Выставка «Мы — дети Космоса» открылась в Берёзовском (Кузбасс). Выставка «Пакт Рериха. История и современность» в Волосовской школе искусств (Ленинградская область). Вышел в свет сборник «Пакт Рериха: вчера, сегодня, завтра. 115 годовщина экспедиции Рерихов “По старине”…». Вышел в свет научный сборник «Л.В.Шапошникова: ученый, мыслитель, общественный деятель...». Второе секционное заседание Международной междисциплинарной конференции «Россия-Восток: искусство, философия, культура» в Международном Мемориальном Тресте Рерихов (Индия). В Республике Беларусь проходит выставка изданий Международного Центра Рерихов. Новости буддизма в Санкт-Петербурге. Помощь Международному Комитету по сохранению наследия Рерихов. «Музей, который потеряла Россия». Виртуальный тур по залам Общественного музея им. Рериха. МЦР. Вся правда о Международном Центре Рерихов, его культурно-просветительской деятельности и достижениях. Фотохроника погрома общественного Музея имени Н.К. Рериха.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



По поводу специального выпуска "Новой газеты" это вне Живой Этики – это вне Этики вообще. Ю.В.Линник


Пресс-релиз Международного комитета гражданской дипломатии и Международного фонда гуманитарных инициатив.

 

«Новая газета» опубликовала клеветнический по своему содержанию специальный выпуск на восьми страницах под общим заголовком «Этика лженауки» (23.11.2006).

Эта публикация направлена против новаторских идей Владимира Росова и призвана оклеветать учёного, очернить его докторскую диссертацию, посвящённую экспедициям Н. К. Рериха в Центральную Азию в 1920-е и 1930-е годы. Инициатором этой травли является общественная организация «Международный центр Рерихов» (МЦР) в лице, прежде всего, её президента – бывшего посла Ю. М. Воронцова. При этом не менее агрессивно ведет себя и вице-президент Центра Л. В. Шапошникова, ставшая фактически его хозяйкой и рассматривающая наследие Рерихов как свою собственность.

 

Названная публикация – это одновременно грубый пасквиль и против Международного фонда гуманитарных инициатив и лично его президента Н. С. Дико, бескорыстная подвижническая деятельность которых, в том числе и связанная с рериховским наследием, хорошо известна. Кстати, в отличие от самих пасквилянтов в трудный для наследия Рерихов советский период Н. С. Дико мужественно действовал против антирериховского натиска партийных идеологов и КГБ СССР.

Причиной этого злобного выступления МЦР стал распространенный в октябре 2006 года Международным фондом гуманитарных инициатив и Международным комитетом гражданской дипломатии и подписанный Н. С. Дико пресс-релиз «Наследие великого русского мыслителя-гуманиста, художника, ученого Николая Рериха и его семьи принадлежит всему человечеству и каждому из нас, а не Людмиле Шапошниковой, превратившей Международный центр Рерихов в свою вотчину. Её старания монополизировать это наследие, как и недостойные методы борьбы со своими оппонентами, чужды принципам жизни всех Рерихов».

Организованный Ю. М. Воронцовым и Л. В. Шапошниковой пасквиль и их другие аналогичные действия, последовавшие вслед за этим, подтверждают правильность оценок в отношении МЦР, данных в названном пресс-релизе.

 

Москва, 10 января 2007 года
Исх. № 3196

Для контактов: Телефон/факс: (495) 938 12 93

 

 

Материалы о жизни и творчестве Николая Дико

 

____________________________
Дата публикации 07.01.07

 

ЭТО ВНЕ ЖИВОЙ ЭТИКИ – ЭТО ВНЕ ЭТИКИ ВООБЩЕ Ю.В.ЛИННИК.

(О разнузданной кампании, развязанной МЦР против В. А. Росова) — открытое письмо в "Новую газету"

 

В начале сентября 2006 г. мне позвонили из Международного центра Рерихов (МЦР). На проводе был Александр Витальевич Стеценко, заместитель генерального директора музея имени Н. К. Рериха. Он передал мне предложение своего руководителя Людмилы Васильевны Шапошниковой срочно приехать в Москву. О цели было умолчано. Увы, по ряду обстоятельств я не мог откликнуться на этот призыв, однако согласился принять А. В. Стеценко у себя в Петрозаводске. К этому человеку я проникся симпатией. Ему присуща искренняя, чётко мужская преданность делу. Хотя само дело мне сразу показалось сомнительным. А. В. Стеценко сходу предложил мне отозвать из Высшей аттестационной комиссии (ВАК) мой положительный отзыв на блестящую диссертацию В. А. Росова.

 

Я опешил. От меня требуют предать человека? Вместе с тем я сочувственно отнёсся к озабоченности МЦР. Причина этому, прежде всего, – моё глубокое уважение к Л. В. Шапошниковой. Я сохраняю его и сейчас. В этой двойственной ситуации я попытался найти компромисс, взяв на себя роль своего рода буфера, призванного хоть как-то смягчить конфронтацию между МЦР и В. А. Росовым.

 

Я попросил А. В. Стеценко изложить своё кредо. Вот оно в моём кратком изложении:

1. В деятельности Н. К. Рериха культура стоит над политикой.

2. Экспедиции Н. К. Рериха носили комплексный, а не узко политический характер.

3. Новая Страна – проект, обращённый в будущее.

 

Услышав эти тезисы, я вздохнул с облегчением. Ну кто же будет возражать против них? Вся разноплановая деятельность В. А. Росова является раскрытием этих бесспорных положений. Поэтому я поддержал МЦР в его общих установках, призвав В. А. Росова к солидаризации, будучи твёрдо убеждён в том, что он поймёт мою позицию.

 

В разговоре с А. В. Стеценко я обратился к имевшемуся у меня тексту диссертации В. А. Росова. И тут обнаружилось, что этого текста в МЦР не читали. Неужели огромная рецензия на диссертацию Росова объёмом около 350 печатных страниц, направленная в ВАК, была написана только на основании автореферата? Это мне показалось чем-то фантасмагоричным. О какой научной добросовестности тут можно говорить?

 

А. В. Стеценко попросил меня предоставить текст диссертации в МЦР. Как я должен был поступить? Считая науку открытой системой, я являюсь противником всяких утаиваний. Отказать МЦР в его просьбе я не мог из соображений научной этики. Кроме того, я надеялся, что знакомство с диссертацией убедит Л. В. Шапошникову в главном для меня: опасения МЦР относительно того, что труд Росова наносит ущерб нашему общему делу, абсолютно неадекватны.

 

По просьбе А. В. Стеценко я заверил своё письмо – но не у нотариуса, как он хотел, а по месту работы. Очень быстро я убедился в наивности своих действий – и для этого сам А. В. Стеценко дал два повода:

1. Перед отъездом он сказал, что диссертация была «заказана» Росову – и в этом нелепом подозрении меня пронзило нечто болезненное, аномальное, иррациональное. Стало страшно.

2. А. В. Стеценко оставил мне отзыв Ю. М. Павлова, адресованный в ВАК. Прочтя его уже после отъезда А. В. Стеценко, я пришёл в ужас: в каком обществе я оказался? Вот резюме этого отзыва. Используя малоизвестную (и малоудачную – на что в своё время обратил внимание А. Дж. Тойнби) терминологию выдающегося русского социолога П. А. Сорокина, Ю. М. Павлов сталкивает лбами Восток и Запад: Востоку присущ идеациональный, а Западу – чувственный характер. Первое хорошо – второе плохо. Это старая песня. И глубоко реакционная по своей сути. В. А. Росов якобы не понял идеациональные устремления Н. К. Рериха. Реальность гораздо сложнее всех этих дихотомий. Замечу, что по П. А. Сорокину идеациональной культуре соответствует теократия – Ю. М. Павлов считает таковую оптимальной для России, которую он однозначно относит к Востоку? Отзыв Ю. М. Павлова полон ненависти к демократии. Закономерно, что он оказался одним из организаторов травли В. А. Росова, в которой со всей очевидностью обнаруживается антидемократический дух МЦР: там торжествует тоталитарный монополизм, заявляющий свои исключительные права на наследие Н. К. Рериха – там и слышать не хотят про диалог, терпимость, плюрализм мнений. Благодаря злополучной публикации в «Литературной газете» (№ 38, 20.09-26.09.2006) моё имя оказалось рядом с именем Ю. М. Павлова. Я решительно отмежёвываюсь от его взглядов.

 

В. А. Росов проявил толерантность по отношению ко мне. Я принял участие в организованной им конференции, выступил там с докладом. Наше общение осталось дружеским. Но ведь так и должно быть в науке. Почему нельзя одновременно сотрудничать с Государственным музеем Востока (ГМВ) и Международным центром Рерихов, сохраняя нейтралитет в споре между ними, который мне кажется не главным для существа дела? В ГМВ понимают это – в МЦР понимать не хотят. Моя заранее объявленная лекция была запрещена руководством МЦР. Мне казалось, что до такой мелочности там не дойдут, но я ошибся. От меня взяли, что надо – и теперь можно вышвырнуть вон. Формально тут можно говорить о циничной подлости, но в моей системе отсчёта здесь имеет место другое – нечто патологическое, нездоровое. Я искренне сострадаю МЦР. Он переживает глубокий кризис. Больным надо сочувствовать.

 

Не рискую быть диагностом, но мне кажется, что корни этой болезни – в квазирелигиозном отношении к Рерихам: каждое новое слово о них воспринимается с ненавистью как покушение на святыню. Сознание такого типа не способно к самокритической рефлексии. Так было – и так будет. Нуминозное сознание имеет право занять своё место в ноосфере. Но не поглотить её!

 

Хочу обобщить свои мысли о диссертации В. А. Росова и о критике на неё, развёрнутой МЦР:
1. В. А. Росов прекрасно чувствует многомерность Н. К. Рериха. Но его диссертация – специализированное исследование, в котором выделен один аспект: геополитические взгляды художника. Этот аспект исследован с абсолютной методологической корректностью, которая начисто отсутствует у оппонентов В. А. Росова из МЦР: к диссертации они предъявляют претензии, не соответствующие её строго выдержанному профилю.

 

2. Перед нами источниковедческая по своему характеру работа. В. А. Росов вводит в оборот науки огромное количество новых фактов. Документальное подтверждение этой информации весьма убедительно. Что делать, если факты не нравятся? Если они не согласуются с привычной схемой? Самое разумное тут – адаптация к фактам: попытка дать им правильный контекст. МЦР не захотел встать на этот путь. Воюя с В. А. Росовым, он по сути борется с объективными фактами, чем ставит себя вне науки.

 

3. В. А. Росова упрекают в том, что он «отринул Живую Этику» (Новая газета. №89, 23.11-26.11.2006. Специальный выпуск. С.I). Это спорно. Апелляции к текстам Живой Этики были бы неуместны в специализированном источниковедческом труде. В. А. Росов исследует архивные источники, тогда как принято считать, что источник Живой Этики – трансцендентные уровни бытия. В сознании своих адептов Живая Этика имеет статус откровения. Это правомерно. Но в исторической науке необходима демаркация между эмпирическим и метафизическим. Если бы Росов не провёл такой демаркации, то я бы не поддержал его работу. Критики В. А. Росова пишут о том, что он игнорирует «эволюцию миров иного состояния материи, которые взаимодействуют с планетой и человечеством» (Там же. С.IV) – исторической науке только того и не хватало, чтобы она распространила свою компетенцию на эти запредельные миры. Если я скажу, что данное требование к В. А. Росову носит бредовый характер, то это будет не оскорблением, а констатацией клинической реальности.

 

4. В. А. Росов не спешит с обобщением широчайшего массива выявленных им фактов. Эти обобщения делают за него оппоненты из МЦР, стараясь очернить великолепное исследование. Поднятый В. А. Росовым материал требует взвешенного осмысления. Замечательной особенностью диссертации является вероятностный тон её некоторых разделов. Почему это так не нравится сотруднику Института русского языка Л. Шестаковой, включившейся в дружный хор хулителей В. А. Росова? Её «лингвистический» анализ диссертации просто смехотворен. Честно выполняя соцзаказ, Л. Шестакова корит диссертанта за «предположительную модальность» (Там же. С.VI) – слишком часто в его словаре встречаются выражения типа «возможно» и «вероятно». Но именно на таком языке должен говорить учёный-историк, когда он вторгается в новую область, полную неожиданных парадоксов и не допускающую однозначных оценок. Это язык пробабилизма. Именно на нём современная наука смогла сказать о многих важных вещах.

 

5. В атаке на В. А. Росова, предпринятой МЦР, есть какая-то лютость, какое-то бешенство. Тут зашкаливает за все человеческие нормы! Для меня очевидно, что между Живой Этикой и этикой МЦР – бездонная пропасть. Но к этому надо подойти извинительно и снисходительно. Вполне законно сакрализованное отношение к удивительной семье Рерихов. МЦР культивирует именно такое отношение. И это его право. Но проблематика, которую ставят Рерихи, допускает и позитивистский, даже критический подход к себе. Замечу, что такого критицизма в работе В. А. Росова нет – сохраняя научную беспристрастность, он положительно оценивает миссию Рерихов и в целом, и в тех её спорных ракурсах, которые им выявлены с мужеством настоящего учёного. Крайне неприятно, что МЦР озабочен вовсе не тем, чтобы установить истину как таковую, – изо всех сил он давит на ВАК, желая подвигнуть его на завал диссертации В. А. Росова. Жаль, что свои несомненные организаторские способности глубоко чтимая мной Л. В. Шапошникова направила на масштабную дискредитацию В. А. Росова – это позорная страница в истории МЦР.

 

Противостояние В. А. Росова и МЦР – это антитеза науки и фанатизма.

 

Я решительно занимаю сторону науки.

Ю. В. Линник,
доктор философских наук,
директор Музея космического искусства им. Н. К. Рериха

Дата публикации 29.12.06

 

 

 

Защита по Росову.
Ответные публикации в защиту Владимира Росова в Литературной газете.

Не культура, а политика

 

В «Литературной газете» (№ 38, 20 сентября 2006 г.) опубликована статья трёх докторов наук – В. Н. Тугужековой, Ю. М. Павлова и В. В. Фролова «Культура, не политика...». Эта публикация даёт мне моральное основание обратиться в редакцию с ответной статьёй, поскольку затронуто не только моё имя, но и прежде всего имя нашего великого соотечественника Н. К. Рериха. Читателям следует знать, в чём заключён нерв проблемы и почему открыто «докторское дело» по разоблачению автора диссертации, посвящённой экспедициям Н. К. Рериха в Центральную Азию.

 

Главный мотив конфликта лежит в самом рериховском движении. В начале 1990-х годов в России появилась новая общественная организация Международный центр Рерихов (и при ней музей Н. К. Рериха), возглавляемая единоличным лидером Л. В. Шапошниковой. На волне «передела собственности» эта организация заявила свои претензии Государственному музею Востока и потребовала передать ей из Государственного музейного фонда РФ 282 картины художников Н. К. Рериха и С. Н. Рериха. Такое требование, конечно, есть не что иное, как попытка людей с материальным сознанием отнять у собственного народа принадлежащие ему культурные сокровища. (Достаточно напомнить: аукционная стоимость одной картины Рериха крупного размера превышает миллион долларов.) Судебный процесс за обладание картинами длился более десяти лет и закончился бесславно для Международного центра Рерихов (МЦР). Точку поставил Федеральный арбитражный суд Московского округа. Постановлением суда от 9 октября 2001 г. № КГ-А40/5622-01 вопрос о претензиях МЦР был окончательно закрыт.

 

Как заведующему отделом «Наследие Рерихов» в музее Востока, в последние годы мне приходилось отстаивать интересы нашего учреждения и даже обращаться в этой связи в прессу (см. газета «Культура», 11.03.2004, № 10). Вскоре после защиты диссертации МЦР в феврале 2006 года начал специальную кампанию, чтобы оказать давление на Высшую аттестационную комиссию Министерства образования и науки РФ. Руководство МЦР направило соответствующие указания в свои подведомственные общества по всей стране, дабы организовать поток писем в ВАК. Цель этой акции – разоблачить автора диссертационного исследования и доказать, что диссертация о Рерихе «неудачная». Действительно, за полгода в ВАК поступили многочисленные письма, среди которых оказались и рецензии трёх вышеупомянутых авторов, написавших статью в «Литературной газете». Самым плодовитым оппонентом стала Л. В. Шапошникова, вместе с письмом на бланке МЦР она составила «приложение» на 347 листах, где якобы развенчала концепцию автора диссертации и в качестве доказательства приложила три тома своей книги о Рерихе «Великое путешествие». И теперь, когда ВАК вот-вот должен принять окончательное решение об утверждении диссертации, в газете появляется приговор профессорской «тройки». Как человеку заинтересованному, мне хотелось бы разобраться в происходящем и понять, где здесь культура, а где политика.

 

Как в науке, так и в обычной жизни постоянно идёт борьба старого и нового. Часто заскорузлое сознание не принимает идей, выходящих за пределы общепринятых догм. В рериховском движении некоторые представители старшего поколения тоже ратуют за привычную стабильность. Рерих-политик не вмещается в «художественные» рамки. Тем не менее художник может иметь государственное мышление и быть политиком. Наш российский гений академик В. И. Вернадский утверждал, что в будущем, в эпоху грядущей ноосферы (от греческого «ноос» – царство разума), страной будут управлять учёные и поэты. Понимание фигуры Рериха постоянно эволюционирует. Разве Пакт Рериха о защите культурных ценностей во время вооружённых конфликтов не относится к разряду политических проектов?.. Конвенция Пакта и Знамени мира в Вашингтоне только подтверждает такое положение, а вовсе не опровергает его. В 1935 году Пакт Рериха подписали 21 государство Северной и Южной Америки в присутствии президента США Франклина Рузвельта и министра сельского хозяйства Генри Уоллеса. Вместе с тем жена художника Е. И. Рерих, поддерживая переписку с Рузвельтом, советовала ему выступить инициатором создания конфедерации латиноамериканских стран, которая в будущем сможет противостоять разрушительным тенденциям в Европе (фашизму). Это – настоящая политика.

 

Рерихам принадлежит идея «Новой Страны», обновлённой России, территориально связанной с Сибирью и Азией. Такое новое государственное образование было тесно увязано с социальной активностью Н. К. Рериха – концессиями на Алтае, кооперативами в Маньчжурии, кооперативным банком в Монголии. Вся эта деятельность шла на фоне двух экспедиций в Центральную Азию – Тибетской (1925–1928) и Маньчжурской (1934–1935). Бесспорно, существовала иерархия ценностей, примат культуры и духа, ибо венчает многотрудный путь Рерихов учение «Живой Этики». Здесь всё ясно. Однако понятно и другое – мысль о «Новой Стране» как некая национальная идея на современном этапе развития нашего общества может оказаться спасительной. Это уже область идеологии. Но тогда что выпадет на долю лидеров МЦР с их представлениями о Н. К. Рерихе исключительно как о художнике? Они останутся не у дел. Они ещё полны желаний и хотят иметь почёт, заслуги, ордена и власть, в том числе духовную. «Новая Страна» Рериха не оставляет им ни малейшего шанса быть значительными и великими.

 

Следует отдать должное: создание общественного музея Н. К. Рериха в Москве является большой заслугой Л. В. Шапошниковой. Пусть процветает общественный музей, если нет государственного музея. Однако после возведения стен великолепного здания строители обязаны наполнить его культурой, основанной на единении и любви. Когда натура руководителя склонна к разрушению основ, попираются законы морали. Живая Этика подменяется сектантством. В этом и состоит сегодня трагедия рериховского движения. Так что всё дело не в науке и не в культуре, а в политике местного масштаба.

Владимир РОСОВ, завотделом «Наследие Рерихов» Государственного музея Востока.

 

Любая информация ценна

 

ился со статьёй «Культура, не политика...» в «Литературной газете» от 21 сентября с. г. и считаю необходимым ответить, несмотря на то что статья представляет собой нападки не на меня непосредственно, а на другого человека.
Несколько лет назад Международный центр Рерихов (Москва) объявил Владимира Росова их врагом – особенно после публикации его книги «Николай Рерих, Вестник Звенигорода» в двух томах в 2002 и 2004 гг. Эта книга противоречит тщательно сконструированной МЦР истории жизни и творчества Николая Константиновича Рериха. Очередная атака на В. Росова имеет целью разрушить его научную карьеру, и именно это побудило меня написать данное письмо.

 

Три автора статьи выражают притворное возмущение тем, что В. Росов в своих исследованиях не использовал архивы МЦР. (Мне кажется чрезвычайно странным, что они вообще цитируют рукопись диссертации. На мой взгляд, это нарушение этики, а возможно, и закона.) Однако г-н Росов прекрасно знал, что, будучи публично объявленным врагом, он не получил бы от МЦР разрешения работать в их архивах. Что кажется мне ещё более странным, – это то, что авторы статьи не потрудились заглянуть в их собственные архивы. Сделай они это, их критика стала бы просто невозможной. Музей Н. К. Рериха в Нью-Йорке обладает большим архивом, открытым для исследователей и просто для всех интересующихся, и большая часть материалов в архивах МЦР и Музея Рериха в Нью-Йорке дублирует друг друга. Большинство материалов, привезённых Рерихами с собой в США из России в 1920 году, всё ещё находятся в наших архивах. Вся корреспонденция между Рерихами в Индии и их сотрудниками и друзьями за рубежом хранилась – в оригиналах и копиях – в двух архивах: в Нью-Йорке и в Индии (индийский архив позднее был передан России и сейчас находится в МЦР). Много тысяч страниц архивных документов, таким образом, существуют в двух экземплярах. Наш архив отнюдь не является маленьким и малодоступным, как утверждают авторы статьи. М-р Росов в течение нескольких лет имел к нему свободный доступ. Любой исследователь жизни и творчества Н. К. Рериха может найти в разных архивах достаточно информации, подтверждающей то, что пишет В. Росов. Н. К. Рерих на самом деле был очень заинтересован и активен в политике, финансовой деятельности, промышленности, предпринимательстве и даже в военном деле, занимаясь самыми разными проблемами войны и мира, – и всё это вместе с его культурной и духовной борьбой определяет его деятельность в течение всей жизни в анналах истории. Любая дополнительная, новая информация об этих аспектах чрезвычайно важна и расширяет понимание жизни и трудов Н. К. Рериха.

 

Например, в процессе подготовки их главной экспедиции в Центральную Азию Рерихи создали в Нью-Йорке две деловые корпорации. Эти компании, «Ур» и «Белуха», имели целью проводить широкое деловое предпринимательство на территории Советского Союза – в областях лесоводства, горнодобывающей промышленности, транспорта, строительства, сельского хозяйства и др. Подписи обоих Рерихов, Николая Константиновича и Елены Ивановны, стоят на документах о создании и регистрации этих корпораций. Когда по окончании экспедиции Н. К. Рерих приехал в Нью-Йорк, он выступил перед советом директоров корпорации «Ур», рассказав о широком спектре деловых возможностей и перспектив.

 

Второй пример: когда Рерих уехал из США в 1934 году в Маньчжурскую экспедицию, его первая деловая встреча была в Японии с военным министром Хаяши, и целью встречи было определение цели его путешествия, а именно: исследование возможностей создания нового государства в этом регионе Азии в целях, ещё недостаточно изученных, и определение этих целей является предметом исследований В. Росова – и, мы надеемся, и других учёных. Наука требует от исследователей готовности идти туда, куда ведут факты, и иногда приходить к заключениям и выводам, которые могут казаться удивительными и, возможно, трудноприемлемыми.

 

Всё это авторы статьи прекрасно знают – если они вообще знают о жизни Н. К. Рериха. Доказательства находятся в их собственных архивах, если бы они хотели найти это доказательства. Таким образом, статья направлена против серьёзного учёного и писателя, который посвятил всю свою жизнь исследованиям во всех архивах, к которым он только мог получить доступ, – архивам как широко известным, так и малоизвестным, как в России, так и за её рубежами, – и опубликованию результатов своей работы в книгах и научных журналах. М-р Росов использовал источники, доступные в двадцати русских архивах. Из зарубежных архивов он использовал только шесть (в Англии, Индии и США).

 

Относительно обвинения В. Росова в умалении репутации Рериха тем, что Росов в своей диссертации ограничивается исследованием, сконцентрированным на определённых аспектах деятельности Рериха, я не вижу смысла и необходимости для автора диссертации повторять то, что уже так часто публиковалось. Целью всей научной работы В. Росова всю его жизнь было искать новую информацию и публиковать её, таким образом обогащая и расширяя, а никак не умаляя знания о Н. К. Рерихе.

 

Я знаю м-ра Росова лично в течение уже двадцати двух лет и всегда был убеждён в его искренности, честности и преданности истине. Это учёный, преданный своей работе, серьёзный и глубокий исследователь, который может выдержать любую проверку характера и знаний. Было бы просто позором, если люди, посвятившие свою энергию разрушению научной карьеры м-ра Росова, преуспеют в этом, – особенно если они используют для этого материалы, не имея на то права.

 

Дэниэл ЭНТИН, директор Музея Н. Рериха, НЬЮ-ЙОРК

 

Уважаемый господин главный редактор! Убедительно прошу опубликовать мою реплику по поводу докторской диссертации В. А. Росова.

Я русский поэт-гуманист – и мне не пристало участвовать в коллективной охоте (травле). Отрывок из моего письма оказался пристёгнутым к статье трёх докторов, дух которой напоминает времена гонений на Пастернака, Солженицына, Сахарова.

Это мракобесная статья. А по своим качествам – графомания. Это объективно. Критериев профессионализма статья не выдерживает.

Присовокупив меня к сим персонам, уважаемая «ЛГ» нанесла мне колоссальный моральный ущерб.

Дело вашей чести – исправить положение.

Вас ввели в заблуждение.

Юрий ЛИННИК, доктор философских наук, член СП СССР, ПЕТРОЗАВОДСК

 

Дата публикации 14.11.06
по материалам
"Литературной газеты"

* * *

Пресс-релиз Международного фонда гуманитарных инициатив и Международного комитета гражданской дипломатии

 

Наследие великого русского мыслителя-гуманиста, художника, ученого Николая Рериха и его семьи принадлежит всему человечеству и каждому из нас, а не Людмиле Шапошниковой, превратившей Международный центр Рерихов в свою вотчину. Её старания монополизировать это наследие, как и недостойные методы борьбы со своими оппонентами, чужды принципам жизни всех Рерихов Пресс-релиз Международного фонда гуманитарных инициатив и Международного комитета гражданской дипломатии.

 

Международный фонд гуманитарных инициатив и Международный комитет гражданской дипломатии немало сделали для того, чтобы наследие великого русского мыслителя-гуманиста, художника, ученого Николая Рериха и его семьи стало достоянием русского и других народов бывшего СССР. Поэтому наши организации не могут равнодушно относиться к тому, что вице-президент Международного центра Рерихов (МЦР) Людмила Шапошникова, превратившая его в свою вотчину, всячески пытается принадлежащее всему человечеству и каждому из нас наследие Рерихов монополизировать и недостойными методами борется со своими оппонентами. Постоянно проявляя чуждое духу этого наследия тщеславие, она искажает подлинную суть и историю Рериховского движения.

 

Наследие Рерихов, особенно идейное, долгие годы в СССР было фактически под запретом. Только в 1974 году выдающемуся общественному и государственному деятелю, лауреату международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» Н. В. Поповой, возглавлявшей в те годы Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами (ССОД), при поддержке директора Института востоковедения АН СССР академика Б. Г. Гафурова, удалось прорвать эту блокаду. Преодолев мощное сопротивление идеологов-догматиков, они добились принятия постановления ЦК КПСС о праздновании в Советском Союзе 100-летия со дня рождения Н. К. Рериха. Юбилейные торжества дали не только большой импульс работе по изучению и распространению рериховского наследия, но и главное – они, по сути, легализировали эту деятельность. Хотя, следует отметить, что и позже имели место рецидивы преследований на местах с участием органов КГБ СССР.

 

Прорыв антирериховской блокады был подготовлен смелыми публикациями прежде всего старейшего в СССР Рериховского общества Латвии, писателя П. Ф. Беликова (Эстония), поэта и писателя В. М. Сидорова, В. П. Князевой (Русский музей в Ленинграде) и других подвижников. Значительную роль в продвижении рериховских идей после юбилея сыграл созданный по поручению Н. В. Поповой за счет средств ССОДа документальный фильм-исследование «Николай Рерих» (авторы: Р. А. Григорьева, В. С. Квас, О. Ф. Мартынов Р. П. Сергиенко, Л. В. Шапошникова).

 

Творческие исследования разных сторон деятельности Рерихов развернулись в Сибирском отделении и Бурятском филиале АН СССР, Дипломатической академии МИД СССР. Начатая в Новосибирском Академгородке традиция проведения «Рериховских чтений», продолжилась в Улан-Удэ, а затем в формах «Рериховских встреч» и научно-практических конференций в Барнауле, Горно-Алтайске, Миассе (Урал), Ленинграде, Москве. Заметный вклад в них внесли Музей-усадьба Н. К. Рериха «Извара» и созданная позже Международная лига защиты культуры (М. Н. Чирятьев).

 

В 1979 г. в Государственном музее Востока усилиями О. В. Румянцевой был открыт мемориальный кабинет Н. К. Рериха, сосредоточивший в себе большой творческий потенциал. На его базе постепенно подготавливались условия для создания государственного музея Рериха. Однако в 1989 г. в этот созидательный процесс вмешались Р. Б. Рыбаков и Л. В. Шапошникова, которые перехватили инициативу в Совете Министров СССР. Добившись финансирования от Советского фонда мира, они перевезли из Индии картины, другие реликвии Н. К. Рериха и его семьи и создали при нем Советский фонд Рерихов и общественный музей Н. К. Рериха.

 

Рериховская общественность страны была введена в заблуждение, поскольку известное письмо «Медлить нельзя!», приписываемое авторству С. Н. Рериха, на самом деле, по многим сведениям, было подготовлено Р. Б. Рыбаковым. В тексте этого письма сообщалось о назначении Л. В. Шапошниковой директором общественного музея Н. К. Рериха, куда Святослав Николаевич намеревался передать наследие своих родителей, в том числе, картины и архивные материалы (что впоследствии и было сделано). В начале 1990-х тяжелая болезнь С. Н. Рериха не позволила ему дать окончательные распоряжения по наследству. Именно поэтому официальное завещание до его смерти не было юридически правильно оформлено. Вполне возможно, он не сделал этого, понимая истинное положение дел в руководстве созданного Международного центра Рерихов (к тому времени двое других доверенных лиц С. Н. Рериха, помимо Л. В. Шапошниковой, отвечавшие за переданное им в Россию наследие, были изгнаны из СФР и МЦР).

 

Силовые методы управления Л. В. Шапошниковой привели к тому, что кадровый состав МЦР и музея Н. К. Рериха неоднократно полностью менялся. При этом преобразование Советского фонда Рерихов в Международный центр было осуществлено с явным нарушением законодательства. В начале 1990-х годов вице-президент МЦР Людмила Шапошникова потребовала передать возглавляемой ею общественной организации 282 картины Н. К. и С. Н. Рерихов из фондов Государственного музея Востока. Однако судебные иски к Музею Востока не были удовлетворены судами всех инстанций.

 

МЦР, претендуя по сути на право распоряжаться по своему усмотрению духовным и материальным наследием Рерихов даже во всемирном масштабе и определять «правильность» взглядов на него действующих независимо от этого Центра людей, начал откровенную конфронтацию с известными исследователями творчества Рерихов и издателями их трудов – директором Музея Николая Рериха в Нью-Йорке Дэниэлем Энтиным, издателем Дмитрием Поповым, ученым Владимиром Росовым и даже искусствоведом Евгением Маточкиным.

 

Весьма агрессивные действия также предприняты МЦР в феврале - марте 2006 года в связи с защитой докторской диссертации В. А. Росовым «Русско-американские экспедиции Н. К. Рериха в Центральную Азию». МЦР начал травлю автора новаторской диссертации, которая успешно была защищена в Санкт-Петербургском государственном университете. Большинство рериховских обществ, подведомственных МЦР, получило указания из Москвы направлять письма в Высшую Аттестационную комиссию Министерства образования и науки РФ (ВАК) с тем, чтобы воспрепятствовать присвоению В. А. Росову звания «доктора наук». От имени МЦР «разоблачающее» письмо в ВАК подписали президент Ю. М. Воронцов, вице-президент Л. В. Шапошникова и секретарь В. В. Фролов. Вместо открытых, публичных научных диспутов они стали на путь недостойной закулисной борьбы.

 

Продолжая эту кампанию, МЦР инициировал в «Литературной газете» публикацию В. Тугужековой, Ю. Павлова и В. Фролова «Культура, не политика… К вопросу о неудачной диссертации о Николае Рерихе» («ЛГ», № 38, 20.09.06). В этой статье авторы безосновательно критикуют В. А. Росова и безуспешно пытаются убедить читателей в том, что Н. К. Рерих являлся лишь художником и общественным деятелем. Они категорически отрицают широту личности Рериха и масштаб его международной деятельности, которая включает и политику, и экономику, и дипломатию. (Кстати, еще до В. А. Росова это убедительно показали участники проведенного в 1988 году в Дипломатической академии МИД СССР Международного научно-практического семинара «Творческое наследие семьи Н. К. Рериха и гуманизация международных отношений»). Статья в «ЛГ» опубликована специально в тот момент, когда ВАК должен принять окончательное решение об утверждении диссертации В. А. Росова, и фактически ставит своей целью повлиять на это решение. После выхода статьи в «ЛГ» МЦР в связанные с ним рериховские общества разослал уведомление с указаниями «организовать поддержку этой статьи со стороны академиков и докторов наук из университетов и академий». Недостойная кампания в отношении ученого-новатора, организованная МЦР, не имеет ничего общего с наукой и научной дискуссией, да и с элементарной человеческой порядочностью.

 

Международный центр Рерихов, ставший вотчиной Л. В. Шапошниковой, все больше превращается в сектантскую организацию, не совместимую с идейными и нравственными принципами семьи, имя которой он носит. Об этом стоит задуматься рериховской общественности и всему культурному сообществу России.

 

Москва, 16 октября 2006 года
Исх. № 3172

 

Настоящий пресс-релиз распространён
президентом Международного фонда
гуманитарных инициатив,
координатором Международного комитета
гражданской дипломатии
ДИКО Николаем Сергеевичем.

 

Телефон/факс: (495) 938 12 93;
E- mail: ndiko@mail.ru

17.10.2006 19:15АВТОР: Ю.В. Линник | ПРОСМОТРОВ: 1745




КОММЕНТАРИИ (0)

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «Точка зрения »