Чюрлёнис. Философия жизни. Тина Гай. Интервью П.М.Журавихина, президента Благотворительного фонда имени Е.И.Рерих, корреспонденту «Raadio 4» (Эстония). Помощь Международному Комитету по сохранению наследия Рерихов. Москва. 9–10 октября 2018 г. Конференция «Учение Живой Этики и его актуальность в современном мире». Музы блокадного города. Светлана Ветка. «Музей, который потеряла Россия». Виртуальный тур по залам Общественного музея им. Рериха. МЦР "Ведическая Русь" художника Всеволода Иванова. 1. Гибнущее наследие. Звезда героя. Д.Ю. Ревякин. Помощь Международному Комитету по сохранению наследия Рерихов. Вся правда о Международном Центре Рерихов, его культурно-просветительской деятельности и достижениях. Фотохроника погрома общественного Музея имени Н.К. Рериха.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



«Новая Земля» в Гималаях (судьба картины Рериха).


 

Невзгоды странствовательной жизни
окупаются волшебными случаями.

 


Велимир Хлебников


Одну из первых картин Николая Рериха на индийской земле я увидел при довольно любопытных обстоятельствах.

В сентябре-октябре 1997 года мы с группой петербургских друзей и болгарским фотографом Венциславом Симеоновым путешествовали по Гарвальским Гималаям. План экспедиции был таким. Из Дели мы должны были доехать до Харидвара и Ришикеша, священных городов в верхнем течении Ганга. Оттуда автобусом подняться на 3140 м вверх в Ганготри — место, где, по преданию, богиня Ганга снизошла с небес на землю и воплотилась в реку. Для разминки и адаптации к высоте, из Ганготри мы собирались совершить поход к священному озеру Кедар Тал, лежащему на высоте 4800 м, провести на его берегах день или два и вернуться в Ганготри. Оттуда тропой паломников подняться к Гомукху, знаменитой «коровьей пасти» — ледяной пещере в конце ледника Ганготри (самого длинного ледника Гималаев), откуда собственно и вытекает теперь священная река. От Гомукха, выйдя на ледник и пройдя по нему несколько километров, подняться на плато Нанданбан у подножия группы из трёх вершин Бхагиратхи (так пишут на картах, индийцы произносят «Баграти»). Здесь наши пути должны были разойтись: мои петербургские друзья собирались идти через горы дальше на восток, чтобы, пройдя через перевал Калиндикхал на высоте шесть с лишним километров, спуститься в долину реки Арва и далее выйти к священному храму Бадринатх. Мы же с Венци предполагали вернуться в Ганготри, потом в Ришикеш, а оттуда направиться к ещё одной горной святыне — храму Кедарнатх, в котором находится один из двенадцати «джоти-линга», «лингамов света» — символов бога Шивы. Потом мы все должны были встретиться в Ришикеше и вернуться в Дели. Николай Рерих. Варяги. Пастель на бумаге. 47 х 47. Частное собрание, Санкт-Петербург

Описание этого увлекательного путешествия — тема отдельного рассказа. Замечу только, что всё шло точно по плану, пока мы не достигли плато Нанданбан. Как только мы, пройдя утомительные километры по загромождённому камнями леднику и оставив позади подъём с ледника по горному склону, вступили на относительно горизонтальную и ровную поверхность плато, повалил снег. Было около шести вечера 5 октября. Снег шёл без перерыва весь вечер, ночь, следующий день, следующую ночь. Палатки скрылись под пушистым белым покровом и больше напоминали эскимосские «иглу». Лёжа в спальнике внутри такого сугроба на пятикилометровой высоте, можно было спокойно поразмышлять о жизни.

По окончании путешествия мои петербургские друзья должны были вернуться из Дели домой, а мы с Венци ещё месяц странствовать по Индии в поисках картин Николая и Святослава Рерихов. Поэтому у меня с собой был подробный список тех мест, где эти картины могли быть. Как теперь принято говорить, эту базу данных я по крупицам составлял многие годы, черпая информацию из самых разных источников, в том числе из очерков самого Николая Рериха. Лёжа в палатке под снегом и обдумывая маршрут наших дальнейших скитаний, я проглядывал вклеенные в дневник выписки, пока не натолкнулся на следующую цитату:

«"Новая Земля" — северная картина. Новгородцы на расписных стругах среди льдов на Крайнем Севере — может быть, у полюса. Ничего не страшится вольница. Дивуется на моржей и на льды бескрайние.

Думалось когда-то отвезти картину на Родину. Но вышло иначе. С Лагорской выставки пошли новгородцы к радже Тери-Гарвал на границу Непала. Вот куда забрались мужи Новгорода. Именно эту картину захотели молодые раджи.

Казалось бы, на выставке были и "Гималаи", и "Гуру Чарака", и "Вестник от гор", и "Охота", и "Замок такуров" — много было здешних помыслов. Но вот поверх всего приглянулись новгородцы.

Сразу нагрузили на мотор — три моих и две Святослава картины — и уехали в свою отдалённую вотчину. И фото не удалось снять». Так писал Н. К. Рерих в 1941 году в очерке «Новая Земля».

«Любопытно, — подумал я, — Тери-Гарвал, "отдалённая вотчина"! Вот же она, вокруг нас. И под нами...» Конечно, власть раджей после обретения Индией независимости была окончательно отменена. Но Индия не Россия: местных князей никто не расстреливал, в Сибирь не ссылал, имущество не национализировал. Многие бывшие махараджи продолжают жить там, где жили. Лишённые юридических полномочий, они, тем не менее, нередко пользуются уважением и авторитетом среди своих сограждан, бывших подданных. В общем, стоило попробовать поискать картины, о которых писал Рерих.

«Новгородская вольница» у полюса... «Дивуется на моржей и на льды бескрайние...» Я вылез из палатки. Наша петербургско-болгарская вольница, пританцовывая замёрзшими ногами, дивилась на появившиеся за день снега бескрайние да на группу грациозных горных козочек. Большое стадо этих редких животных (местные называют их бхаралами, а учёные — гималайскими голубыми овцами) второй день паслось вокруг лагеря. Похоже, они не меньше нас были огорчены затяжным снегопадом. Время от времени вскидывая голову, поглядывая на нас большими печально-удивлёнными глазами, бхаралы продолжали методично разрывать снег, откапывая пучки пожелтевшей травы.

Стояло сумрачное утро 7 октября. Все три вершины Бхагиратхи, величественный пик Шивлинг на другой стороне ледника скрылись в желтовато-серой дымке. Снег шёл, не переставая. Стало ясно, что дальнейший путь в горы и выход на перевал будут ужасно долгими и трудными, если вообще возможными. А время поджимало. После короткого совещания, было решено всем спускаться назад.

В Ганготри у меня был только один знакомый, к которому я мог обратиться с расспросами — свами Рам Читан Дас. Когда я пришёл, свами сидел на пороге своего жилища — крошечной пещерки в скале — и читал. Он ничего не знал про раджу Тери-Гарвала, но пообещал выяснить. Вскоре он сообшил следующее. Бывший раджа жив, живёт в Дели, «большой человек», член парламента. Но каждый год на три дня он приезжает в свой родной дом, точнее дворец, сюда, в Гарвальские Гималаи. По расчётам Рам Читан Даса выходило, что эти три дня — время пуджи (службы) в честь богов-покровителей долины — должны были начаться послезавтра. Я чуть не подпрыгнул от радости — привыкнуть к столь частым в Индии счастливым «случайным совпадениям» невозможно.

Через день в посёлке Уттаркаши мы с Венци распрощались с друзьями. Удручённые неудачей, но полные надежд на улучшение погоды, они отправлялись в Бадринатх, надеясь пройти другой горный маршрут. А мы вдвоём пускались на поиски махараджи.

В восемь утра мы сидели в автобусе. Стартовав довольно бодро, через час-другой автобус сбавил темп — двигатель чихал, кашлял и вскоре окончательно заглох. Пассажирам было предложено пересесть на какой-нибудь другой, идущий в том же направлении. Но когда следующий автобус подъехал, оказалось, что реализовать это предложение не так-то просто — он был набит битком. В конце концов, нам с Венци удалось найти место на крыше, на багажной решётке.

Вообще говоря, езда по горным дорогам на крыше автобуса — большое удовольствие: прекрасный обзор, прохладный ветерок, замечательные возможности для фото- и видеосъёмки. Но если ехать долго, а солнце печёт — это верный способ получить солнечный удар. А когда автобус прижи¬мается к склону горы, пропуская встречный транспорт, реальную опасность представляют ветки деревьев, щедро одарённые природой шипами и колючками. Однажды сидевший передо мной человек резко отвёл рукой метивший ему в глаз сучок. Дальше ему было не до любования горным пейзажем: пришлось зажимать разодранную и истекающую кровью ладонь носовым платком. Не меньшую опасность представляют низко натянутые провода и всякие верёвки. Чтобы избежать неприятностей, нужно сидеть как можно ниже, на самой багажной решётке (а не на рюкзаке, хоть на нём и мягче), и иметь возможность в случае чего быстро нагнуться, почти лечь.

Мы оба были опытными в этом отношении и спокойно наслаждались открывавшейся горной панорамой. Правда, вскоре народу на крыше стало так много, что не то что яблоку, а и маленькой ягодке упасть было бы негде. Ноги крайних свешивались вниз со всех сторон, парни помоложе цеплялись за ведущие вверх лесенки. Вдобавок вскоре через окно к нам на крышу вылез кондуктор и, на полном ходу перебираясь по телам сидящих, стал продавать билеты. Никто не возмущался, понимая, что это его работа.

К трём часам пополудни мы прибыли в посёлок, указанный Рам Читан Дасом. Он расположился на склоне холма, на вершине которого ещё издалека было заметно какое-то серое строение. С трудом найдя единственную довольно убогую гостиницу (чувствовалось, что приезжие в посёлке редкость), мы стали готовиться к визиту во дворец, извлекая из рюкзаков изрядно помятые брюки и рубашки. Хозяин гостиницы подтвердил, что дворец раджи, Раджмахал, и есть то здание на вершине, которое мы видели с дороги.

Полчаса подъёма по вьющейся серпантином дорожке, и вот мы стоим на заросшей густой травой поляне перед дворцом. Мрачно-серого цвета, больше похожий на замок, чем на дворец, он оказался типичным англо-индийским «шедевром» начала века с лесенками, башенками, пушками. Нас не покидало ощущение царившего вокруг разрушения и упадка. И, что хуже, не было никаких признаков присутствия раджи — машин, охраны и т.п. Собственно, не было вообще никаких признаков того, что замок обитаем.

Неожиданно за запертыми воротами, обмотанными колючей проволокой, появился древний, тщедушный привратник с двумя чудом уцелевшими зубами, этакий оживший персонаж из романа Кафки. И хотя по-английски он не говорил ни слова, смысл его речи и жестикуляции был предельно ясен: шли бы вы, ребята, отсюда. Мы не сдавались и вскоре обнаружили ещё одного слугу, правда, тоже по-английски не понимавшего. Но всё-таки удалось выяснить, что, во-первых, махараджа в Дели, в замке никого нет, и, во-вторых, что где-то в посёлке есть менеджер поместья по фамилии Джоши. Решив, что Рам Читан Дас ошибся в своём исчислении дней визита раджи, мы побрели назад.

Стемнело. В центре посёлка ярко горели фонарики, освещавшие импровизированную эстраду и заполненные людьми ряды кресел перед нею. Шла праздничная раздача спортивных наград. Один за другим на помост выходили молодые парни — получить сверкающий в лучах кубок. Вокруг толпились жители, которым не хватило сидячих мест, оживлённо комментируя происходящее. Возвращаться в пустой грязный номер в гостинице не хотелось, мы стояли, смотрели на сцену и обсуждали постигшую нас неудачу. Стараясь перекричать музыку, Венци что-то громко сказал мне, упомянув раджу. Один из стоявших рядом мужчин обернулся и внимательно посмотрел на нас. «Вас интересует наш махараджа?» — спросил он. И не успели мы ответить, как он нырнул в толпу, направляясь к первым рядам кресел перед эстрадой.

Вскоре оттуда появился молодой элегантный мужчина. Оказалось, что его зовут Джоши, он — младший брат менеджера. Он дал нам номер телефона дворца и посоветовал позвонить брату, показав, где находится комнатка телефониста. Последний оказался очень приятным молодым человеком, хорошо говорившим по-английски. Он вызвался позвонить сам, объяснив, что дом управляющего довольно далеко от дворца, а дворцовые слуги говорят только на хинди. После долгих переговоров он передал мне трубку.

Выяснилось, что я говорю с Джоши-старшим, менеджером. Я начал путано объяснять: «Рерих, 1941 год, выставка в Лахоре, "нагрузили на мотор и увезли в свою далёкую вотчину"...». Он слушал-слушал и вдруг спросил, не хочу ли я поговорить непосредственно с раджой. Вот тебе и Дели...

Раджа, судя по голосу, был пожилым и весьма любезным мужчиной. Я стал во второй раз рассказывать про «Новую Землю», лахорскую выставку далёкого 1941 года, погрузку на мотор и так далее.

— Одна из интересующих вас картин — здесь, сказал раджа. — Можете посмотреть.

— Когда?

— Когда вам угодно.

— Сегодня вечером или завтра утром?

— Как хотите.

— Тогда мы подойдём через полчаса.

— Хорошо, вас встретит мой секретарь.

Ликуя, мы поблагодарили телефониста. На улице стало совсем темно, пришлось одолжить у него большой фонарь. Пока мы с Венци обсуждали всё случившееся за последние минуты, юноша успел сбегать в соседний магазин и заменить батарейки; теперь фонарь горел ярким белым светом. Через несколько минут мы уже снова поднимались по знакомой тропе к вершине холма.

Николай Рерих. Жилище Такура. Гундла. 1932. Холст на картоне, т., 20,5х42,5. ГХМЛ

За прошедшее время ситуация у дворца сильно изменилась. В окнах — свет, за воротами — белый легковой «амбасадор» и новенький джип. Нам навстречу вышли два человека, один был очень похож на Джоши, встреченного внизу. Это оказался его брат, управляющий. Нас любезно пригласили войти.

— Вас примет наша королева.

Он так и сказал, «our Queen». Пересекая двор, я нервно вспоминал, как по-английски положено обращаться к коронованным особам.

Нас провели в гостиную, предложили сесть и оставили одних. Мы огляделись. Обстановка комнаты, в общем, была простой, но с намёком на изысканность. В центре — большой стол. Слева по углам — застеклённые шкафы с серебряной посудой. Справа камин, а над камином — о, чудо! — «Новая Земля».

В зале было не очень светло, но сомнений не оставалось — это она. Полярное море, льдины (на одной лежал морж), на заднем плане — встающие из воды белоснежные горы. Справа, по свободной от льда воде плыл струг с новгородцами.

В ожидании махарани (королевы) мы с Венци обсуждали полотно. Были ли мы первыми иностранцами, которые его увидели? Что побудило Ре¬риха написать картину на такой сюжет?

...В юности я увлекался историей арктических исследований и сам мечтал стать полярником. С детства любил книжки про Север, про жизнь его обитателей, про путешествия в полярные страны. Помню, как в 1964 году, когда мне было девять лет, отец принёс домой подаренную ему С. В. Обручевым (они вместе работали) книгу «Русские поморы на Шпицбергене в XV веке». Сергей Владимирович Обручев — сын Владимира Афанасьевича Обручева, замечательного исследователя Сибири и Центральной Азии, автора «Плутонии» и «Земли Санникова» — и сам был не только выдающимся учёным-геологом, но автором многих увлекательных научно-популярных работ [1]. Можно поразиться разнообразию тем его книг и статей. Вот только несколько названий: «Вокруг Новой Земли» (1928), «Раковины, перенесённые птицами» (1948), «Тайны заклинателей змей» (1949), «Над тетрадями Лермонтова» (1964). Готовясь к гималайским походам, я выяснил, что пять статей С. В. Обручев посвятил обсуждению проблемы «снежного человека». И это не считая длинного списка научных работ по геологии и географии.

«Русские поморы на Шпицбергене» и сейчас стоят на моей полке. Там Обручев, в частности, писал: «Шпицберген внушал такой ужас европейцам, что даже приговорённые к смерти преступники не соглашались перезимовать там одну зиму, за что им обещали помилование. Русские поморы, однако, были гораздо храбрее. Мы не знаем точно, когда они начали посещать Шпицберген; некоторые историки считают, что, судя по развитию полярного мореплавания, они должны были в погоне за морским зверем появиться в шпицбергенских водах уже в XII или XIII веке. В это время началось освоение Мурманского побережья выходцами из Новгорода и с берегов Двины, стали всё более оживлёнными морские плавания, сначала вдоль берегов Кольского полуострова, а потом и дальше в море».

Так что сюжет картины «Новая Земля» — не фантастический плод творческого воображения художника, а вполне обоснованный исторический факт. Выходцы из Новгорода уже в XII веке могли бороздить просторы Ледовитого океана. Знал ли об этом Рерих? Почти наверняка. Рерих-учёный, Рерих-археолог, Рерих — автор картин «Славянской серии» был прекрасно знаком с родной историей. Да и в произведениях искусства начала XX века эта тема звучала нередко. Вспомним хотя бы строки Велимира Хлебникова, написанные в 1908 году: «И когда родимые второму морю пройдут перед восхищённым взглядом светлые горы, восставляя свой ледяной закон и рокот (...) И сии славоги, гордо плывущие на смену чужеземным снегам... Так как не на хлябях ли морских рождаются самые большие ледяные горы, каким не бывать на суше? — Не наполнят ли они нашу душу трепетом и гордостью вищей?» («Курган Святогора»). Эти слова так созвучны изображённому на полотне!

Николай Рерих. Каменный век. Север (охота на моржей). Фрагмент. 1904 г.

Рерих и Хлебников, на мой взгляд, интересная тема для специального исследования. Замечу только, что Рерих, несомненно, был хорошо знаком с творчеством «русского дервиша» и, видимо, имел какие-то его произведения в своей домашней библиотеке в Нагаре. По крайней мере, в 1938 году он цитировал Хлебникова (вряд ли по памяти) в одном из своих очерков [2].

Мы с Венци так увлеклись разговором, что не заметили, как вошла махарани. Ею оказалась изящная пожилая леди, весьма аристократического вида, в красивом зелёном шёлковом сари. Мы с Венци представились и выразили свою искреннюю радость — как от картины, так и от разрешения её увидеть. По нашим словам выходило, что мы специально приехали из далёкой России в Гарвал в надежде взглянуть на неё. Первое, что больше всего интересовало королеву, это откуда мы узнали про картину. Я в очередной раз рассказал про «Новую Землю», лахорскую выставку и всё остальное, переводя части очерка с листа. Картину, как выяснилось, купил её отец — по совету брата, художника и скульптора. То, что на выставке они были вдвоём, объясняло остававшееся непонятным выражение «молодые раджи» в тексте очерка. Махарани пожаловалась, что в замке сыро, и она боится за картину. Но в данный момент не было заметно каких-то повреждений, полотно было в отличном состоянии.

— Вторая картина у нас в Дели. А здесь есть ешё одна, маленькая. Если хотите, её принесут.

Вскоре принесли и вторую картину. Это был небольшой гималайский пейзаж: белая, покрытая снегом гора на сиреневато-фиолетовом фоне неба. В правом нижнем углу — изображение Будды на сером камне. Возможно, это был эскиз к одной из картин «Майтрейя».

Слуга принёс на серебряном подносе кофе в чашечках из тонкого фарфора. Королева извинилась, что кофе в чашках мало: «Мы привыкли доливать много молока». Как только кофе был выпит, стало ясно, что аудиенция подошла к концу. Махарани попрощалась, пожелала нам успехов и исчезла так же неожиданно, как и появилась. А ведь мы не успели спросить у неё ни разрешения на съёмку картин, ни их делийский адрес и номер телефона!

Назад нас отвёз на белом «амбасадоре» пожилой господин, оказавшийся управляющим всем имуществом бывшего махараджи, в том числе дворцом (теперь переделанным в роскошный отель) в Харидваре. Он пригласил нас остановиться там. Когда я выразил сомнение в том, что это нам по карману, он очень удивился: «Причём тут деньги? Вы — гости короля!». Он посоветовал завтра снова посетить замок, встретиться с махараджей и спросить у него, можно ли сфотографировать картины.

Мы так и сделали. Утром в замке вовсю шли приготовления к праздничному обеду. На столе, теперь покрытом белоснежной скатертью, стояли красивые тарелки и хрустальные бокалы. На нашу просьбу о съёмке махараджа ответил решительным отказом. Никакие аргументы — мол, мы работаем над каталогом, репродукция картины не будет использоваться в коммерческих целях (всё это было правдой) и так далее — успеха не возымели. Включить описание в каталог — пожалуйста, но без репродукции. Единственное, что нам было позволено, так это снять общий вид комнаты с картиной на заднем плане.

В Индии немало мест, попав в которые ты словно на машине времени переносишься на много веков назад. Таким оказался и Гаурикунд, маленький горный посёлок, из которого начинался пеший 14-километровый путь к храму Кедарнатх. Ни по одной из двух улиц Гаурикунда не проехать — шириной в два-три метра, они местами превращаются в каменные лестницы. Поэтому сидя на улице, вы слышите только крики погонщиков, звон колокольчиков на шеях лошадей и мулов, да приветственные возгласы паломников.

Через два дня после встречи с махараджей вместе с группой паломников мы вышли на тропу, ведущую из Гаурикунда в Кедарнатх. Шагая за осликом, на которого были навьючены наши рюкзаки, я вспоминал «Новую Землю». Двенадцать лет назад мои полярные мечты осуществились, и я увидел восстающие из воды белоснежные, сияющие на солнце вершины. Правда, не в Арктике, а в Антарктике. «Так как не на хлябях ли морских рождаются самые большие ледяные горы, каким не бывать на суше? — Не наполнят ли они нашу душу трепетом и гордостью вищей?» Нет, видимо не только в «погоне за морским зверем» уходили славоги в море. Мечта о поисках земного рая — будь то «земля бессмертия» — Макарейские острова, царство пресвитера Иоанна или Шамбала — всегда была присуща людям. Много сказано и написано о том, как уходившие всё дальше на Восток русские раскольники мечтали об «Опоньском царстве» — Беловодье. Легенда о Беловодье была настолько осязаемо-реальной, что на поиски его отправлялись люди: вспомним хотя бы прекрасный рассказ Шишкова «Красные сугробы». Тяготы пути, нередко мучительные, проявляли лучшие человеческие свойства. Уходящий на поиски земли обетованной — пешком ли, верхом, или на утлом судёнышке, путник — один из самых светлых образов в памяти народа, ибо часто на этом пути «он преодолевает скорбь, преодолевает зло, освобождённый от уз в тайнике сердца, он становится бессмертным» [3].

Санкт-Петербург

__________________________________________________

1. Подробнее об С. В. Обручеве см., например: Н.А.Флоренсов. Сергей Обручев. Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1973. Там же приведена библиография научно-популярных работ С. В. Обручева.

2. Н. Рерих. Стихия. Наш современник, 1967, №7.

3. «Упанишады». М., 1967, с.185.

__________________________________________________

Статья любезно предоставлена автором. Первая публикация в журнале "Дельфис" №3, 2000.

01.01.2005 03:00АВТОР: П.И. Крылов | ПРОСМОТРОВ: 1478




КОММЕНТАРИИ (0)

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «О картинах Николая Константиновича Рериха. »