Некоторые особенности современного Рериховского движения. Л.В. Шапошникова. Мы выживем только вместе. Л.В. Шапошникова. Международный конкурс социально значимых плакатов 2019/2020 годов «Люблю тебя, мой край родной!» 32-я Московская международная книжная ярмарка. Выставка фотографий Л.В.Шапошниковой «По маршруту Мастера» во Владивостоке. Вышла в свет работа Т. Книжник «Американская трагедия. Уроки, выводы, предостережения». Помощь Международному Комитету по сохранению наследия Рерихов. «Музей, который потеряла Россия». Виртуальный тур по залам Общественного музея им. Рериха. МЦР. Вся правда о Международном Центре Рерихов, его культурно-просветительской деятельности и достижениях. Помощь Международному Комитету по сохранению наследия Рерихов. Фотохроника погрома общественного Музея имени Н.К. Рериха.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



«Жемчуг исканий» в интерьере времени. Алексей Анненко


 

Н.К. Рерих. Жемчуг исканий. 1924

Н.К. Рерих. Жемчуг исканий. 1924 *

 

 

От редакции

Есть скромные работники, благодаря усилиям которых продвигаются иногда большие дела, а сами они так и остаются в тени, не стремясь к особой популярности. Видя определённую предрасположенность своих друзей, они ненавязчиво направляют и помогают выбрать дорогу в нужном направлении. Делают свое дело, стремясь выполнить его как можно лучше и не ждут за это никаких наград. Вот именно о таком человеке, и рассказывает статья А.Н. Анненко, посвященная женщинам рериховского движения.

 

 

 

Посвящается женщинам Рериховского движения

 

Если бы случайно не заглянул в тот вечер в «красный уголок» общежития, где - тогдашний студент-историк третьего курса, проживал, сыграла бы эта женщина такую значительную роль в моей судьбе? Кто знает...

 

Э.В. Паршина. Рериховские Чтения. 1976 год.

Э.В. Паршина. Рериховские Чтения. 1976 год.

 

Учился я тогда на отделении «история» университета в Новосибирском Академгородке, а Эльфрида Васильевна Паршина работала художницей в секторе археологии Института истории, филологии и философии Сибирского отделения АН СССР. Мы уже встречались до этого во время студенческой археологической практики. И знакомство наше, возможно, осталось бы на уровне формальных отношений: сотрудница института - студент.

 

Судьба предназначила иное. Была осень. В тот вечер она рассказывала о Чюрлёнисе. На стенах «красного уголка», по соседству с «Социалистическими обязательствами коллектива общежития № 10», рядом с портретом В.И.Ленина и красными знамёнами, были развешаны репродукции картин - «Дружба», «Морская соната», «Знаки Зодиака», «Сказка. Путешествие королевны», «Фуга», «Соната пирамид»... Много картин романтических полётов в мир чистой и светлой сказки. Кто-то, сейчас не помню, пригласил художницу Паршину рассказать о Чюрлёнисе.

 

Картины Чюрлёниса я тогда увидел впервые. Чудесным образом знакомство произошло после душевного потрясения, произошедшего со мной летом того года. Я открыл для себя Рериха.

 

Вначале – его стихи. После первого курса мы отправились на археологическую практику в Забайкалье. В один из дождливых дней, когда раскопки не велись - мы бездельничали в просторном деревенском доме, я забрёл на половину наших руководителей. На этажерке была стопка книг, сверху стоял небольшой портрет Рериха в рамке, перефотографированный из альманаха «Прометей». Этого я тогда не знал, как и не знал, что в том же альманахе была редкая для тех лет публикация «Листов дневника» великого гуманиста.

 

В экспедиции были два художника – Эльфрида Васильевна Паршина и Пётр Петрович Лабецкий. Видя, что я проявил интерес к портрету, Пётр Петрович предложил мне почитать стихи Рериха, отпечатанные на фотобумаге. Это были стихи, опубликованные впервые в книге Сергея Эрнста «Н.К. Рерих» (Петроград, 1918). Сюиты «Священные знаки», «Благословенному», «Мальчику» - ещё в старом правописании. Позднее я читал их в красивом издании «Современника», харбинская «содружница» Зинаида Николаевна Чунихина подарила мне первое издание книги «Цветы Мории», вышедшее в 1921-ом году в Берлине. Но никогда не забуду, как читал их впервые на расстеленном на полу матрасе, в длинной комнате с широкими, плачущими от дождя, окнами:

 

«Встань, друг. Получена весть. Окончен твой отдых, сейчас я узнал, где хранится один из знаков священных…Звездные руны проснулись… Светлеет восток. Нам пора…».

 

«Не беги от волны, милый мальчик. Побежишь – разобъет, опрокинет, но к волне обернись, наклонися и прими её с твердой душою…» «Приходящий в ночной тишине, говорят, что Ты невидим, но это неправда… Ты знаешь, что тишина громче грома. Ты знаешь в тишине приходящий и уводящий…».

 

Тем же летом, в книжном магазине Абакана, я увидел зелёный «гознаковский» альбом «Николай Рерих». Как я понимаю теперь, он продавался свободно – во времена книжного голода – так как имя «Рерих» было мало известно широким массам любителей изобразительного искусства. А цена была значительная – девять рублей.

 

И я немножко, в результате занятий рисованием и сопутствующего изучения книг по искусству, знал о художнике Рерихе. К этому прибавилось знакомство с его стихами в экспедиции. Но открыл мне «дверь» в «Державу Рериха» именно этот альбом и прочитанная следом «ЖЗЛовская» книга Беликова-Князевой. Шел тысяча девятьсот семьдесят второй год. Имена авторов не только мне, но и «широким кругам» тогда мало что говорили.

 

…Увидев в картинах Чюрлёниса и Рериха родство душ, я, конечно, спросил об этом Эльфриду Васильевну. Мы разговорились. Конечно же, она знала и любила Рериха. После окончания вечера я пошел её провожать. Гостеприимная квартира на четвёртом этаже дома на Морском проспекте с тех пор на многие годы стала для меня магнитом душевного притяжения, местом «факультативного» познания и возвышающего общения.

 

П. Ф. Беликов, Э. В. Паршина, Г. Г. Гаврилов после премьеры фильма

П. Ф. Беликов, Э. В. Паршина, Г. Г. Гаврилов после премьеры фильма

"Николай Рерих" в Доме кино во время "Рериховских чтений".

Новосибирск. 1976 г.

 

 

О благословенные времена! О времена, когда имя Рериха служило знаком общих духовных интересов, соединяло совсем незнакомых людей, взаимопонимание возникало сразу и без всяких условий или организационных перегородок! Знакомство с творчеством Рериха указывало на определённую устремлённость души к глубоким, совсем не поверхностным, знаниям о мире и человеке. Делиться этими знаниями, мало распространёнными в среде официальной учености или официального одобрения, было внутренней потребностью каждого «очарованного странника» Державы Рериха.

 

Признаком «продвинутости» в те годы можно было считать знакомство с «Мастером и Маргаритой», знаковым для того времени романом, напечатанным незадолго до этого в журнале «Москва», стихами Марины Цветаевой, Николая Гумилева, Осипа Мандельштама. Влюблённые читали друг другу Бориса Пастернака - «Свеча горела на столе, свеча горела…».

 

Новосибирский Академгородок в те годы, хоть и испытывал гнетущее состояние - после закрытия кафе «Под интегралом», где выступил Галич, после скандала с «инакомыслящим» Гинзбургом и ряда других действий властей – оставался местом сосредоточения, по выражению знакомого академгородковского поэта, «прекрасных духом мужчин и блистательных умом женщин».

 

Но даже в этой просвещённой среде имя Рерих в те годы было знакомо немногим. Можно с уверенностью сказать – единицам. Мало кто знал тогда, что в небольшой однокомнатной квартире по Цветному проезду живёт Наталия Дмитриевна Спирина, - продолжательница традиций харбинского «Содружества». Книги Живой Этики в машинописных копиях, как величайшая драгоценность, хранились в этой квартире, дожидаясь своего дня и часа для немногих ищущих духовных прозрений.

 

Н.Д. Спирина. Рериховские Чтения.  1976 год.

Н.Д. Спирина. Рериховские Чтения. 1976 год.

 

«Я преподавала в школе, - рассказывала потом Наталия Дмитриевна, - а сама «ушла в глубокое подполье», потому что для учителей это было не то мировоззрение».

 

Делиться всем накопленным она позволяла себе только в общении с самыми близкими по духу людьми, из ближайшего окружения, без всякой огласки. Одной из первых, кому Наталия Дмитриевна смогла довериться, стала искусствовед Дома учёных Эльфрида Паршина.

 

Я мало знаю о её предшествовавшей жизни до Академгородка. Однако, мне известны некоторые подробности, которые дают возможность заглянуть в прошлое. Она росла вместе с теми, кто ныне обладает, если не самой громкой, то вполне ощутимой известностью среди людей, приобщённых к культуре. Когда я поделился с Эльфридой Васильевной впечатлениями от поразительной повести «Люблю тебя светло» Виктора Лихоносова, прочитанной в «Нашем современнике», она сказала: «Мы с ним учились… Витька, Юрка и Эрька – три моих школьных друга». История о том, как три выпускника поехали в Москву учиться, легла в дальнейшем в основу романа «Когда же мы встретимся…» Виктора Лихоносова, ставшего известным писателем. Эрнест Малыгин стал доктором химических наук, лауреатом Ленинской премии, Юрий Назаров – народным артистом России, начавшим сниматься ещё у Тарковского в «Андрее Рублеве».

 

Вместе с ними в 1954 году Эльфрида закончила школу. Есть такой район в Новосибирске – рабочий посёлок ОбьГЭС, на левом берегу великой сибирской реки. Вспоминая о годах юности, пришедшихся на начало пятидесятых, Юрий Назаров писал: «Шеняче-восторженное отношение к жизни, к окружающему и какая-то лютая самокритичность, неостановимая, перехлёстывающая… В чём была прелесть наших отношений того времени, животворная действенность, жизнестроительство какое-то и небесперспективность для каждого из нас – так это в том, что искренне и беспощадно самокритикуясь, мы двигались, росли, на месте не застаивались…».

 

Не могу точно судить, какой профессиональный путь ко времени нашего знакомства прошла Эльфрида Васильевна. Но могу с уверенностью сказать, что увлечённость искусством определяла многое. Она умела в повседневности видеть возвышенное, даже в мелочах естественно и легко совершая то, о чём, по тем временам, говорили: «Культуру – в быт». Времена были трудные с точки зрения приобретения недорогих красивых вещей. Господствовал «дефицит». А она с лёгкостью превращала обыкновенное пальто в модное с помощью вышитых узоров, вещи своих детей – Аркаши, Тимы и Маши – в нестандартные, ширпотребовские туфли – в туфли ручной работы. Комнаты в её квартире отличались не только уютом и порядком, но и привлекали подлинной эстетикой. «Народным умельцем», создателем художественного комфорта, была сама хозяйка. В ход шли «обыкновенные» произведения. Например, рисунки Тимы, когда он стал проявлять признаки таланта, украсили стены большой комнаты.

 

Эта внешняя сторона, о которой я тогда не задумывался, вспоминаю лишь сейчас, спустя годы, была естественна для Эльфриды Васильевны, как человека, тонко чувствующего красоту, не только в залах картинных галерей, но и в повседневной жизни. Бытовая сторона уходила на задний план при общении с ней, на первом плане всегда были культурные открытия, которыми она рада была поделиться с окружающими.

 

Этим я объясняю внимание, которое она проявила ко мне, студенту, только ещё познакомившемуся с творчеством великого художника. Видимо, полагаю я теперь, она увидела неподдельность моего интереса. Хотя интерес тогда был основан на скромных знаниях. Но воодушевление было велико. Я мечтал знать о Рерихе всё. Впервые мне встретилась жизнь, которую я хотел знать целиком, изучение которой могло привести мои духовные и интеллектуальные поиски к какой-то системе знаний. Я чувствовал, что за его картинами стоит огромный, правдивый мир неизведанного.

 

Вскоре я встретил у знаменитого в те годы писателя Владимира Алексеевича Солоухина в его «Камешках на ладони» очень точное определение:

 

«Сущностью любого произведения искусства должно быть нечто объективное в субъективном освещении. Например, художник пишет дерево. Но это значит, он пишет: «Я и дерево». Или: «Я и женщина», «Я и русский пейзаж», «Я и кавказский пейзаж», «Я и демон», «Я и московская улица»… Ну а как быть художнику, если ему нужно изобразить: «Я и вся земля», «Я и человечество», «Я и вселенная»?

 

Может быть, именно в этой точке начинается Рерих». И как жалел я, вернувшись после каникул в Академгородок, что упустил, редчайшую для того времени, возможность – увидеть летом того же незабываемого семьдесят третьего года великолепную выставку картин Мастера!

 

В книге «Рерих и Сибирь» Евгений Маточкин пишет в летописи «Посвящается семье Рерихов»: «4 июля – 20 августа 1973 г. в Доме учёных Новосибирского Академгородка была открыта выставка произведений Н.К.Рериха. Организатор её – Э.В. Паршина, стараниями которой были привезены картины Рериха из частных собраний И.М. Богдановой, В. Терешковой, В. Севастьянова и из семи государственных музейных коллекций Риги, Ашхабада, Третьяковской галереи, Театрального музея им. Бахрушина, музея МХАТа, Русского музея, Эрмитажа. Всего на выставке было представлено свыше 150 работ. Среди них – картины «Стрелы неба – копья земли» (Ашхабад), а также «Гэсэр-хан», «Держательница мира» - любимые полотна Юрия Николаевича из его мемориальной квартиры. Здесь же было несколько портретов Николая Константиновича кисти Святослава Николаевича».

 

Это теперь, даже по короткому сообщению, легко представить уникальность выставки. Но невероятно в полной мере оценить труд организатора, которому удалось совершить, казалось бы, невозможное. Ведь до официального празднования 100-летия Н.К. Рериха оставалось ещё более года. Впервые в Советском Союзе после выставок, организованных Юрием Николаевичем Рерихом, творчество великого художника, было представлено с такой полнотой.

 

«Большой зал, в котором выставка проходила, горел и сиял сверкающими красками невиданной красоты, - вспоминала впоследствии Наталия Дмитриевна Спирина. – Надо было рассказывать о художниках, о которых тогда почти ничего не знали. Писали о них в газетах и журналах мало и с большой оглядкой. Во время экскурсий по выставке выяснилось, что о Николае Рерихе у зрителей не было почти никаких сведений, ни о его картинах и их содержании, ни о нём самом и других сферах его деятельности…» На этой выставке впервые публично проявились знания Наталии Дмитриевны Спириной, тогда скромной преподавательницы музыки. Общественность Академгородка – интеллектуальная элита советского времени – впервые внимала той, кому предстояло открыть Рериховское наследие для многих ищущих духовного пути.

 

Второго августа 1973 года состоялся вечер, на котором была впервые представлена композиция «Образы Рериха» (Н.Д. Спирина – ведущая, Л.И. Шкутин – чтец, Е.П. Маточкин – музыкальное сопровождение на фортепиано). По мнению Наталии Дмитриевны, на этой выставке 1973 года началось «то рериховское движение, то приобщение к многогранному творчеству великого мастера и мыслителя, которое впоследствии вылилось в создание Сибирского Рериховского Общества» (Н.Д. Спирина. Полное собрание трудов. Т. 1. Новосибирск, 2007, с. 413).

 

Характерно, что сама Эльфрида Васильевна никогда не рассказывала мне о том, как удалось ей организовать эту выставку. Лишь через год, когда я собирался на юбилейные выставки Рерихов в Москве в 1974 году, она дала мне адрес Ираиды Михайловны Богдановой – адрес Мемориальной квартиры Ю.Н. Рериха. Тогда я узнал, что она месяц жила там, собирая выставку 1973 года. Потом, во время встречи, Ираида Михайловна с большой теплотой говорила мне о своей сибирской знакомой.

 

Эльфрида Васильевна вообще мало говорила о себе. У нас были неисчерпаемые темы для обмена мнениями. Нас объединял Рерих. В тот осенний вечер, когда после археологической экспедиции знакомство продолжилось, я унёс с собой книгу «Буддист-паломник у святынь Тибета» Цыбикова. Первое издание дневника российского путешественника в Лхасу, вышедшее в 1918 году в Петрограде под эгидой Русского географического общества. Меня интересовали предшественники Рериха в изучении Тибета. Унёс также большой альбом репродукций картин Чюрлёниса, изданный в Литве. И книгу на английском языке – «Николай Рерих – Мастер гор» Конлана с великолепными репродукциями. Она была издана в тридцатых годах в Латвии, а принадлежала академику Яншину, одному из основателей Сибирского научного центра.

 

Тогда я не знал, что на одной из полок книжных стеллажей в квартире Эльфриды Васильевны стоит «Агни-Йога». Открыть мне её предстояло позднее…

 

Пока же меня привлекал большой выбор книг по искусству в домашней библиотеке Паршиных. Я штудировал их последовательно, стремясь хотя бы по косвенным свидетельствам воссоздать время становления Рериха-художника. К сожалению, в подавляющем большинстве в именных указателях за фамилией «Репин» фамилия «Рерих» отсутствовала. Чаще всего шёл – «Рескин». И сейчас в некоторых роскошных изданиях по искусству этот пробел не восполнен.

 

Оглядываясь на те годы, я вспоминаю, как много давало мне общение с Эльфридой Васильевной. Она делилась со мной открытиями – Ричард Бах «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» в «Иностранке», появление публикаций о Чижевском, «Дхаммапада», «Книга Перемен». Конечно, они пришли бы ко мне и другими путями. Но они пришли от Эльфриды Васильевны.

 

Справедливости надо сказать, что шёл процесс и «от меня» – Герман Гессе «Игра в бисер», великолепная книга В.В. Бродова «Индийская философия нового времени», тома «Махабхараты», «самиздат» стихов Волошина, Мандельштама и другие редкости того времени.

 

Однажды, когда мы уже были знакомы продолжительное время, она дала мне небольшую серенькую книжку. На обложке было написано – Самуил Маршак «Стихи», Детгиз.

- Читал, - сказал я. – Не забыл пока.

- Тебе, историку, пригодится.

Я открыл. Под невзрачным переплетом оказался небольшой, но взрывной текст под заглавием, точно не помню, примерно так – «Двойственность сталинизма». Конечно, уже были прочитаны «Один день Ивана Денисовича», потом - лекция Сахарова, и даже редкий по тем временам томик «тамиздатовского» Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма». Но эта небольшая книжка зримо открыла мне двойственность бытия советского человека, разрыв между интеллигентскими разговорами «на кухне» и выступлениями с тогдашних трибун. Думаю, она взяла эту книжку у кого-то из своих знакомых специально для меня - историка, потому что политика её не интересовала.

 

У неё я впервые увидел «Тайну племени голубых гор», «Годы и дни Мадраса» Людмилы Васильевны Шапошниковой. Смешно читать, когда теперь, на основе отрывков из этих книг, пытаются критиковать автора. Полное непонимание обстоятельств времени. Мы были не так глупы, чтобы всерьёз воспринимать «обличительно-насмешливую», по отношению к Елене Петровне Блаватской и теософии, интонацию. Важна была – информация. Скудная информация, но были рады и такой. Впервые имя было произнесено, но «Тайная доктрина» на полках книжных магазинов не стояла. Вспоминаю, как взбудоражило меня упоминание в знаменитом романе Джека Лондона, что Мартин Иден, оказывается, пытался изучать книги Блаватской. Я не мог, как герой романа, прийти в библиотеку и попросить её произведения. Об Ауробиндо Гхоше и городе Ауровиле в середине семидесятых советский читатель мог узнать только в книге Шапошниковой и в единственном номере журнала «Курьер ЮНЕСКО». А узнать, что где-то в мире строится город Единства, существует путь вне «коммунистического завтра», было потрясением многих привычных основ.

 

Л.В. Шапошникова. Рериховские Чтения. 1976 год.

Л.В. Шапошникова. Рериховские Чтения. 1976 год.

 

Оказалось, Эльфрида Васильевна знакома с автором. Я уже рассказывал, как они познакомились, в статье о Людмиле Васильевне Шапошниковой. Приведу цитату: «Я тогда работала у археологов, - рассказывала мне художница. – И однажды, неважно уж сейчас отчего, но меня довели до слёз. Вышла в коридор. Стою у окна, плачу. И вот проходит женщина, не из нашего института, остановилась и давай меня успокаивать. Разговорились. Оказалось – индолог из Москвы, в командировке у нас. Казалось бы, хлопот своих полон рот, какое ей дело до меня, ан, нет – остановилась. Теперь-то я знаю, какой Людмила Васильевна сердечный человек, а тогда она меня просто из шока вывела…»

 

«Художница» – Эльфрида Васильевна Паршина. Сын её – Аркаша, затем учился в Институте стран Азии и Африки МГУ, где преподавала Людмила Васильевна. Впоследствии не раз бывал в гостях у Святослава Николаевича Рериха в Индии, сейчас работает в Вашингтоне.

 

В 1974 году, когда я побывал на юбилейных выставках Рерихов в Москве, выполнил и поручение – передал Людмиле Васильевне любовно выполненную Эльфридой Васильевной копию «амурской Венеры», уникальной археологической находки тех лет. Они дружили. На «Рериховских чтениях» 1976 года встретился со знаменитой путешественницей-индологом, лауреатом премии имени Джавахарлала Неру, в квартире Паршиных, где хлебосольная хозяйка принимала дорогую гостью. В памяти - лицо хозяйки, которое светилось от радости. Ей я обязан началом близкого знакомства с ныне известной выдающейся личностью.

 

Помочь тем, кто рядом, словом и делом – характернейшая черта Эльфриды Васильевны. Беру вырезку «Учёные о художнике» из газеты «Вечерний Новосибирск» 1974 года: «В Доме культуры «Академия» состоялся интересный вечер, организованный по инициативе сотрудника Института истории, филологии и философии СО АН СССР Э.В. Паршиной. Люди самых разных профессий и возрастов собрались, чтобы рассказать об огромном творческом наследии и жизненном пути Н.К. Рериха, столетие со дня рождения которого широко отмечается в нашей стране и за рубежом… Увлечённо и искренне выступали физики, историки, биологи, радиоинженеры, музыковед, архитектор, художник… Подробно проанализировал ранний период творчества Н.К. Рериха доктор исторических наук Н.Н. Покровский… Умно, просто и мужественно прозвучали философские стихи-притчи Рериха, прочитанные старшим научным сотрудником Института Гидродинамики СО АН СССР Л. Шкутиным. Демонстрировались репродукции картин и цветные диапозитивы из большой коллекции радиоинженера Ю. Коршунова. Звучала любимая музыка художника, подобранная музыковедом Л. Благовещенской... О жизни Н.К. Рериха рассказала физик Э. Кушниренко… Серьёзный интерес вызвала у собравшихся идея создания в Новосибирске Института востоковедения и проект Музея имени Рериха, выполненный молодым талантливым архитектором Еленой Лосевой… В заключение вечера был показан фильм Новосибирской студии телевидения о Гималайском цикле работ Рериха…»

 

Много таких вечеров прошло и пройдёт. Но это было – начало. И можно только догадываться теперь, сколько энергии нужно было приложить инициатору, чтобы вечер – ступенька к познанию Рериховского наследия – состоялся.

 

Те, кто были рядом с Эльфридой Васильевной, ощущали её устремлённость не только в организации каких-то культурных мероприятий. Пользуясь терминологией того времени, она умела «дойти до каждого человека». После окончания университета, я некоторое время преподавал историю в сельской школе. В выходные приезжал в Городок. К тому времени я уже знал и имел многие материалы о жизни и творчестве Рериха, которым лишь предстояло впоследствии войти «в научный оборот». Ни слова не говоря мне, Эльфрида Васильевна провела «подготовительную работу». И однажды «раскрыла карты». Не буду длинно описывать. В результате её переговоров открылась возможность работы над кандидатской диссертацией «Центрально-Азиатская экспедиция Н.К. Рериха» в аспирантуре у доктора исторических наук Виталия Епифановича Ларичева. Вместе с В.Е. Ларичевым я побывал у патриарха сибирских историков Алексея Павловича Окладникова. И он дал «добро». Поддержал Павел Фёдорович Беликов. Были сделаны необходимые шаги. Жалеть ли, что возможность сорвалась в результате событий, связанных с «меморандумом» 1979 года? Теперь не знаю.

 

Привожу этот случай, как характерный для того времени, когда многие инициативы, связанные с именем Рериха, шли по невидимым неформальным каналам. Наталия Дмитриевна Спирина была педагогом, Евгений Маточкин – рядовым научным сотрудником, Людмила Андросова – сотрудницей аппарата Президиума Сибирского отделения Академии наук СССР. Были ещё несколько человек, которые, например, взвалили на себя махину дел, связанную с организацией Всесоюзной конференции «Рериховские чтения». Уникальность конференции состояла в том, что она проводилась вдали от столичных организаций и допускалась максимальная по тем временам вольность суждений. В рамках допустимого, конечно, но вольность. Головной научной организацией стал Институт истории, филологии и философии СОАН СССР. А в нём сотрудники сектора археологии Эльфрида Паршина, Пётр Лабецкий занимали места, значимость которых оценивалась вовсе не положением о штатном расписании. Духовное горение их было велико. Преграды преодолевались…

 

Через некоторое время после нашего знакомства, однажды, я снял с полки странную книгу-тетрадь в чёрном коленкоровом переплёте. Раскрыл – аккуратно склеенные фотостраницы книги. Пробежал несколько параграфов. Какой-то философский трактат. Отметил необычность изложения. Подошла Эльфрида Васильевна, взяла книгу и со словами «Потом почитаешь…», поставила на полку. Это была «Агни-Йога». Почему я не возмутился, поверил – потом почитаю, не знаю. Но знаю – она была права, когда в тот же вечер дала мне другие три книги – «Чашу Востока», «Первоначальные сведения по оккультизму» Папюса и Вивекананду. Все – на фотобумаге.

 

На меня обрушился мир новых, будоражащих сознание человека, воспитанного в официальной атмосфере атеизма, сфер. Мы продолжали встречаться, но потребовалось немало времени, пока я не попросил у Эльфриды Васильевны «ту» книгу. Её муж, Владимир, дал мне фотоплёнку, с которой я напечатал текст «Агни-Йоги». Дальнейшее известно тем, кто встретил Учение Живой Этики…

 

Как-то сразу сложилось, что мы никогда не обсуждали какие-то параграфы из книг Учения. Мы шли самостоятельными путями. Она полностью доверяла мне, я не чувствовал неравенства наших суждений. А ведь оно – неравенство - было, думаю я теперь. Наверное, она могла бы настаивать на собственном понимании, давать какие-то советы, учить «букве и закону». Но ей был совершенно чужд тон менторства. «Жемчуг исканий» мы перебирали самостоятельно, но и совместно. Рядом с ней возникало воодушевляющее уверенное ощущение, что мы едины в понимании духа Учения.

 

П.Ф. и Г.В. Беликовы на выставке в Академгородке.  1975 год.

П.Ф. и Г.В. Беликовы на выставке в Академгородке.  1975 год.


Летом 1975 года, когда в Академгородке проходила выставка картин Николая Константиновича, привезённых из Индии Святославом Николаевичем, туда приехал Павел Фёдорович Беликов. Как рада была Эльфрида Васильевна, что я познакомился с ним! Теперь я делился с ней дарами щедрого потока знаний, который обрушился на меня. Теперь я привёл, по её просьбе, Павла Фёдоровича к ней в гости во время «Рериховских чтений» 1976 года. Они стали переписываться.

 

В президиуме Рериховских чтений: П.Ф.Беликов, А.П.Окладников, В.Е.Ларичев, Л.В.Шапошникова. 1976 год.

В президиуме Рериховских чтений: П.Ф.Беликов,

А.П.Окладников, В.Е.Ларичев, Л.В.Шапошникова. 1976 год

 

Новосибирские «Рериховские чтения» семидесятых годов – особая и неповторимая страница в истории Рериховского движения. Не было ещё рериховских организаций, среди участников не было людей (за редкими исключениями) занимавшихся Рерихом по долгу службы. Собрались люди, увлечённые Рерихом по зову сердца. Атмосфера общего энтузиазма, братства и возвышенности витала в залах Новосибирской картинной галереи. Какие имена! Надо бы перечислить всех, но это отдельная тема. Назову только некоторые фамилии – Окладников, Алёхин, Спирина, Беликов, Шапошникова, Стукайте, Рудзите, Румянцева, Князева, Григорьева, Цесюлевич, Кашкалда, Маточкин…

 

Небольшой штрих из тех времён. Мне пришлось по какой-то причине пересесть на место в зале, прежде занятое. В перерыве заговорили с соседкой. Оказалось - Наталья Николаевна Нагорская, встречавшаяся с Рерихами на Алтае в 1926 году. Это о ней я читал в книге «Алтай-Гималаи»: «Приходит заезжая художница… Зарисовывает старые уголки: ворота, наличники окон, разные балки и коньки крыш…». И вот она рядом! Таких встреч у всех было много.

 

В зале. Рериховские чтения. 1976год

В зале. Рериховские чтения. 1976год

 

Когда под угрозой оказалось проведение Чтений в 1979 году, среди тех, кто их отстоял, была и Эльфрида Васильевна Паршина. Из её писем мне: «Не могу писать (цензура!). Л.В.[Шапошниковой] передала письмо с Аркашей, тебе – с Иришей. Рериховские чтения будут. Только бы их разрешили сделать всесоюзными. Пока в этом загвоздка… Самое главное: читала прекрасное, великолепное письмо П.Ф.Беликова. Его письмо принято за руководство к действию… Ларичев сражается. Извини за качество – пишу на коленях во время профсобрания (итоги соцсоревнования). Эх, если бы всем встретиться на Чтениях!! Хорошего настроения, или, как говорили древние, радуйся!»

 

У неё был талант – умение радоваться успехам окружающих её людей. Редкое качество. Любила радовать других. После поездки в Индию у всех наших общих знакомых оказались сувениры. «Ничего не осталось, - сказала мне виноватым тоном, - вот одна открыточка, возьми…». Тадж-Махал на открытке с тех пор со мной. Это не просто «открыточка» для меня – память о светлом человеке.

 

Она – символ лучших женщин в Рериховском движении, порой известных только близким друзьям, которые, несмотря на горы житейских забот, видят в жизни и сияющие вершины духа.

 

Из письма: «… вся в хлопотах: работаю в двух местах – в институте и оформляю выставку для Президиума, чтобы заработать пацанам на зимний приезд. Скучаю без них. Жду на каникулы. Поэтому и стараюсь. На роман (который писала в это время – А.А.) времени не остается. Полностью переделала 10 глав будущего. Осталось всего 2-3 главы, а вот сил не остается. Очень жаль, но…

 

Недавно, несмотря на жуткий «дифисит» времени, побывала на секции межнаучных контактов. Тема диспута: «Всеобщая гармония». Но об этом писать сложно. Как-нибудь потом при встрече… «Т. Доктрина» у меня. В восторге! Готовься к «Рериховским чтениям». Я очень рада, что тебя пригласили. Мы тут их пробиваем… Успехов тебе!»

 

Открытка восьмидесятых годов: «Лешенька! В самолете мне стюардесса дала газету. Я развернула её и… Это «Социалистическая индустрия» за 22 марта. Подари обязательно эту заметку Пустовойтам от моего имени. Только обязательно. Пишу сразу же, прилетев, в Новосибирском аэропорту. Э.В.».

 

Прилетела она, побывав у меня в гостях, в Хакасии. Я работал редактором студии телевидения. И взял её со своей киногруппой на съемки на Саяно-Шушенскую ГЭС. Мы ехали по благодатным землям центра Азии, где древние курганы и каменные менгиры вдоль шоссе напоминали о непрекращающемся здесь потоке жизни. По дороге разгорелся спор. Это было время, когда соседям - Алтаю - угрожала опасность экологической катастрофы – планировалось строительство Катунской ГЭС. Мы с Эльфридой Васильевной, понимая, чем это грозит, естественно, были против. Скептики братья Юрий и Алик Пустовойты исходили из принципа – партия сказала, значит, ГЭС будет. Надо же куда-то коллектив гидростроителей переводить. Эльфрида Васильевна проявила поразительную эрудицию и мышление человека подлинной культуры, отстаивая свою точку зрения. Трудно убедить людей, считающих, что шаги «цивилизации» всегда во благо. Но она никогда не сдавалась, поэтому, встретив, в газете заметку, подтверждающую нашу позицию, тут же переслала мне.

 

Кстати, роман, который она писала, был посвящён судьбе художницы, духовному развитию личности в технотронном мире…

 

Потом она переехала в Санкт-Петербург. Несколько лет назад кто-то из общих знакомых сказал мне, что Эльфрида Васильевна умерла. Потом дочь Маша подтвердила... Для меня она жива и я уверен, что рано или поздно, но мы ещё встретимся.

 

Имя Эльфрида – редкое среди поколения родившихся в конце тридцатых годов. Она появилась на свет седьмого мая в тридцать седьмом или тридцать восьмом году – семьдесят лет назад, и назвать так советскую девочку могли только родители, имеющие для того значительные основания. Вряд ли они имели в виду эльфов – благожелательных к людям духов природы, населяющих воздух, землю, горы, леса, жилища в древнегерманской мифологии. Но если верно, что имя влияет на жизнь наречённого или определяет его характер, то я склонен признать выбор имени очень удачным. Эльфрида Васильевна Паршина остаётся в моей памяти лёгким воздушным существом в человеческом облике, стремящимся к свету.

 

г. Абакан, январь 2008 года.

Фотографии автора

 

* «Не случайно картиной "Жемчуг исканий" (1924) открывается новая страница творчества Н.К. Рериха. Встреча с Индией состоялась, и Николай Константинович как бы торопится сказать, что услышанный им зов не был зовом отрешения от мира к созерцательному самоуспокоению. На картине изображены Гуру (Учитель) и ученик. Они склонились над ожерельем в поисках той жемчужины, без которой впустую был бы прожит нынешний день. Ожерелье и в восточной и в западной символике олицетворяет вечность. Поискам не суждено никогда кончиться. Ибо только познающий достоин быть учителем, и только ищущий умеет отыскать истину. Учитель и ученик изображены на фоне ослепительных Гималайских гор, покрытых вечными снегами». (П.Ф. БЕЛИКОВ, В.П. КНЯЗЕВА Николай Константинович Рерих (Самара: Изд-во "Агни", 1996. - 3-е изд., доп.)

 

 

05.04.2015 09:11АВТОР: Алексей Анненко | ПРОСМОТРОВ: 1668




КОММЕНТАРИИ (4)
  • Татьяна Бойкова05-04-2015 13:10:01

    Алексей Николаевич, как замечательно, что Вы написали о Рериховских Чтениях, о тех годах, о начале своего становления на пути, и о том человеке, который так ненавязчиво помогал Вам в этом. Прочитав о Эльфриде Васильевне Паршиной, я была восхищена ее самоотверженной работой над созданием и подготовкой выставки картин Рерихов в том далеком 1973 году, когда имя Рерихов еще мало кому было известно. Когда наш МИСР в 2010 году подготовил выставку «Рериховский Век», я была в восторге и очень гордилась
    коллективом нашего музея сумевшим осилить такое огромное дело. Но хоть это была серьезная, напряженная работа всего коллектива, но ведь дело в том, что это была работа коллектива, да и время на дворе стояло, когда о Рерихе не знал только невежественный или ленивый. А вот в те годы вытянуть и подготовить такую выставку в 150 картин из разных музеев и городов одной женщине – это какую же надо было иметь самоотверженную преданность делу.
    Сейчас часто стали поговаривать о том, что надо писать историю Рериховского Движения. Действительно надо. Надо отвлечься немного от сегодняшних дел и написать о том, что было у каждого из нас. И пусть это, на первый взгляд, может показаться мизерным в общих масштабах, масштабах центральных Рериховских центров и музеев нашей страны, но именно рядовыми и, порой, незаметными людьми двигается общее дело. Ведь ни для кого не секрет, что незаметные в общем построении винтики не дают рассыпаться всей конструкции. Так и в нашем Движении. Как бывший руководитель РО хорошо знаю, как много зависит от наших, вроде бы незаметных, ничем не выдающихся сотрудников и по сей день храню память и благодарность о них в своем сердце.
    Спасибо Алексей Николаевич, за Вашу статью, за то что Вы еще раз напомнили нам, как необходимо никого не забывать, потому что в нашей работе на общее благо, мелочей не бывает.

  • Наталия Жукова05-04-2015 15:19:01

    Алексей Николаевич, спасибо! Так прекрасно передана радостная и свободная атмосфера Академгородка... На фотографии Чтений 1976 года, рядом с Наталией Дмитриевной Спириной, кажется, Пётр Петрович Лабецкий, работавший в Институте археологии.

  • Наталья Калинина05-04-2015 15:50:01

    Алексей Николаевич, большое спасибо за Ваши прекрасные воспоминания! Они написаны на такой высокой, светлой ноте, какой не хватает нам в наши дни! Интересно, что пару лет назад студенты подарили мне тот самый номер альманаха "Прометей", о котором Вы пишете - и портрет Н.К.Рериха на 233 стр., и "Листы дневника" в нем. Теперь, после прочтения Вашей статьи, этот номер наполнился для меня новым, более богатым смыслом. Большое спасибо Вам за это! Новых творческих успехов Вам в обогащении наших знаний об истории Рериховского движения!

  • Кондюрин Владимир16-04-2015 08:56:01

    Алексей Николаевич, спасибо Вам за интересный материал и рассказ о замечательном подвижнике Эльфриде Васильевне Паршиной! Имя ее нужно сохранить для потомков!
    Предлагаю на его основе написать статью в Википедии о Рериховском движении в Сибири.

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «История РД »