватой стороной был только я сам — бедный мальчик сделал только то, что ему было сказано. После того как были восстановлены буквы и строки — те, которые были пропущены или расплылись до такой степени, что узнать их мог только их создатель, и когда им были возвращены первоначальные цвета и места, я обнаружил, что мое письмо читается совсем по-другому, как вы увидите. (...) Боюсь, что именно одна только ваша личная дружба к писавшему была той причиною, которая сделала вас слепым к неувязке и бессвязности идеи в этом неудавшемся «осаждении», и что слепота продолжалась до настоящего времени. Иначе вы не смогли бы не заметить, что что-то на этой странице неладно, что имелся вопиющий дефект во взаимосвязи. Кроме того, я должен признать себя виноватым еще в другом согрешении: я никогда не заглядывал в свои письма после их напечатания до дня этого вынужденного расследования, только прочитывал ваши собственные оригинальные писания, считая лишней тратой времени просматривание моих торопливых клочков и обрывков мыслей. Но теперь я должен просить вас прочитать отрывки в таком виде, как они были первоначально продиктованы мною, и сопоставить их с «Оккультным Миром».

(...) Увы! Ни в коем случае мы не «Боги»; особенно если вы вспомните, что со времени тех дней расцвета «отпечатков» и «осаждений» К. Х. возродился в новом и более высоком свете, но даже этот свет никоим образом не самый ослепительный, какого можно достичь на Земле. Истинно, Свет Всезнания и безошибочного Предвидения (...), тот, что светит высочайшему Когану, еще так далек от меня.

Прилагаю дословную копию с восстановленных фрагментов, подчеркивая красным пропущенные фразы, чтобы легче было сравнивать (...).

А теперь, если вы правильно поняли мои объяснения о процессе, как они были изложены немного раньше, вам нет надобности спрашивать меня, как это произошло, что хотя и несколько бессвязные, эти фразы, переписанные учеником, большею частью являются именно теми, которые теперь считаются плагиатом, в то время как «недостающие звенья» в точности являются теми фразами, которые показали бы, что эти фрагменты являются просто воспоминаниями, если не цитатами — основным тоном, вокруг которого группировались мои собственные размышления в то утро. В те дни вы еще боялись признавать в Оккультизме и в феноменах Старшей Леди1 что-нибудь большее, чем разновидности спиритизма или медиумизма. В первый раз в жизни я уделил серьезное внимание высказываниям поэтических «медиумов» и так называемому «вдохновляющему» красноречию английских и американских лекторов, его качеству и ограниченности. Я был поражен всем этим блестящим, но пустым словоизлиянием и впервые полностью распознал его пагубную интеллектуальную тенденцию. М. знал о них все, но так как я никогда не имел к ним отношения, то и мало ими интересовался. Именно их грубый и отвратительный материализм, неуклюже прячущийся под своим призрачным духовным покровом, привлек тогда к ним мое мышление. В то время как я диктовал вышеприведенные фразы — малую часть из того многого, над чем я размышлял в те дни, эти мысли выступали наиболее рельефно, заставляя исчезнуть мои собственные вводные замечания. Если бы я просмотрел отпечатавшееся изображение, то еще одно оружие было бы сломлено во вражеских руках. Так как я пренебрег этой моей обязанностью, то Карма заложила семена того, что медиумы будущего и «Знамя» могут это назвать «Торжеством Киддла». Грядущие века разделят общество наподобие ваших современных бэконистов и шекспиристов на два враждебных лагеря «Киддл-истов» и «Кут-Хумистов», которые будут сражаться над важной литературной проблемой: кто из этих двух заимствовал у другого? Мне могут сказать, что тем временем американские и английские спиритуалисты уже тайно злорадствуют над проблемой «Синнетта — К. Х». Пусть их великий оратор и поборник и они сами наслаждаются своим триумфом в мире и счастье, ибо ни один Адепт никогда не бросит своей гималайской тени на них, чтобы омрачить их невинное блаженство. Вам и немногим другим верным друзьям я считаю своим долгом дать пояснение. Всем другим я предоставляю право рассматривать м-ра Киддла, кто бы он ни был, как вдохновителя вашего смиренного слуги. Я закончил, и теперь вы, в свою очередь, делайте с этими фактами все, что вам угодно, за исключением использования их в печати или даже сообщения их вашим оппонентам не иначе как в общих выражениях. Вы должны понять, из каких соображений я так поступаю. Мой дорогой друг, Адепт все-таки полностью никогда не перестает быть человеком; также он не теряет чувства своего достоинства из-за того, что он Адепт. В качестве последнего он, несомненно, во всех случаях жизни остается совершенно равнодушным к мнению внешнего мира. Человек же всегда проводит черту между невежественным предположением и умышленным личным оскорблением». («ПМ», 116.)

В другом письме, возвращаясь к обстоятельствам этого инцидента, Кут-Хуми пишет:

«Вы видели (...) что даже Адепт, когда он не действует в (физическом) теле, не избавлен от ошибок вследствие человеческой беззаботности. Вы теперь понимаете, что он, вполне вероятно, может казаться абсурдным в глазах тех, кто не имеет правильного понимания феномена передачи мысли и астрального осаждения, и все это из-за недостатка простой предосторожности. Эта опасность всегда налицо, если пренебречь удостовериться, приходят ли появляющиеся в уме слова и фразы изнутри или же некоторые появились под внешним влиянием. Мне жаль, что я вас поставил в ложное положение перед лицом ваших многочисленных врагов и даже перед некоторыми друзьями. Это была одна из причин, почему я колебался дать согласие на печатание моих частных писем и только некоторые изо всей серии исключил, как попадающие под запрещение. У меня не было времени проверить их содержание, как и теперь. У меня привычка часто цитировать без кавычек из той мешанины, к которой я имею доступ в бесчисленных фолиантах наших акашических библиотек, так сказать, с закрытыми глазами. Иногда я могу видеть мысли, которые увидят свет только спустя годы. В иных случаях — мысли, которые оратор, какой-нибудь Цицерон, мог высказать сотни лет тому назад. И еще в других случаях — такие, которые не только произносились современными устами, но уже были написаны и начертаны, как в случае Киддла. Все это я делаю (так как я не являюсь специально подготовленным журналистом) без малейшей заботы о том, откуда могли явиться эти фразы или ряды слов, лишь бы они совпадали с моими собственными мыслями и послужили их выражению. Теперь я получил урок на европейском уровне относительно того, как опасно переписываться с западным литератором! Но мой «вдохновитель» м-р Киддл тем не менее не может обижаться, так как только мне одному он обязан особой честью приобрести известность, причем его выражения повторяются даже серьезными устами Кэмбриджских деканов». («ПМ», 125.)

Данный случай интересен прежде всего тем, что наглядно иллюстрирует способности Архатов к получению любого рода информации из «акашических библиотек», т. е. из энергоинформационного поля Земли.

Об уровне овладения Адептами физической материей говорит приводимый ниже фрагмент письма Е. П. Блаватской.

Вот как она объясняет механизм одного из способов феноменальной передачи писем на расстояние:

«Я часто облегчала для себя феномен пересылки писем более легкими, но все же оккультными способами. Так как никто из теософов, за исключением оккультистов, ничего не знает как о трудных, так и о легких способах оккультных пересылок, и также не знает оккультных законов, то все им кажется подозрительным. Возьмем, например, эту иллюстрацию в качестве примера: пересылка посредством механической передачи мысли (в отличие от сознательной передачи). Первая производится сначала призывом к вниманию какого-либо ученика или Махатмы. Письмо должно быть развернуто, и каждая его строка должна быть проведена над лбом при задержанном дыхании, не снимая этой части письма ото лба до тех пор, пока звонок не оповестит, что она (строка) прочтена и записана. По другому способу каждая фраза запечатлевается (разумеется, сознательно) все же механически в мозгу и затем посылается фраза за фразой лицу, находящемуся на другом конце провода. Это, разумеется, в том случае, если автор разрешает вам читать письмо и доверяет вашей честности, что вы будете читать его только механически, производя только формы слов и строк в вашем мозгу, не вникая в их значение. Но в том и в другом случае письма должны вскрываться и затем сжигаться тем, что мы называем девственным огнем (зажженным не от спички, не от серы, но вызванным трением с помощью смолистого прозрачного маленького камня, шарика, к которому ни одна голая рука не должна прикасаться). Это делается ради пепла, который, пока бумага горит, немедленно становится невидимым, чего не было бы, если бы бумага была зажжена по-другому, так как он (пепел) своим весом и плотностью остался бы в окружающей атмосфере вместо того, чтобы быть мгновенно отправленным получателю. Этот двойной процесс проделывается ради двойной подстраховки процесса передачи и получения сообщения обеспеченности: ибо некоторые слова, переданные от одного мозга другому, (...) могут быть пропущены, иногда выпадают целые фразы и т. п., и пепел тоже может быть не полностью передан, и таким образом одно поправляется другим». («ПМ», 157.)

Наш разговор о феноменальных способностях адептов был бы не полным, если бы мы не осветили еще один аспект данной темы, а именно,— наличия необходимых условий проявления паранормальных сил и способностей. Как бы ни были велики психодуховные способности Махатм, пользоваться высшими природными силами и энергиями Устав Братства разрешал им только в случае наличия более или менее подходящих условий для подобных проявлений. В отличие от магических действий, насильственных по самой своей природе, использование высших природных и психических сил Учителями никогда не носило насильственного характера. Именно потому при применении сверхобычных способностей сотрудники Белого Братства всегда учитывали обстоятельства и условия, в которых требовалось произвести те или иные проявления оккультных сил. Следующие отрывки из писем Махатм Синнетту показывают это:

«Мой добрый друг, нам очень легко давать феноменальные доказательства, когда налицо необходимые для этого условия. Например, магнетизм Олькотта после шестилетнего очищения весьма симпатичен нашему магнетизму физически, а нравственно он постоянно все более становится таковым. Так как Дамодар и Бхагавани Рао прирожденно симпатичны, то их ауры помогают, вместо того чтобы отталкивать и препятствовать феноменальным экспериментам, не мешая и не задерживая их. По истечении какого-то времени вы сами можете стать таковыми — это зависит от вас самих. Производить насильственные феномены при наличии магнетических и других затруднений запрещено так же строго, как запрещено банковскому кассиру истратить деньги, которые ему лишь доверены. Мистер Хьюм не может этого понять. И поэтому он «возмущен», что различные проверки, которые он тайно для нас приготовил, претерпели неудачу. Они требовали десятикратной затраты сил, так как он окружил их не чистейшей аурой, а аурой подозрения, гнева и предвкушения насмешек. Даже сделать эту малость для вас так далеко от штаб-квартиры было бы невозможно, если бы не магнетизм, который О[лькотт] и Б[хагавани] Р[ао] принесли с собою, и ничего большего я сделать не могу». («ПМ», 49.)

«Оттенок жалобы звучит в вашем вопросе, возобновится ли когда-нибудь то видение, которое вы имели в ночь накануне пикника. Мне думается, что если бы вы имели видения еженощно, вы скоро перестали бы их ценить. Но имеются более важные причины, почему вы не должны быть пресыщены — это было бы растратой нашей силы. Как только мне или любому из нас можно будет общаться с вами посредством снов или воздействий во время бодрствования, или писем (в подушках или вне их), или личных посещений в астральной форме — это будет сделано. Но помните, что Симла на 7000 футов выше, чем Аллахабад, и трудности, которые придется преодолевать при этом, огромны. Я воздерживаюсь от ободрения вас, чтобы вы не ожидали слишком многого, так как я, подобно вам самому, не люблю обещать того, чего я по различным причинам не в состоянии выполнить». («ПМ», 4.)

О нецелесообразности и даже опасности применения высших сил при отсутствии требуемых условий Е. И. Рерих писала:

«Никто, даже величайшие Духи, не обладают неограниченной возможностью. Все они подчинены космическим законам и потому могут пользоваться своим великим знанием и силою, когда космические условия благоприятствуют. Каждое чудо, совершенное без основательной причины, рассматривается Архатами как насилие. Сказано — «даже Архат может спуститься злоупотреблением чуда».

Конечно, окружающие условия во времена Христа (так же как и теперь) чрезвычайно редко отвечали возможности чуда. Потому и Христос не всегда мог исцелять приходивших к нему. В Еванг[елии] от Матф[ея] 13:58 сказано: «и не совершил там много чудес по неверию их». Так желаемое дается тому, кто может воспринять его. Во всем нужна кооперация, или сотрудничество. (Е. И. Рерих, 11.10.35.)

18.09.2012 03:00АВТОР: Наталия Ковалева | ПРОСМОТРОВ: 1422


ИСТОЧНИК: Книга: "Шамбала - это не миф".



КОММЕНТАРИИ (0)

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «Осмысление трудов теософии. Статьи. Книги. »