М.В. Ломоносов и его вклад в естествознание. В.А. Перцов. Одиночество гения (о Ломоносове). Юрий Ключников. Добровольное пожертвование. Знамя Мира – красный крест Культуры. М.П. Куцарова. Звездное небо Михайлы Ломоносова. К 300- летию со дня рождения. Разрушение музея Рериха: игра по-крупному. Елена Кузнецова. Добровольное пожертвование. Чудеса и не только. Следы Ангелов. Отвергнутый Вестник. Л.В. Шапошникова.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



О чувствознании и не только. Андрий Будугай


Сергию Левицкому,
черкасскому пилигриму

 

Прежде, чем я начну излагать некоторые мои мысли о чувствознании, скажу, что в рассказе Ивана Антоновича Ефремова «Путями старых горняков» меня поразило одно место, которое я хочу полностью процитировать.

Предварительно сообщу, что речь от первого лица ведёт геолог (главный герой рассказа), который встретился в посёлке Горном с девяностолетним бывшим штейгером Корнилом Поленовым, влюблённым в горное дело не меньше главного героя:

«Я узнал недавно, что Поленов был последним из целого поколения крепостных штейгеров медных рудников. Знания передавались по наследству от деда к отцу, от отца к сыну. В примитивном горном хозяйстве штейгер был одновременно и маркшейдером, и пробщиком руды, и руководителем бурения – словом, универсальным горным специалистом».

Среди услышанного героем этого рассказа от старика были такие слова:

«Многолетняя, с детства воспитываемая практика работы под землёй выработала у Поленовых особое чутьё, про которое старик рассказывал так: – Теперь пошли эти теодолиты, буссоли... Сорок раз вычисляй да исправляй, пока уверишься, что правильно наметил выработку. Если жилу какую-нибудь нужно проследить, куда она, родимая, ушла, начинают горную геометрию разводить, чертят, вычисляют. А вот мы – мой отец да и я – как работали? Походишь под землёй, примеришься и чувствуешь, куда подкоп вести, особенно если на сбойку со встречной или старой работой.

Это чутьё горное нас никогда не обманывало. Сам, небось, видел, какие выработки прокладывали. У меня-то его меньше осталось – с буссолью заставляли работать, – но и то иной раз знаю: врет инструмент; ошибки найти не могу, а знаю – врёт. Походишь, породу пощупаешь, куда прожилки направлены, куда зерно укрупняется. Начнёшь раздумывать, и такая уверенность придет, что прямо приказываю: бей квершлагом сюда вот! И всегда правильно угадывал, а почему – сам объяснить не могу.

А то вот видел Петровеликанскую штольню? Её английские маркшейдеры проводили, сбивая с Михайловской. И как промахнулись: громадная работа пропала! Вот тебе и инструменты!.. Так же точно и воду чувствую под землей, где к водяному слою ближе, где под песчаником вап[1] лежит. Много чего знаю...»

Это место непроизвольно вызвало в моём сознании параллель с тем фактом, который я узнал, когда, будучи зелёным юнцом (да ещё и облечённым в зелёную армейскую форму), делал «наскоки» на Эрмитаж. Это было в зале, посвящённом искусству Китая. Демонстрируя группе посетителей уникальные изделия из нефрита восточных мастеров, экскурсовод рассказала такой случай, врезавшийся в мою память.

Было это ещё во времена царской России. Один российский географ (к сожалению, имя его я не запомнил) попал в Китай с военной миссией. В одном из селений он увидел выполненное где-то на две третьих или скорее даже на три четвёртых изделие, которое его настолько восхитило, что он предложил китайцу большие деньги за то, чтоб тот продал ему неоконченную работу.

Китаец, который жил небогато, категорически отверг предложение, сказав: «А что я потом буду делать?!.» И этот отказ от выгодного предложения был вызван самой сутью процесса изготовления такого изделия: говоря эзотерическим языком, работа китайца чем-то напоминала алхимическое делание в том смысле, что ему нужно было от начала до конца пройти путь изготовления изделия. Этот человек не занимался изготовлением множества подобных изделий, а взялся лишь за одно в жизни «нефритовое деланье», которое тесно было связано и с его личным духовным становлением.

Сделаю небольшое отступление для тех, кто с этим знаком ещё меньше моего. Нефрит (по-китайски произносится как «ю» – что означает «самый красивый камень») разновидность актинолита, считался королевским и священным самоцветом в Китае, начиная с самых ранних династий и до настоящего времени, неразрывно переплетается с древней и современной китайской культурой. Цвет породы разнообразный – от почти белого через все оттенки зелёного (желтоватый, травянистый, изумрудный, болотный) до почти чёрного. Встречается ещё голубой и красный нефрит, но он и очень ценится, и очень редок. Окраска зависит от содержания железа и примесей хрома, марганца, никеля.

С одной стороны почитание нефрита в Китае было связано с олицетворением этого камня, как воплощения благородного сердца искреннего и мудрого мужа. С другой стороны, нефрит настолько сложен в обработке (этот камень имеет исключительно высокую вязкость и невероятно прочный – его прочность соизмерима с хорошими сортами стали), что работать с ним мог только человек с чистой душой и твёрдой волей. Сосредоточенность, точность, мужество, силу, уравновешенность – эти качества резчика, так ценимые в культуре Китая, воплощал нерушимый нефрит.

Резьба по камню раскрывает и ещё одну особенность восточного восприятия жизни – ту, ради которой я о нём и вспомнил в этом эссе. Художник, беря в руки камень, никогда не приступал к работе сразу. Он познавал нефрит, отыскивал в нём скрытые образы. Китайские мастера никогда не подчиняли материал, но искали пути сотворчества с природой, раскрывали идею символического взаимопроникновения всего существующего.

Иначе говоря, художник должен был настолько войти в энергетически-симпатическую связь с камнем, чтоб минимально нарушая его целостность, делая малейшие сколы, пытаться прозреть его внутреннюю структуру, куда и как идут какого цвета прожилки и какую из них можно изготовить композицию, отсекая при этом лишнее. То есть, мастер шёл за природой самого камня, а на изготовление одной пейзажной композиции могли уйти годы: такое «алхимическое деланье» могло занять и 15-20 лет!

Теперь, мне кажется, становится понятней причина отказа продать неоконченное изделие того мастера. И понятно, почему я сравнил упомянутый отрывок из рассказа Ивана Антоновича и этот фрагмент прослушанной мной экскурсии по залам великого музея.

Добавлю лишь, что такое сращение с природой, как у давних штейгеров и у китайских мастеров, такое развитие чувствознания можно встретить и в философии выдающегося украинского философа Григория Сковороды, который говорил о сродности – раскрытии в человеке заложенных в нём Богом (природой) способностей, а не подстраивании их под задачи социума. На сродности и только на ней Григорий Савович строил свою доктрину достижения человеком счастья и гармонии с собой и окружающим миром.

А не на такой же симпатической связи и чувствознании строилась жизнь всех членов племени? Мне вспомнилась одна статья, прочитанная много лет назад в «Интересной газете». Фактаж моя память за десять с небольшим лет подрастеряла, но общий смысл её я попробую воспроизвести. Речь в статье шла о группе российских учёных, которые серьёзно отнеслись к тому, что существующая ныне цивилизация идёт в штопор самоуничтожения. В поисках альтернативы они решили обратиться к изучению опыта народностей, которые и ныне живут в более близкой связи с природой, чем дети цивилизации.

В статье описывался случай их пребывания в одной семье чукчей. Экспедиция этих исследователей добралась до чума одной семьи, с которой жрецы науки уже были знакомы по одной из прежних экспедиций. В чуме не оказалось хозяина, и его супруга сказала, что муж два дня назад поехал проверять расставленные им капканы. Территория, на которой он расставляла капканы, была радиусом около ста километров от чума и чтобы осмотреть все расставленные капканы, чукче нужно было быть в дороге две недели.

Учёным ничего не оставалось, как остаться ждать хозяина, потому что они нуждались в его помощи. Женщина стала варить кушать и на них. И вот на третий день с утра она вдруг берёт не тот казанок, в котором варила два предыдущие дня, а другой – повместительнее. Учёные удивлённо спрашивают, чем вызвано такое изменение. А она отвечает, что к обеду муж должен вернуться, потому что у него на нартах сломалось правое полозье. Учёные подумали, что женщина их разыгрывает, решила над ними посмеяться и решили не давать ей повод оставить себя в дураках.

Но каково было их удивление, когда в указанное женщиной время чукча приезжает со сломанным правым полозьем!.. Они тогда спрашивают, каким образом она могла узнать об этой поломке и о времени возвращения мужа. А она удивилась: «Как же я могу не знать – это же мой муж и я о нём должна знать всё!»

И ещё одно удивление они получили от того, что увидели на нартах всего один небольшой мешочек. То есть, чукча ехал на две недели в тундру почти с ничем, в отличии от их тяжело гружённых нарт, где было припасено, казалось, всё на самые непредвиденные обстоятельства. Учёные тогда спрашивают, как же он решается ехать в тундру практически без ничего, на что поражённый чукча отвечает: «Так я ж еду в тундру!!!» А это значит, что тундра сама позаботится о том, чтобы дать ему всё необходимое, ведь он является её составной частью и никогда не причинит ей вреда, а, наоборот, входит в полную гармонию с ней. Между ней и людьми образуется всё та же симпатическая связь, о которой я упоминал выше.

О ней же мы можем слышать и из уст путешественников, имеющих дело с аборигенами джунглей, гор или пустыни. Обитатели той или иной местности себя чувствовали неотъемлемой её частью и с раннего детства учились понимать и читать эту книгу природы и довольствоваться тем, что им даёт природа. Вспомним, например, описанную Владимиром Клавдиевичем Арсеньевым в романе «Дерсу Узала» восхитившую его способность гольда быстро находить выход из практически любой ситуации в родной ему уссурийской тайге, практически не отходя от места возникновения той или иной неожиданной проблемы, беря нужный материал прямо на месте.

А способность Дерсу Узалы ориентироваться на местности, которая была отнюдь не уникальной для этого охотника? О такой же способности мы узнаём и от инженера-геодезиста и писателя Григория Федосеева в повести «Злой дух Ямбуя» о герое его многих произведений эвенке Улукиткане. По словам Григория Анисимовича, все эвенки-охотники передвигаются по тайге не плутая и не петляя: без помощи компаса они идут сразу прямо туда, куда нужно добраться. Чем, как не чувствознанием это можно объяснить?

И как здесь не вспомнить тех же птиц и рыб, которые безошибочно находят дорогу во время миграций? Как здесь не вспомнить собак и кошек, которые способны отыскать дорогу домой даже из той местности, в которой они никогда до этого не бывали?

И как здесь не вспомнить слова Александра Меня, что человек стал укореняться в своём богоборчестве вместе с возникновением понятий «цивилизация» и «урбанизация». Само слово «город» родственно словам «гордость» и «городить». Человек стал противопоставлять себя природе, прятаться от неё за этой «огороженностью» и чувствовать себя комфортно лишь внутри этой загородке, а мир девственной природы воспринимать как чужой и враждебный. То есть, то лоно, из которого человек вышел, стало для него чуждым и неродным.

В заключение я хочу привести слова Ивана Ефремова в ответ на зацитированный выше отрывок: «И действительно, старик был по-своему прав, только он забыл, что его горной практике нужно было учиться не один десяток лет. С инструментом же любой человек может за короткий срок овладеть искусством прокладки выработок».

Не знаю, почему Иван Антонович написал такое резюме – возможно, этого требовала и та дань, которую он платил советскому режиму и без которой его произведения просто не печатались бы. Но только именно техника нас отделяет от природы и создаёт иллюзию, что мы её можем подчинить при помощи научно-технического прогресса. И именно техника нам забывает каналы чувствознания и других заложенных в нас способностей, подменяя их изучение и развитие разного рода «чудесами техники».

г. Переяслав-Хмельницкий, 25-27.09.2011

Примечание
1. Вап – старинное название известковой твёрдой глины.

15.11.2011 03:00АВТОР: Андрий Будугай | ПРОСМОТРОВ: 1207




КОММЕНТАРИИ (0)

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «Психическая энергия. Исследование и изучение психической энергии. »