Добровольное пожертвование. Знамя Мира – красный крест Культуры. М.П. Куцарова. Кража на миллиард долларов: как разворовали наследство гениального художника Рериха. Ева Меркачева. ЗАЯВЛЕНИЕ участников Международного Рериховского движения. Разрушение музея Рериха: игра по-крупному. Елена Кузнецова. Добровольное пожертвование. Чудеса и не только. Следы Ангелов. Отвергнутый Вестник. Л.В. Шапошникова.

Начинающим Галереи Информация Авторам Контакты

Реклама



Елена Блаватская и Эрнест Ренан. Сергей Целух


Произведения Э. Ренана привлекают многих интересующихся историей христианства. Как ученый, историк и талантливый писатель Ренан в своих книгах ярко и правдиво изобразил начало христианства, ранний период его истории и необычайно живо описал образ Иисуса Христа. Отсюда захватывающий интерес к его книгам и статьям. Тем не менее, Ренан в значительной мере исказил облик Иисуса, да и его учеников не пощадил. По его словам, это были наивные люди, а их описания своего Учителя только плод их воображения. Более того, французский исследователь подвергает сомнению смерть Иисуса и Его воскресение. Он считает, что слух о воскресении Христа был не чем иным, как фантазией и галлюцинацией Марии Магдалины. Однако, не смотря на заблуждения автора, его грубые ошибки и искажение образа Христа, книги Ренана пользуются большой популярностью.

 

В предлагаемой статье автор внимательно и подробно анализирует наиболее популярную книгу Эрнеста Ренана «Жизнь Иисуса», отмечая в ней как ошибочные утверждения писателя, так и все наиболее ценное, что содержится в этом произведении.

 

Необходимо напомнить, что Елена Ивановна Рерих не советовала своим сотрудникам читать книги Эрнеста Ренана, особенно «Жизнь Иисуса», по той простой причине, что они вносят путаницу в подлинную историю христианства.

От редакции.

 

Е.П. Блаватская

 

«Талант историка заключается в том, чтобы создать правдивое целое из частей, которые сами по себе правдивы лишь отчасти» . Э. Ренан.

Эрнест Жозеф Ренан перед судом истории

Елена Блаватская была на восемь лет моложе французского историка христианства Эрнеста Ренана. Она родилась в 1831 году в Екатеринославле, а Ренан – в 1823 году в Третье, Бретани, Франция. Прожили они свои годы с разрывом в десять лет. Ренан умер 2 октября 1892 года в Париже, а Блаватская – 8 мая1889 года в Лондоне. Ренан оставил после себя 12 томов литературного наследства среднего размера, Блаватская же – 15 увесистых томов, каждый из которых имеет 750-800 страниц. Главные книги Ренана – это 7 книг по истории раннего христианства, среди которых самая известная – «Жизнь Иисуса». Сближает их безграничная любовь к Библейской истории, Иисусу Христу, апостолам, евангелистам, женам-мироносицам, жителям Палестины и Иудеи. Мы не станем подробно характеризовать Елену Блаватскую, по той простой причине, что она – наш человек, русская, мы знаем ее не понаслышке и у нас нет оснований не доверять ее утверждениям. Об Эрнесте Ренане, расскажем более подробно, чтобы читатели имели полную картину, что это за человек, в чем ценность и ошибочность его знаменитых творений.

 

Ренан – французский философ, историк христианства, семитолог, член Французской академии Наук. Учился в двух духовных семинариях (1838-45), одновременно посещал лекции в Парижском университете «Коллеж де Франс». Церковная карьера молодого Ренана была слишком краткой, его тянуло к светским наукам, в основном – гуманитарным. Ренан занялся самостоятельным изучением семитической филологии, европейской философии и всемирной истории. С 1849 по 1862 год Ренан работал в Национальной библиотеке, где познакомился с редкими книгами по древней истории и христианству. И как результат, в 1852 году Ренан получил докторскую степень за исследование о средневековом философе Аверроэсе, и сирийских переводах Аристотеля. В 1861-62 годах Ренан, вместе со своей старшей сестрой Генриеттой, участвовал в археологических раскопках в Сирии. Там же, от смертельного укуса комара, его сестра умерла. По возвращении в Париж, Ренан занял кафедру еврейского, халдейского и сирийского языков в «Коллеж де Франс», но ненадолго. После конфликта с ректором, он вынужден был оставить вуз. Однако в 1870 году он был восстановлен в качестве преподавателя. Ренан становится одной из ведущих фигур в культурной, научной и литературной жизни Франции. В философии ученый склонялся к позитивизму: метафизика, утверждал он, невозможна, познание носит относительный характер, а цель истории – создание более совершенного человека.

 

Главное дело жизни Ренана – многотомная «История происхождения христианства» (Histoire des origines du christianisme, I-VIII, 1863-1883 годов). В русском переводе – «История первых веков христианства», т. 1–7. СПб, без указания года выпуска. Главной из этой серии была его знаменитая книга – «Жизнь Иисуса» (La vie de Jesus, 1863год, русский перевод – 1902 год), в которой Ренан вслед за Давидом Штраусом пытается внести ясность в Новый Завет и очистить его от всего чудесного и фантастического, а Иисуса Христа представляет, как историческую личность, наделенную сверхъестественными способностями и большой мудростью.

 

Свою философскую систему Ренан определил как «благожелательный скептицизм». В его основе лежит понимание, что время «законченных философских систем» прошло. Теперь каждый мыслитель, сильный и не очень, может выдвигать сколько угодно своих систем с тем, чтобы доказать их верность или ошибочность. Кроме семитической филологии и философских исследований, Ренан занимался исламской философией и проблемой происхождения ислама. Большое место в его трудах заняли работы по истории древнего Израиля и библеистике. В трудах Ренана наметился переход от религиозно-теологического к историко-критическому анализу книг и учений, как по истории христианства, так и древней истории иудейского народа. В своих книгах Ренан раскрылся, как выдающаяся личность мирового масштаба, в которой отразил религиозно-культурную жизнь древней и своей эпохи.

«Теперь ты спишь в земле Адониса, близ священного Библоса…»

Главное, что бросается в глаза, когда мы раскрываем книгу «Жизнь Иисуса» – это посвящение Ренана своей родной сестре Генриетте: «Светлой душе моей сестры Генриетты, умершей в Библосе 24 сентября 186I года». «Ты помнишь, когда наедине с тобою я писал эти страницы, вдохновленные местами, которые мы вместе посетили? Ты сидела возле меня молчаливо, перечитывала каждый листок и переписывала его тотчас после того, как он был написан; а у наших ног расстилались море, селения, долины, гор. И когда после томительного зноя мириады звезд усеивали небосклон, твои умные, осторожные вопросы, скромные сомнения заставляли меня возвращаться к великому предмету наших общих дум. Однажды ты сказала мне, что будешь любить эту книгу, прежде всего потому, что я написал ее вместе с тобою, и затем еще потому, что она тебе по душе. Если иногда ты опасалась, как бы не пришлось услыхать о ней узкие суждения какого-нибудь легкомысленного человека, то всегда ты питала уверенность в том, что истинно религиозной душе, в конце концов, она понравится. Среди этих милых дум, смерть коснулась нас обоих своим крылом; глубокий сон после жестокой лихорадки овладел нами обоими в один и тот же час; и проснулся я одиноким! Теперь ты спишь в земле Адониса, близ священного Библоса, близ тех священных вод, с которыми смешивались слезы женщин древних мистерий» (1). (Ренан. Жизнь Иисуса, Предисловие).

 

Ренан, вместе с группой археологов и сестрой Генриеттой, участвовал в раскопках возле Библоса, в Ливане. По их мнению, именно здесь, на месте появления христианства, должна быть построена светлая большая церковь, в которой могли бы молиться все христиане. Здесь покоятся плотник Иосиф и тысячи безвестных назарян. Для любого философа лучшего места на свете не найти для того, «чтобы предаться созерцанию человеческих дел, находить утешение от оскорблений, которые они наносят наиболее дорогим для нас инстинктам, для того, чтобы уверовать в божественную конечную цель, к которой идет человечество через бесчисленные препятствия, невзирая на всяческую суету». (2). (Там же.).

 

В «Предисловии» к 13 изданию своей книги, Ренан предупреждает нас в следующем: «В течение четырех лет после появления этой книги я беспрерывно работал над ее улучшением. В некоторых отношениях мне облегчили эту задачу многочисленные критические отзывы о ней. Из них я читал все те, которые казались мне сколько-нибудь серьезными. Могу утверждать по чистой совести, что ни разу никакие оскорбления или клеветы, которые примешивались к этим отзывам, не помешали мне воспользоваться дельными указаниями, заключавшимися в них. Я все взвешивал и проверял. Если в некоторых случаях выражалось удивление, что я не отвечаю на те, или другие упреки, поставленные мне с крайней самоуверенностью, как будто дело шло о вполне доказанных промахах, то я поступал так не потому, что пренебрегал этими упреками, а потому что мне невозможно было признать их. Чаще всего в таких случаях я приводил в примечаниях или тексты, или те соображения, на основании которых я не мог изменить своего мнения, или же старался с помощью легкой редакционной поправки пояснить, в чем заключалось недоразумение со стороны моих противников. Мои примечания, весьма сжатые и заключающие в себе лишь ссылки па первоисточники, все же могут в достаточной степени познакомить опытного читателя с теми соображениями, которыми я руководствовался при составлении моего текста» (3) (Там же).

 

Должны сказать, что «Предисловия» Ренана ко всем семи книгам «Истории Христианства» являются ценными тем, что них мы видим величайшую личность, обладающую огромным количеством идей, видим добросовестного историка, оригинального философа и человека, обладающего глубокими знаниями гуманитарных наук.

 

Однако Елена Блаватская считает, что творчество Эрнеста Ренана не является объективным, и мысли француза об Иисусе Христе не всегда соответствуют правде, часто они противоречивые и ничего общего не имеют с настоящей наукой. Во многих принципиальных вопросах христианской веры, личности Иисуса Христа, его окружения пишет Е.П., Ренан колебался и не мог выйти из круга своих романтических заблуждений.

«Иисуса от Бога отделяет целая бесконечность»

В понимании большинства из нас, Бог – есть название могущественного, сверхъестественного, Высшего Существа. В монотеистических религияхБог рассматривается как личность, как персонификация Абсолюта, как непостижимый трансцендентный личный Бог – «Бог Авраама, Исаака и Иакова», и как проявление высшей реальности, причём как единого и единственного Бога, не имеющего себе равных.

 

В христианской религии Бог наделён чертами идеального, высшего существа, он является творцом мира. Учитывая крайнюю сложность и многообразие понятия Бога, нужно сказать, что невозможно придумать такое определение слову „Бог“, которое бы раскрыло все значение этого загадочного понятия. Мы приведем несколько высказываний ученных о Боге, чтобы читатель, прочитав их, убедился в трудности такого явления, и смог сам определился в столь не простом феномене.

 

«Бог – фантастический образ, лежащий в основе религиозных верований и выражающий представление о сверхъестественном существе, которому, якобы свойственно особое могущество». (4). (Токарев С.А. Бог. //Философская Энциклопедия в 5 томах. Том 3, с. 640. М. 1970).

 

«Чистый, не знающий пределов разум есть само божество. В соответствие с разумом упорядочен план мироздания, разум раскрывает перед человеком его назначение, непреложную цель его жизни; он часто меркнул, но никогда полностью не угасал, даже во мраке всегда сохранял слабое его мерцание» (5). (В.Г.Ф. Гегель. Жизнь Иисуса. Мысль, М. 1976, с. 35).

 

«Бог – сакральная персонификация Абсолюта в религиях теистского типа: верховная личность, атрибутированная тождеством сущности и существования, высшим разумом, сверхъестественным могуществом и абсолютным совершенством. Персонифицирующая интерпретация единого Б. свойственна для зрелых форм такого религиозного направления, как теизм, и формирование ее является результатом длительной исторической эволюции религиозного сознания» (6). (Можейко М. А. Бог. // Новый философский словарь. К. 2003, с.110-113).

 

 

«Бог – в религиях мира и философских системах Высшее Существо, создающее и устрояющее мир, дающее вещам, существам и лицам их бытие, меру, назначение и закон. (7).(Аверинцев С. Бог. // Новая Философская Энциклопедич в 4 тт. Том 2. М. 2000).

 

Согласно учению главных христианских конфессий, Бог является триединым: он имеет три личности (ипостаси): Бог Отец, Бог Сын и Святой Дух. Личности составляют собой единую Божественную сущность. Христианское учение разделяет внутренние соотношения между ипостасями Бога и икономию (принцип действия) по отношению к миру. Бог Отец, предвечно рождает Сына, Дух Святой, предвечно исходит от Бога Отца.

 

Православное понимание Бога основано на его полной непостижимости, о чём писали отцы Церкви, в частности Василий Великий(«сущность Божья для природы человеческой недомыслима и совершенно не изреченна») и Григорий Палама («человек не может постигнуть сущность Божества»). (8). (Священник Шалый. Бог. // Православная Энциклопедия. т. 5. Бог. М. 2003).

 

Также «Понятие о Боге неразрывно связано с понятием ОткровенияОсновным мотивом действий Бога по отношению к человеку православие называет любовь. Даже правда Божья растворяется в его любви (9). (Там же).

 

Ренан не дает нам определения слова «Бог», хотя указывает, что в еврейской Торе таким словом называется – Всевышний. В книге Ренана, Иисус не помышляет выдавать себя за воплотившегося Бога. Такая идея ему была чужда. В синоптических Евангелиях подобных сведений автор не нашел. Правда, отдельные намеки на Бога, Ренан нашел в четвертом Евангелии, в котором, по его мнению, правда о настоящем Иисусе отсутствует. В основном же, в Новом Завете ученый нашел косвенные подтверждения тому, что Иисус как бы отвергает подобные притязания. В ЕвангелииотИоанна Иисус заявляет, «что Отец более его» и сознается, что «Отец открыл ему не все». Ренановый Иисус – выше обыкновенного человека, но от Бога его отделяет вечность. И хотя Он – Сын Божий, но все люди, для француза, сыны Бога или в определенные моменты могут стать ими. Если они ежедневно будут называть Бога своимОтцом, то при воскресении станут сынами Божиими. Такие факты Ренан находит в Ветхом Завете, где сыновнее родство с Богом приписывалось таким личностям, которые вовсе не подпадали под эту категорию.

 

«По его поэтическому познаванию природы, – пишет Ренан, – вся вселенная проникнута единым дыханием: дыхание человека есть дыхание Бога; Бог обитает в человеке и живет человеком, точно так же, как и человек обитает в Боге и живет Богом. Трансцендентальный идеализм Иисуса никогда не позволял ему ясно определять свою собственную личность. Он в своем Отце, и Отец в нем. Он живет в своих учениках, и всюду с ними; он и его ученики составляют одно целое, как и Отец его с ним – одно целое. В идее для него заключается все тело, обуславливающее индивидуальные отличия, есть ничто» (10). (Жизнь Иисуса, гл.І). Как видим, писатель находится на своей романтической волне, и изменить что-либо он не в силах.

Сын Божий

Не расшифровывает Ренан и понятие – «Сын Божий», лишь вскользь замечает, что Новозаветное выражение "Сын Божий", или просто "Сын",стало для Иисуса аналогичным с "Сыном Человеческим". И что названия – «Сын Божий» и «Мессия», для Иисуса были не приемлемы.

 

В Библии «Сын Божий» ассоциируется с Логосом (греческое Логос – Слово, Мысль), Словом Божьим, и Богом Сыном, второй ипостасью Святой Троицы. Как все лица Святой Троицы, Сын Божий обладает такими же Божественными свойствами и равнозначен Отцу,и Святому Духу. От двух других лиц Святой Троицы, Сына Божьего отличает личностное или ипостасное свойство. Оно заключается в том, что Бог Сын рождается Богом-Отцом и рождается из Божественного существа. Рождение Сына Божьего есть рождение вечное, оно никогда не начиналось и никогда не оканчивалось. А Божественное слово равнозначно Божественному уму.

 

Иисус постоянно называл себя Сыном небесного Отца. Из его слов явствовало, что его отношение к Богу не похоже на отношения других. «Никто не знает Сына, кроме Отца, и Отца не знает никто, кроме Сына». Когда он говорил «Мой Отец», то касался неповторимой тайны своей внутренней жизни. «Во мне Отец, и Я в Отце». (Ин.10, 38:14).

 

О личностных свойствах Бога Сына в книгах Нового Завета рассказывают все евангелисты. Ренан на них особого внимания не обращает, считая, что их оценки носят общий характер. И то, что Отец любит Сына и показывает ему, как сам управляет миром, и то, что Бог возлюбил мир, как Сына своего единородного, для Ренана не достаточно убедительно. Писателя интересуют иные вопросы. Ренан хочет знать, дают ли они право Иисусу быть мировым судьёй и показывают ли они его власть, могущество и силу, способную преобразовать мир и людей. Для автора «Жизни Иисуса» такие права, такое могущество Сына было беспредельным. Власть была дана Иисусу Отцом, и он должен распоряжаться ей, согласно указаниям Бога. Иисус имел право отменить еврейскую субботу, природа повиновалась ему, но она, говорит Ренан, повинуется и всякому, кто верит и молится. Вера Иисуса была всемогущей и влияла на все слои населения Палестины.

 

Ренан хочет разобраться, имел ли право Сын Человеческий вмешиваться в законы Природы. И установил: – не может. Ни у Иисуса, ни у его слушателей не было ни малейшего понятия о законах природы, ограничивающих пределы возможного. Несмотря на это люди, видевшие Иисусовы чудеса, благодарили Бога за то, что он дал им такую святую личность. Христос отпускает грехи людям, значит он выше Давида, Авраама, Соломона и даже выше пророков. Судить Иисуса мерками простых людей, было невозможно. А та радость, которую Христос вызывал у учеников, действовала на него самого положительно, она увлекала, воодушевляла и придавала новые силы для творений.

 

Тут мы должны отметить одну из самых больших ошибок Ренана в понимании Иисуса. Иисус был Адептом, Посвященным. А потому Он не мог не знать о Законах Природы. Более того, Он Знал Космические Законы управляющие Вселенной. Такие Знания позволяли Иисусу творить «чудеса».

 

Раскрывая характер Иисуса, Ренан пишет, что титул «Сын», которым Иисус довольствовался, его уже не удовлетворяет. Не подходил к нему и титул пророка, или посланника Божьего. Поэтому Иисус, полностью меняет свой статус. Он принимает себя за сверхчеловека. Он хочет, чтобы к нему относились, как Богу, как существу Высшего порядка и Высшего Разума. Автор подчеркивает, что слова "сверхчеловеческий" и "сверхъестественный", заимствованные у богословов, не имели никакого значения в религиозном познании Христа. Для Иисуса и природа, и человек были под влиянием Бога.

 

Общаясь с людьми, видя их любовь и преданность, Иисус прощал им все, даже злобное сопротивление фарисеев, которое они чинили ему во время проповедей. В мыслях, а еще больше в поступках, Иисус преодолевал все трудности, стоящие на его пути. Из взаимоотношений с народом, говорит Ренан, у Иисуса зарождалась новая доктрина, которая в дальнейшем возвела его в степень одного из лиц Божества, отождествив его со "Словом", "Вторым Богом», или « Сыном Бога».

 

Ренан приводит слова Матфея, что он был единственным Сыном Бога (Матфея 16:15-17), был предсказанным Мессией (Марка 14:61,62); что до своего пришествия он имел человеческое существование на небе; что должен был умереть и воскреснуть на третий день и после этого возвратится на небо (Матфея 16:21, Иоанна 14:2).

 

Характеризуя Иисуса, как человека с высоким самомнением и стремящегося к самовозвеличиванию, Ренан не только противоречит себе, но и умаляет облик Христа. Подобные качества не могут быть свойственны человеку, способному на такое самопожертвование, которое совершил Иисус. Мы видим насколько заблуждался Ренан в понимании сущности Иисуса. Иисус был Посвященным, и его доктрина происходила не из общения с народом, а из его Знаний. Не его Учение возводило Иисуса в степень Высшего существа по сравнению с обычными людьми, а Его Высшая Мудрость, Знания и Способности.

 

И, чтобы окончательно определиться, что же такое «Сын Божий», приведем слова Е.П. Блаватской: “Сын Божий” – это бессмертный дух, данный каждому человеческому существу. «Именно это божественное существо является “единственным человеком”, так как оболочка, в которой содержится наша душа, и душа сама – это только полусущества, и без осенения духом, тело и астральная душа представляют собою только животную дуаду. Требуется тройственность, чтобы образовать завершенного “человека” и дать ему возможность оставаться бессмертным при каждом “новом рождении”, или revolutio, во всех, следующих одна за другою и восходящих сферах, из которых каждая приближает его к сияющему царству вечного и абсолютного света». (Е.П.Блаватская. Разоблаченная Изида т.2. Глава IV)

Дух Божий

 

В Галилее, Самарии и других местах, пишет Ренан, распространилось верование, что некоторые люди – воплощение божественных способностей. Они могут творить чудеса. У самаритян был чудотворец, которого называли "великой силой Божией». «Уже в течение двух веков умозрительная философия иудаизма склонялась к тому, чтобы создавать отдельные лица из божественных атрибутов или из отдельных выражений, относящихся к Божеству. Таким образом, "Дух Божий", о котором часто упоминается в Ветхом Завете, рассматривается как особое существо, как "Святой Дух". Точно так же "Премудрость Божия", "Слово Божие" – становятся вполне самобытными лицами. «То был зародыш процесса, давшего в результате сефирот кабалистики, эоны гностицизма, лица или ипостаси христиан, словом, всю ту сухую мифологию, состоящую из олицетворенных отвлечениях, к которой должен прибегать монотеизм, когда он желает ввести в понятие о Боге многообразность» (11). (Жизнь Иисуса, гл.VІІ). Такую запутанную казуистику, Ренан называет философской премудростью.

 

Если мы сравним стихи Библии, в которых упоминается о Святом духе, то убедимся, что они имеют разный смысл. Там сказано, что люди могут «исполнятся» духом, они могут быть «крещены» им, могут быть «помазаны» им (Луки 1:41; Матфея 3:11; Деяния 10:38). Однако ни одно из этих выражений не может быть приемлемым, если Святой дух будет назван личностью. Святой дух не материален, в том смысле, как это принято понимать современной наукой, – ему нельзя ни руку подать, ни обнять его. Иисус упоминал о Святом духе, как об «Утешителе», «Помощнике», (по-гречески параклетос). Он говорил, что этот Помощник будет «учить», «свидетельствовать», «говорить» и «слышать» (Иоанна 14:16).(12). (Библия).

 

В Евангелии от Луки сказано: «Дух Господен на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать». (Луки 4:31-35). «И пришел в Капернаум, город Галилейский, и учил их в дни субботние. И дивились учению Его, ибо слово Его было со властью. Был в синагоге человек, имевший нечистого духа бесовского, и он закричал громким голосом. ... Иисус запретил ему, сказав: замолчи и выйди из него. И бес, повергнув его посреди синагоги, вышел из него, нимало не повредив ему». (13). (Евангелие от Луки. Библия).

 

В Деяниях 1:8 сказано, что когда ученики Иисуса получат Святой дух, то они будут свидетельствовать о нем. Ренан приводит нам примеры пятидесятницы, когда на учеников Иисуса снизошел Святой Дух, то все они заговорили на разных языках. (Деяния 2:1-11). Примечательно и то, что, когда Елизавета получила святой дух, то «воскликнула громким голосом». (Луки 1:41- 42).

 

Подводя диалектическую базу под зарождение мифа о всемогуществе Иисуса, его божественности и святости, Ренан разъясняет, что христиане называли Христа теплыми словами и такими именами, которые указывали на святость. Французский историк видит в этом «богословские тонкости» и «хитрости», которые должны были украсить мир и сделать его добрее. В Евангелии от Иоанна, автор увидел метафизическую теорию Слова, причем в том виде, в каком она встречается в сочинениях современника Иисуса – Филона, халдейских таргумов, в книге "Премудрость Соломона» и синоптических Евангелиях. Если к синоптическим Евангелиям Ренан относится более терпимо, то евангелия Иоанна для него – «туманная книга». По словам француза, в ней образ Иисуса расплывчатый, и не соответствует тем данным, о которых повествуют синоптики. Ренан считает, что в книге Иоанна невозможно встретить подлинные слова Иисуса. Его речи, обращения к народу, разговор с апостолами, носят какой-то мифический характер и не отражают существо самого Христа. Иоанн на первое место, вместо подлинного Иисуса, выставляет «Слово», которое ассоциируется с самим Богом. Он говорит, что "Слово" Филона и Таргума, отнюдь не то же самое, что – Мессия. Это позднее христиане стали отождествлять Слово с Иисусом.

 

Ренан не сумел раскрыть понятия «Слова» и не сделал экскурс в древнюю историю, а лишь поверхностно затронул эту тему. Понятно, что у него не было таких достоверных источников, которые были открыты Е.П. Блаватской и Е.И. Рерих. Евангелие от Иоанна до сих пор вызывает споры. Существует мнение, что некоторые места этого Евангелия были заимствована из книги Еноха. По мнению других, именно Енох заимствовал из Нового Завета. Блаватская сообщает, что "Книга Еноха" первоначально была частью труда, который появился в конце восьмого столетия. И этот труд не был чисто каббалистическим трактатом». (Теософский словарь). Для Елены Рерих, "Книга Еноха" была «книгою Посвящения, выдающей в аллегориях и в осторожной фразеологии программу некоторых архаических мистерий, совершавшихся во внутренних храмах. Так называемые «Видения» Еноха относятся к его (Еноха) переживаниям при посвящении и к узнанному им в мистериях». (18.01.1936 Е.И.Рерих). Что касается Евангелия от Иоанна, то именно в нем и содержатся подлинные слова Иисуса. Елена Ивановна пишет: «Евангелие от Иоанна» записано было Марией Магдалиной, она одна была высокообразованной ученицей среди последователей Христа. Если бы не Мария Магдалина, вряд ли что дошло бы до нас из подлинных слов Христа». (13.11.1948. Письма Е.И.Рерих в Америку т.4)

 

Ренана интересует вопрос, почему Иисус никогда не выказывал своих притязаний на то, что Бог создал мир, которым управляет, и что все люди должны подчиняться ему? Значит, говорит он, роль Иисуса, как Сына Бога, была совершенно иной. Он должен был судить мир и обновить его. Иисус претендовал лишь на председательство в суде при конце мира, и все первые христиане приписывали ему именно такую должность. «До наступления великого дня, он сидит одесную Отца в качестве его метатрона, первого министра и будущего мстителя. Сверхчеловеческий Христос византийских хоров, сидящий в качестве судии среди апостолов, которые аналогичны с ним и выше ангелов, призванных только ассистировать и служить им, вот вполне точное образное представление понятия о "Сыне Человеческом", первые следы которого так резко намечаются еще в книге Даниила». (14).(Жизнь Иисуса, гл. VІІ).

Блаватская вносит ясность в книгу Ренана

Елена Блаватская, как всегда, метафизическую и сбивчивую речь Ренана выслушала внимательно, и вывод сделала противоположный. Она увидела, что автор допускает много вольностей и не всегда последователен. Он витает под облаками и никак не может опуститься на землю. У Ренана отсутствует строгая последовательность библейских событий, нет критической оценки действиям и поступкам Иисуса и его учеников. Его Христос – расплывчатая личность, его поступки не всегда мотивированные и не подчиняются законом логики. Ренан представляет проповеди Иисуса и Нагорную проповедь, в том числе, как идеалистическую речь, обращенную не к живым, нормальным людям, а к каким-то мифическим созданиям, инопланетянам, у которых больше ветра в голове, чем заботы о жизни.

 

Блаватская сравнивает моральный кодекс, проповедуемый Христом с моральным кодексом Будды. И показывает, что трагедия Распятия, добровольное пожертвование своею жизнью, совершенное ради человечества, помогла обожествлению Иисуса. А еще, более способствовала этому поздняя догма искупления, выдуманная первосвященниками. Но это было трагедией для греков, римлян и иудеев, всеми силами цеплявшихся за жизнь. Для жителей Индии, распятие или смерть на кресте, и вообще, добровольная или насильственная смерть, считались нормой жизни каждого индийца, каким бы он ни был. Добровольная или насильственная смерть – это норма их религии.

 

«В Индии, пишет Е.П., где жизнь ни во что не ценится, распятие, навряд ли, произвело какое-либо впечатление. В стране, где, как хорошо известно индологам, религиозные фанатики предают себя смерти один за другим, растягивая свое мучение на годы; где факиры сами себя подвергают наиболее страшным пыткам; где молодые и нежные вдовы, понуждаемые духом бравады против правительства и столько же религиозным фанатизмом, восходят на погребальный костер с улыбкой на лице; где, говоря словами великого лектора, «люди во цвете лет бросаются под колесницу Джаггернаута, чтобы быть раздавленными насмерть идолом, в которого они верят; где истец, который не мог добиться справедливости, замаривает себя голодом у дверей судьи; где философ, который думает, что он узнал все, чему этот мир может его научить, и который томится желанием быть поглощенным божеством, спокойно вступает в воды Ганга, чтобы достичь другого берега существования», – в такой стране даже добровольное распятие на кресте прошло бы незамеченным. В Иудее, и даже среди более храбрых народов, чем евреи – римлян и греков – где каждый цепляется более или менее за жизнь и где большинство стали бы отчаянно бороться за нее, – было рассчитано, что трагический конец великого Реформатора произведет глубокое впечатление (15). (Разоблачённая Изида т.2 гл.7, с.433).

 

Говоря о Распятии, Елена Петровна упоминает имя Ренана с положительной стороны. Она пишет: «Даже обладавший большим даром воображения Ренан, был понуждаемым этим чувством написать в последней главе своей книги «Жизнь Иисуса» несколько страниц исключительной красоты! (16). (Разоб. Изида, т.2, гл. 7, стр.434).

Иисус Христос глазами Э. Ренана и Е. Блаватской

Жизнь Иисуса Христа, личности, главенствующей над судьбами мира, Ренан называет божественной. И не в том смысле, что он вмещал все божественное или может быть отождествлен с божеством, а в том смысле, «что он научил род человеческий сделать один из самых крупных егошагов к идеалу, к божественному». Человечество, взятое в массе, для Ренана, представляетсобой, скопище низких существ, эгоистов, стоящих выше животных только в том отношении, что их эгоизм более обдуман, и рационален, чем у животных. Тем не менее,среди этого однообразия, этой обыденщины, возвышаются к небесам колонны,свидетельствующие о более благородном призвании людей. Из всех этих колонн, показывающих человеку путь к идеалу, Иисус – самая высокая.

 

В ответ на такие высказывания, Блаватская заявляла: «Когда читаешь то, что м-р Ренан, этот ученый «разрушитель» всех религиозных верований прошедшего, настоящего и будущего времен, пишет о бедном человечестве и его способностях распознавания, – испытываешь чувство унижения и обиды. Он думает, что: «Человечество обладает только очень узким умом; и количество людей, способных остро (finement) схватить истинную аналогию вещей, неощутимо маленькое». Однако, после сравнения этого высказывания с другим мнением, выраженным тем же автором, а именно, что: «Ум критика должен уступать фактам, связанный по рукам и ногам, куда бы они не потащили его», сразу чувствуешь облегчение. Тем более, когда эти два философских утверждения подкрепляются третьим провозглашением знаменитого академика, который заявляет, что: «Tout parti pris à priori, doit être banni de la science», мало остается чего бояться. К несчастью м-р Ренан первый нарушает это золотое правило» (17). (Там же, стр.434-435).

 

Ренан так описывает личность Иисуса: «В нем сосредоточилось все, что есть прекрасного ивозвышенного в нашей природе. Он не был безгрешен. Он побеждал в себе те жестрасти, с какими мы боремся; никакой ангел Божий не подкреплял его, кромеего собственной чистой совести; никакой Сатана не искушал его, кроме того,которого каждый носит в своем сердце. Как многие из его великих чертпотеряны для нас благодаря непониманию его учеников, точно так же, вероятно,и многие из его недостатков были скрыты. Но никогда, ни у кого интересычеловечества не преобладали до такой степени, как у него, над светскойсуетой. Беззаветно преданный своей идее, он сумел все подчинить ей до такойстепени, что вселенная не существовала для него. Этими усилиями героическойволи он и завоевал небо. Не было человека, быть может, за исключением Сакья-Муни, который до такой степени попирал ногами семью, все радостибытия, все мирские заботы. Он жил только своим Отцом и божественной миссией,относительно которой он был убежден, что выполнит ее. Но каковы бы ни были неожиданности, которые готовит нам будущее, говорит Ренан, Иисуса никто не превзойдет. Культ его будет вечно обновляться; легенда его будет вечно вызывать слезы; его страданиями будут терзаться лучшие сердца; и во все времена все будут провозглашать, что среди сынов человеческих никогда не рождалось более великого, нежели Иисус» (18). (Жизнь Иисуса, гл.ІV).

 

Прочитав такой слащавый панегирик романтичного француза, Блаватская сделала свою запись: «Мы не можем придумать, что привело Ренана к такой ошибочной обрисовке характера Иисуса. Мало будет таких из тех, кто, отрицая божественность Назаретского пророка, все же, верят, что он не миф, – смогут читать этот труд, не испытывая при этом неудобного и даже гневного чувства за такое психологическое увечье. Он делает из Иисуса какого-то сентиментального простофилю, театрализованного простака, влюбленного свои в собственные поэтические рассуждения и речи, хотящего, чтобы все его обожали и, наконец, пойманного в сети своих врагов. Не таков был Иисус, еврейский филантроп, адепт и мистик школы, забытой теперь христианами и церковью – если последняя когда-либо знала о ней; герой, который скорее предпочел пойти на смертельный риск, чем удерживать некоторые истины, которые, по его мнению, могли облагодетельствовать человечество. Мы предпочитаем Штрауса, который открыто называет его самозванцем, и притворщиком, временами даже ставя под сомнение само его существование, но который, по крайней мере, не облекает его в этот смешной налет сентиментализма, каким его изображает Ренан» (19). ( Разоблачённая Изида, т.2 гл.7, с. 434).

 

Елена Блаватская называет Иисуса личностью не местного, а вселенского масштаба, изменившего сознание людей, подарившего людям надежду на иную жизнь, жизнь после смерти. Он изменил весь мир. Что двигало Иисусом в его поступках? Какие преследовал он цели? Кем и чем был для него народ? На эти вопросы Блаватская отвечает следующим образом: «Мотив Иисуса, очевидно, был тот же, что и у Гаутамы Будды – облагодетельствовать человечество в целом путем проведения религиозной реформы, которая дала бы ему религию чисто нравственную; истинное познание Бога и природы до тех пор оставалось исключительно в руках эзотерических сект и их адептов. Так как Иисус употреблял масло, а ессеи никогда не употребляли ничего другого, кроме чистой воды, то его нельзя назвать строгим ессеем. С другой стороны, ессеи также были «отделенными»; они были целителями (ассайя) и обитали в пустыне, как все аскеты. <…> Все эти добродетели проповедовались Иисусом; и если мы должны считать Евангелия содержащими истину, то Христос был верующим в метемпсихоз или перевоплощение – опять как эти же ессеи, которые, как мы видим, были пифагорейцами по всем своим доктринам и привычкам. Ямвлих утверждает, что Самосский философ провел некоторое время на горе Кармил с ними. В своих беседах и проповедях Иисус всегда пользовался притчами и метафорами. Это опять-таки была привычка ессеев и назареев; галилеяне, жившие в городах и деревнях, поскольку известно, никогда не прибегали к таким аллегорическим выражениям. Действительно, некоторые из его учеников, будучи галилеянами, как и он сам, даже удивлялись, обнаружив, что он в беседах с людьми прибегает к такой форме выражения». (20). ( Разоб. Изида, т.2, гл.3).

 

Фантазии Ренана, Блаватская воспринимает с иронией, поэтому говорит, что в своей книге он навязал Иисусу враждебные отношения к Будде, Зороастру и Платону, и объявил, что Сын Человеческий никогда не читал ни греческих, ни буддийских книг.

 

«Мы полагаем, – пишет она, – что со стороны Ренана довольно рискованно утверждать так догматично, как он это делает, что Иисус «игнорировал сами имена Будды, Зороастра, Платона»; что он никогда не читал ни греческих, ни буддийских книг, «хотя в нем был не один только элемент, который, неожиданно для него самого, исходил из буддизма, парсизма и греческой мудрости». Это – признание наполовину чуда, наполовину приписывание этого случайности или совпадению. Это – злоупотребление привилегией, когда автор, претендующий на описание исторических фактов, выводит удобные заключения из предполагаемых предпосылок и затем называет это биографией – Жизнью Иисуса. Не более, чем какой-либо другой компилятор легенд, касающихся проблематичной истории Пророка назареев, Ренан обладает хотя бы дюймом верной точки опоры, на которой он мог бы укрепиться; также и никто другой не может утвердить обратное, за исключением только доказательств, покоящихся на выводах. И все же, в то время как у Ренана нет ни одного факта, чтобы доказать, что Иисус никогда не изучал метафизических учений буддизма и парсизма, или ничего не слыхал о философии Платона, – у его оппонентов имеются самые веские причины в мире, чтобы предполагать противоположное. Когда они находят, что – 1) все его поговорки в пифагорейском духе, если не являются повторениями слово в слово; 2) его этический кодекс чисто буддийский; 3) его образ действия и поведение в жизни – ессейские; 4) его мистический образ выражений, его притчи, его образы действия являются образами действия посвященного – греческого ли, халдейского или магианского (ибо «Совершенные», которые говорили сокровенную мудрость – все были одной и той же школы архаической учености по всему миру), так что трудно увернуться от логического заключения, что он принадлежал к тому же обществу посвященных» (21). (Разобл.Изида. Т.2. гл. 7, стр. 429).

Чудеса Иисуса вызывают у Ренана удивление и не понимание

По мнению современников Иисуса, у него было только два доказательствасверхъестественности своей миссии – это чудеса и пророчества. Ренан считает, что библейские пророки никогда не ошибаются. Поэтому, когда пророчили приход нового Царя – Мессии, было понятным, что речь идет именно о нем. Иисус, находил себя в священных библейских предсказаниях и смотрел на себя как на зеркало, в котором отражался весь пророческий гений Израиля и его будущее. При жизни Иисуса, христианская школа доказывала, что он полностью отвечает предсказаниям пророков Ветхого Завета, о приходе нового Мессии.

 

 

Чудесам Иисуса, Ренан посвящает много страниц. Чудеса он называет «необычными», «дивными», «странными» и такими, что вызывают непонимание. В те далекие времена, говорит он, чудесасчитались непременным признаком божественности и знамением пророческого призвания. Легенды об Илии и Елисее были полны чудес. Считалось, что Мессия тоже будет совершать много своих чудес. Однако, находились романтики, а может и слишком гордые люди, объявившие себя сверхличностями, такими как Иисус. Вот поэтому, в недалекой Самарии, волхв, по имени Симон, своими фокусами создал себе образ выдуманного бога. Ренан говорит и об Аполонии Тианском. Он считает, что притязания его на этот титул закончились трагически. И когда хотели раздуть славу его славу и доказать, что вся его жизнь была сплошным примером для людей, была «странствованием бога на земле», то применили подтасовки: приписали ему такие чудеса, которых он никогда не совершал. Примеру Аполония последовали Александрийские философы, а с ними и Плотин. Они тоже захотели быть святыми и уверяли, что способны совершать чудеса. Но народ быстро разобрался, с кем имеет дело и высмеял их. Перед Иисусом стоял выбор: или отказаться от своей миссии, или сделаться чудотворцем. Христос выбрал второй вариант.

 

В отношении Симона, Аполония Тианского и совершаемых ими чудес, Ренан глубоко ошибается. Блаватская считает, что вопрос, кого именно называли «Симеоном» все еще остается открытым для критиков. Из «Деяний» известно, что Симон Волхв обладал магическими способностями и был прозван «Великая Божья Сила». «А то, что Ириней и Епифаний говорят о Симоне Волхве, а именно, что он выдавал себя за воплощенную троицу; что в Самарии он был Отец, в Иудее Сын, и что не евреям он выдавал себя за Святой Дух, – просто клевета». «Однако, после долгих лет отрицания, действительное существование Симона Волхва было окончательно доказано, будь он Савл, Павел или Симон. В Греции была найдена рукопись, говорящая о нем под последним именем, что и положило конец дальнейшим рассуждениям». (Т.Д. том 3, отдел XIV)

 

Блаватская пишет: «Симон был учеником танаимов Самарии, и та репутация, которую он оставил после себя, вместе с титулом «Великая Божья Сила», свидетельствует о талантливости и учености его Учителей. Все же клеветнические наговоры, так ревниво распускаемые против Симона Волхва неизвестными авторами и составителями «Деяний» и других писаний, не могли до такой степени затмить правды, чтобы скрыть тот факт, что ни один христианин не мог состязаться с ним в тавматургических деяниях. Басня, которую рассказывают про его падение во время воздушного полета, когда он сломал обе ноги и затем покончил жизнь самоубийством, – смешна». «Что Симон мог летать, т. е. подниматься в воздух на несколько минут, не представляет невозможного». (Т.Д. том 3, отдел XIV)

 

По сведениям, сообщенным нам Е.И. Рерих и Е.П. Блаватской, Аполлоний был Адептом и «Магом», который, проведя всю свою жизнь в чистоте, познании и самопожертвовании, через испытания, лишения и самодисциплину достиг божественного озарения и сверхчеловеческих способностей. Мало того, Аполлоний Тианский есть одно из воплощений Владыки Майтрейи. В Толковом словаре сказано: «Аполлоний Тианский. Древнегреческий философ, родившийся в Каппадокии в начале первого столетия; изучал финикийские науки, пифагорейскую философию и другие учения. Он был посвящен жрецами храма Эскулапа (Асклепия) в Эгее, где научился многим «чудесам» в исцелении больных, в Вавилоне прошел посвящение у халдеев и магов. В поисках мудрости «гимнософистов» предпринял путешествие в Индию. Феномены, им совершённые, были многочисленны и хорошо засвидетельствованы. События, им предсказанные, полностью сбывались. В конце жизни открыл эзотерическую школу и Эфесе».(«Оккультизм и Йога». Летопись сотрудничества. Сборник. – М.: Издательство «Сфера» Российского Теософского Общества, 1996. – Т. 2. – 352 с).

 

Блаватская тонко разбиралась в древнегреческой мифологии, прекрасно знала весь мифологический мир, используемый Эрнестом Ренаном в своих книгах. Поэтому выдумки и сплетни, пущенные против Аполлония Ренаном и его последователем епископом Дугласом, она считает направленными против исторической науки. «Если мы будем изучать этот вопрос беспристрастно, мы вскоре поймем, что этика, проповедуемая Гаутамой Буддой, Платоном, Аполлонием, Иисусом, Аммонием Саккасом и их учениками, была обоснована на одной и той же мистической философии. Что все они поклонялись одному Богу независимо от того, считали они его “Отцом” человечества, который живет в человеке, как человек живет в Нем, или же Непостижимым Творческим Принципом; все они вели Богоподобные жизни». (Е.П.Блаватская. Разоблаченная Изида т.2. Глава VII)

 

Своей книгой Ренан вводит читателей в античный мир, в школы Греции и Рима, где чудесам придавалось большое значение. В чудеса верили все народы, в том числе и иудейский. Иисус, со своей стороны, также верил в них, хотя, по мнению Ренана, не имел ни малейшего представления об их законах. Француз воспринимал знания Иисуса более высокими, нежели знания его современников, но все равно считал, что они не отвечали требованиям времени. Иисус верил, что человек при помощи веры и молитвы, может повелевать природою и творить чудеса. Способность демонстрировать их, считалась привилегией мудрых и хитрых людей, поэтому Ренан не верит, что творить чудеса Иисусу помогал Бог. Христос – сам был Богом, говорит он, потому все его чудеса – личностные его творения.

 

Ренан продолжает упорствовать в своих заблуждениях и никак не хочет признавать Высшие Знания, Высшие Силы и Способности Иисуса. Он пишет, что современники Иисуса были удивлены и напуганы его чудесами. Именно их боязнь, удивление и бурные обсуждения, сыграли большую роль в пропаганде христианства. Чудеса Иисуса, историк Ренан считает их значительно выше Иисусовых притчей. Народная молва, говорит он, сильно преувеличивала силу чудес, называла их необычайными и божественными. Ренан дает им свою оценку, которая, по нашему мнению, негативная и неверная. Его умозаключения показывают, что француз не имел даже малейшего понятия в действительном значении многих притч Иисуса и о характере великого Галилейского философа. Между тем, с древнейших времен Посвященные применяли притчи, как средство косвенного указания. Учитель К.Х. писал Синнетту: «Вы можете нас неправильно понимать, и это – более чем вероятно, так как наш язык должен всегда быть более или менее языком притч и наведения на мысль, когда мы вступаем на запретную почву. У нас имеются свои особенные методы выражения, и то, что находится по ту сторону забора слов, даже более важно, чем то, что вы читаете». (Письма Махатм, Письмо 112)

 

Блаватская четко объясняла, зачем применялись притчи: «…притча есть выраженный символ; вымысел или легенда, как думают некоторые; аллегорическая передача жизненной реальности, событий и фактов, говорим мы. Именно, как мораль всегда выводилась из притчи, причем подобная мораль была действенной правдою и фактом в человеческой жизни, так и историческое, реальное событие было извлекаемо теми, кто были сведущи в этих священных науках, из эмблем и символов, запечатленных в древних храмовых архивах. Религиозная и эзотерическая история каждого народа была уложена в символах. Она никогда не была выражена буквально и во многословии. Все мысли и переживания, все учение и знание, сообщенные путем откровения или добытые самостоятельно, нашли у ранних рас свое графическое выражение в аллегориях и притчах. Почему? Потому, что «изреченное слово имеет скрытую мощь не только неизвестную, но даже не подозреваемую нашими современными мудрецами, потому естественно, что они не верят в нее. Потому, что звук и ритм тесно связаны с четырьмя элементами древних; и потому, что та или иная вибрация в воздухе, несомненно, вызовет соответствующие силы, сочетание с которыми производит добрые или злые результаты, смотря по условиям. Никогда не позволялось ученику излагать какие-либо исторические, религиозные или реальные события в точных словах, не допускающих двоякого смысла, из опасения, чтобы силы, связанные с этим событием, не были еще раз привлечены. Подобные события были передаваемы лишь во время Посвящения, и каждый ученик должен был запечатлеть их в соответствующих символах, извлеченных из его собственного ума, и которые просматривались потом его Учителем, прежде чем быть принятыми окончательно». (ТД. 1. ч.II.Отдел I. Символизм и идеографы).

 

Ренан утверждает, что почти все Иисусовы чудеса, это, в основном, исцеления, все они относятся к медицинской науке. В ту пору медицина в Иудее была на низком уровне, поэтому судьба больных была предоставлена целителям. Научная медицина, основанная в Греции пятью веками позже, в эпоху Иисуса никому из палестинцев не была известной. «При таком состоянии знаний, появление высшего существа, человека, который относится к больному с нежностью и внушает ему уверенность в выздоровлении, часто оказывается самым лучшим лекарством. Кто осмелится утверждать, что во многих случаях, за исключением болезней, связанных с органическими повреждениями, самое прикосновение к больному особенного человека не стоит всего фармацевтического арсенала? Самая радость, удовольствие повидать его, уже имеет целительное действие. Она дает, что может: улыбку, надежду на выздоровление, и этого не так мало» (22). (Жизнь Иисуса., гл. ХVІ)

 

Автор книги «Жизнь Иисуса» убежден, что Иисус, как и все его земляки, верил, что излечение достигается главным образом с помощью религиозных обрядов и молитвы, и такое верование было обусловлено практикой. На болезнь смотрели как на наказание за грех, или как на наваждение злого духа, а не как на результат физиологических причин. Лучшим врачом, считался человек, имеющий сверхъестественные способности. Исцеление было чудом, но и деянием высшего нравственного порядка. Поэтому Иисус, чувствующий свою нравственную силу, свою одаренность и способность исцелять, выполнял свой нравственный долг честно. Его прикосновение к одежде больного, возложение рук на его голову, смазывание его своей слюной, молитвы и жесты рук, делали его в глазах палестинцев – равным Богу или Богом.

 

Главными исцелениями, которые совершал Иисус, были выздоровление калек, изгнания бесов, демонов, воскресение из мертвых. В народе вера в демонов, других нечистых духов, всегда была повальной. Люди верили, что демоны овладевают телом человека, они же заставляют его действовать против его воли. В древней Иудее, в силу разных причин, было много больных – калек и сумасшедших. Все они бродили по улицам, сидели возле храмов и просили милостыню. Часть из них поселялись в покинутых пещерах, служивших гробницами и приютом для разбойников. Иисус часто встречался с такими людьми и знал, как лечить этих несчастных. Из Евангелий известно, что лечил он почти каждого калеку и прокаженного. Но часто душевные расстройства, которыми страдали одержимые, были довольно легкими. В то время сумасшедшими или одержимыми бесами, считались люди с некоторыми странностями, у них наблюдались отклонения от нормы. И нужно было найти одно лишь нужное слово, и сказать его больному, чтобы «изгнать демона или беса» из тела несчастного. Такими приемами пользовался и Иисус. Ренан говорит, что Христос стал чудотворцем против своей воли. Часто он совершал чудеса лишь после настойчивой просьбы больного. Они хватали его за руки, одежду, крича и взывая о помощи. Вызывает удивление, что лечение людей, Иисус проводил, как бы тайком. Ведь всем исцелившимся, он советовал держать язык за зубами. Ренан не понимает, почему всем своим врагам, Иисус отказывает в чуде исцеления.

 

Как представитель научной мысли 19-го века, Ренан не может согласиться, что существуют Знания и возможности человека, превышающие общепринятые. Впрочем, и в 21-ом века сущность и действие психической энергии остаются еще не полностью раскрытыми. Между тем, Иисус, другие пророки и провидцы, знали о тайнах жизни и смерти больше любого из наших современных ученых. Каждый Великий Учитель имел знания и способности к врачеванию. Христос особенно выделялся этими качествами. Его врачебные действия были двух видов – лечение людей, приходивших за исцелением, или лечение по его собственному желанию. Иисус прикасался к больному в том месте, где видел зачаток болезни. Нередко человек не подозревал, почему к нему прикоснулся Иисус. «Многие замечательные исцеления происходили незаметно. Люди замечали исцеления безумия, паралича, слепоты и глухоты. Такие исцеления своею очевидностью поражали толпу. Действительно, когда немые заговорили и прокаженный очистился, толпа была потрясена. Но с научной точки зрения иные чудеса были еще замечательнее. Учитель силою воли останавливал внутренние разрушительные процессы. Толпа и даже близкие не могли оценить такое мощное воздействие. Оно заставляло двигаться не только омертвелые мускулы, но могло заживлять пораженные ткани. Проявлялась такая сила мысли, о которой человек мог лишь мечтать. Это воздействие уже невозможно называть внушением. Оно должно было бы уже называться победою над плотью. (Надземное, 163)

 

Главное целение происходило от воздействия Его мощной психической энергии. При каждом исцелении, при каждом прикасании к нему, большой дух отдает часть своей силы. И Христос всегда ощущал затрату своей силы. В Евангелии от Матфея сказано, когда болящая женщина из толпы прикоснулась к краю Его одежды, Он сейчас же ощутил утечку Своей силы. «Ведь все так называемые чудесные исцеления совершаются лишь сильным подъемом психической, или нервной, силы в самом больном, вызванным прикасанием более мощной энергии. Но если запас этой энергии уже истощился в больном, то чем или как будет воспринята посланная энергия? Именно, чудес не существует. Для каждого действия энергии нужны свои условия, и если необходимое условие отсутствует, то можно ли ожидать положительного результата?» (01.04.37 Рерих Е.И. Письма. 1929-1938 т.2) Поэтому Иисус обычно спрашивал больного – веришь ли? Совсем не удивительно то, что Он отказывал в целении своим врагам, не верившим в чудо исцеления.

 

«Евреи верили, что болезни являются следствиями содеянных людьми грехов. Потому Христос знал, что, утвердив прощение грехов, Он тем самым пробудит дух в расслабленном и тем поможет его духовному преображению и телесному исцелению. Вы знаете, что все исцеления возможны лишь, когда болящий воспрянет духом или уверует в целителя, иначе говоря, если он настолько поднимет вибрации своей сердечной энергии, что она сможет принять магнетический поток, идущий от целителя. В этом смысле нужно понять речение, что «Сын человеческий имеет власть на земле прощать грехи». Именно Он знал сердцем, знал ясновидением, когда кто может преобразить свою ауру для восприятия высшей Благодати. В Евангелиях неоднократно указано, как Христос не мог совершить чуда в некоторых местностях по причине неверия их обитателей». (07.05.39. Рерих Е.И.)

 

Ренан считает, что все четыре Евангелия, сообщая о жизни Иисуса, чересчур восхваляют его чудеса. Но один из них, Марк, переводчик апостола Петра, до такой степени превосходит всех в восхвалении, что, «если бы характер Христа пришлось изображать единственно по этому Евангелию, то Иисус оказался бы заклинателем, обладающим редкой обаятельностью, чрезвычайно могущественным волшебником, которого боялись и от которого любили как-нибудь избавиться. Простой волшебник не вызвал бы нравственной революции, подобной той, которую совершил Иисус. Если бы в Иисусе чудотворец заслонил собой моралиста и религиозного реформатора, то от него произошла бы школа теургии, а не христианства» – пишет Ренан. (23). (Жизнь Иисуса, гл. ХVІ).

 

Тем не менее, Ренан приводит слова евангелиста Иоанна: «Много сотворил Иисус перед учениками своими и других чудес, о которых не написано в книге сей; Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь вечную, во имя Его» (Иоанна 20:30,31).

 

Самым великим чудом для Иисуса, по мнению автора, было бы то, чтобы он не делал никаких чудес. В таком случае, все законы истории и психологии потерпели бы поражение. Чудеса Иисуса были тем насилием, которое совершил над ним его век. Они были той уступкой, которая вырвана у него потребностью эпохи. Вследствие этого, пишет Ренан, заклинатели и чудотворцы, будут забыты, а реформаторы религии – будут жить вечно.

 

У Елены Блаватской, на сей счет, другое мнение. Она считает, что Иисус, совершая чудеса, пользовался приемами древней магии. В этом она ссылается на Иустина Мученика, историка древней церкви. Этот летописец на конкретных примерах доказывал, «чтолюди того времени, которые не были евреями, утверждали, что чудеса Иисуса были совершены посредством магии – μαγική φαντασία – «это было то же самое выражение, которым пользовались скептики, чтобы обозначить феномены творения чудес, совершаемые в языческих храмах. Они, даже отважились называть его магом, и обманщиком людей, – жалуется этот мученик» (24) (Разоб. Изида. Т.2. с. 69).

 

В апокрифическом «Евангелие Никодима» сказано, что евреи подтверждают это, обращаясь к Пилату: «Разве мы не говорили тебе, что он маг»?Такие же доказательства применения магии Иисусом, Блаватская нашла у Цельса и Климента Александрийского. Климент в своих «Увещеваниях» выдвинул против Иисуса улику, «что он не совершал чудес как еврейский пророк, но как маг, то есть, посвященный «языческих» храмов». (25). (Разоб. Изида, Т.2, с. 40)

 

Не обошла вниманием Иисусовых чудес и Талмудистская литература. Она полна мельчайшими подробностями об этом. Самым большим обвинением талмудистов является то, что «Иисус мог с такой же легкостью летать по воздуху, как другие ходить по земле».

 

Свое веское слово сказал и Святой Августин, утверждая, что иудеи верили, в посвященность Иисуса в Египте, и что он написал книгу о магии, которые передал Иоанну. Блаватская добавляет, что имелся труд под названием «Magia Jesu Christi», приписываемый Иисусу Христу.

Царство Божие – высший вид блаженства

Царство Божие, оно же Царство Небесное, Царство Христово и просто Царство, очень часто встречается в книгах Нового Завета и книгах Ренана. Это семитское выражение, в котором «небеса» заменяют имя Бога иудеев (Лк.15:18). В Евангелии от Матфея, такие выражения встречаются тридцать два раза. О Царстве Божием пишут все Евангелисты. Чтобы не занимать лишнее время, мы приведем несколько выдержек из Святых книг: «В те дни приходит Иоанн Креститель, и проповедует в пустыне Иудейской, и говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Евангелие от Матфея, 3:1-2).

 

«Не придёт Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Евангелие от Луки, 17:20).

 

«Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдёт в него» (Евангелие от Марка, 10:15).

 

«Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие» (Евангелие от Марка, 10:25).

 

В христианской традиции Царство Божие понимается в разных смыслах: это область на небесах, где души праведников пребывают в раю; Это земная область, предуготованная праведникам для пребывания в ней в эпоху «золотого века».

 

Оно внутри вас есть, говорит Лука, оно Царство Благодати, которое принес людям Иисус Христос. Это Царство, в котором здесь, на земле, Дух Святой освящает всего человека. Иисус говорит о Царстве Небесном как о своем Царстве. Это обретение блаженства в обетованной земле Царства Божия. Его наследуют миротворцы, чистые сердцем и гонимые за правду. В нем утешатся плачущие, обогатятся «нищие духом», насытятся алчущие Истины. (Мф.5, 3-2).

 

Главной целью Иисуса, пишет Ренан, было установление Царства Божия. Но, по мнению автора, такое Царство, Христос понимал весьма своеобразно. Сначала оно считалось царством бедных и обездоленных людей. В другой раз, Царство Божие было осуществлением апокалипсических видений, относящихся к Мессии. И, наконец, Царство Божие считалось царством всех душ, а грядущее освобождение – было освобождение духа. Понимая Иисусовы реформы в религии, как Революцию, Ренан приписывает им учреждение нового культа, более чистого, нежели культ Моисея. И говорит, что такую мысль Иисус вынашивал долго.

 

Христос не считал земные богатства, земную жизнь, материальные блага настолько ценными, чтобы о них постоянно думать. Его идея имела другой смысл, высший и одухотворенный. К нему обращались с просьбой быть судьей и посредником в имущественных делах. Предложения эти он отклонял, считая их оскорбительными и не достойными для себя. Иисус жил небесным идеалом, вот потому никогда своих взглядов на бедность и презрение к богатству не таил. Что касается Царства Божьего, то тут Иисуса было не узнать: он преображался, молодел и выглядел настоящим Сыном Бога, имеющим судьбоносные идеи. Свои идеи Ренан формулирует следующим образом.

 

Существующий общественный строй приходит к концу. Этим концом будет громадный переворот в людях и в их сознании. Ему будут предшествовать зловещие бедствия, дивные явления: извержения вулканов, наводнения и землетрясения. В роковой момент на небе вспыхнет знамение Сына Человеческого. То будет громоподобное и молниеносное видение, как на горе Фавор. Страшная гроза разразится на небе, сноп огня мгновенно понесется от Востока до Запада. И тут Мессия явится на облаках, во всей своей силе и славе, при трубном звуке, окруженный ангелами. Ученики его воссядут рядом с ним на тронах. Тогда мертвые воскреснут, и Мессия воздаст каждому по делам его.

 

На суде люди будут разделены на две категории по их делам. Исполнителями приговора будут ангелы. Избранные войдут в дивное царство, уготованное им от создания мира. Там они, облаченные светом, возлягут с Авраамом, патриархами и пророками за пиршество. Но их будет очень мало. Другие пойдут в геенну. Геенной, для Ренана, была, долина, лежавшая к западу от Иерусалима. В различные эпохи, здесь предавались культу огня, разному разгулу, и место это обратилось в клоаку. Геенна – мрачная, нечистая долина, подземная бездна, пылающая огнем. Не удостоенные Царства, будут гореть здесь, и просить Бога о пощаде. Но пощады не будет. Других же грешников будут поедать черви. Такая же участь постигнет Сатану и его мятежных ангелов. Там будет плач и скрежет зубов. Царство Божие будет, как замкнутый чертог, внутри сияющий, а посредине его – мрак и мучения. Новый порядок вещей будет вечным. Ни Раю, ни геенне не будет конца. Их разделит непроходимая бездна. И только Сын Человеческий, сидя одесную Бога, будет владыкой окончательного состояния мира и человечества.

 

Автор заявляет, что в таком духе понимали новую историю мира Иоанн Богослов, со своим «Апокалипсисом», и все окружение Иисуса. Ренан считает, что если первое поколение христиан имело какое-либо глубокое верование, то им была – кончина мира. И это великое "явление" Христа должно было произойти в скором времени. Нетерпеливый призыв – "Время близко!", которым Апокалипсис начинается и заканчивается, беспрерывные напоминания: «имеющий уши слышать, да слышит», были лозунгами надежд и единения в течение всего апостольского века.

 

Иисус никогда не встревал, ни в какие дискуссии. Когда его спрашивали о времени пришествия или времени конца, он отказывался отвечать. Даже заявлял, что дату этого великого дня не знает никто, кроме Отца Небесного. Ведь Бог говорил, что Царство Божие придет в тот момент, когда его не ожидает никто. Оно будет таким же неожиданным, как потоп Ноя и катастрофа Лота. Нужно каждому быть готовым к нему. Для этого все должны бодрствовать и держать свою лампаду зажженной, как во время свадебной процессии, назначаемой нежданно. «Сын Человеческий придет, как тать в ночи, в час, когда его никто не ждет; он появится, как молния, которая пробежит от одного горизонта до другого». По мнению Ренана заявления Иисуса о близости катастрофы, не оставляют места для разных толкований. "Нынешний род, – говорит Иисус, – не пройдет, как все это сбудется. Некоторые, из стоящих здесь, не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царстве своем". Тех, кто не верит ему, он упрекает, что они не умеют различать предвозвестников будущего Царства.

 

Автор «Жизни Иисуса», убеждает читателей, что, благодаря иллюзии, свойственной всем великим реформаторам, Иисус представлял себе конечную цель гораздо более близкой, нежели она была в действительности, и не принимал в расчет медлительности человеческих деяний. Он предполагает, что Иисус воображал, что в один день осуществится то, что спустя двадцать веков все еще не закончилось. Поэтому у Него возник новый план действий: Иисус предложил своему верному воинству новый догмат – о воскрешении мертвых. Иисус понимал его всегда в идеалистическом смысле. А многие христиане представляли себе дело так, что воскресшие в будущей жизни будут есть, пить, жениться и веселится, ничего при этом не делая. Иисус отрезвил всех. Он заявил, что воскресать будут лишь праведники, у которых жизнь сложнее, чем у лентяев, а грешникам уготована другая судьба – гореть в кипящей смоле. Автор делает заключение, что Иисус вполне допускает в своем новом Царстве новую пасху, стол и вино, но категорически исключает браки.

 

Рассказывает нам Ренан и о том, как саддукеи в ответ на это предложили свой вариант: человек продолжает жить после смерти в своих детях. И представили в доказательство Кодекс Моисея, в котором имелось особое оригинальное учреждение – левират. Из него саддукеи сделали весьма хитроумные заключения, направленные против воскресения. Иисус, все же, вышел из затруднения, Он объявил, что в вечной жизни разницы между полами не будет, и что человек уподобится ангелам.

 

Действительно, подобное учение, о воскресении, если его понимать буквально, не могло иметь будущего. Мир, продолжал существовать вопреки этому учению, и в нем ничего не изменилось. Идея воскресения могла сохраниться самое большее, в течение одного поколения. Для второго поколения христиан она была бы непонятной и необъяснимой. После смерти Иоанна, для современников Иисуса, слова учителя показались бы ложью. Люди в него не поверили бы. Как это чудо не погибло до настоящего времени? – спрашивает автор. Что спасло такое учение? Если бы учение Иисуса сводилось лишь к верованию в близкую кончину мира, несомненно, в настоящее время оно преспокойно было бы предано забвению. Большой простор евангельских взглядов, увиденных Ренаном, допускал отыскивать под одним и тем же символом идей, различное их понимание. Ренан доказывает, что большинство церковных мыслителей знало, что никакой кончины мира не могло быть. Не верили в нее и ученики Христа. Но Иисусову идею Ренан одобряет потому, что она изменила мир. И изменила в том смысле, о котором пророчил Христос. Мысль его была верна потому, что исходила от Бога.

 

Если подвести итог сказанному о Царстве Божьем и понять, к какому же Царству стремился Иисус и звал людей, то нетрудно заметить, что его Царство, скорее было царством духа. Слова Иисуса о Царстве Божием или Царстве Небесном можно понимать, как иносказание о состояние сознательного бессмертного Эго человека, после распадения принципов, составлявших его земную личность или душу, которое называют Девачаном. В этом состоянии мы всегда окружены любимыми нами образами, и ничто не омрачает нашей духовной радости. В Девачане пребывают не только безгрешные и святые. Каждое доброе действие, совершенное нами, получает свое вознаграждение. «Девачан, конечно, в Тонком Мире и есть особое состояние, в которое погружается дух, нуждающийся в отдыхе. Это состояние – настоящее райское блаженство, ибо дух в таком сне переживает с особою яркостью, превосходящей земную реальность, все самые счастливые дни и мгновения в его последней жизни, причем ни одна грустная или неприятная мысль не омрачает его блаженного состояния». (24.02.1947 Е.И.Рерих – З.Г.Фосдик)

 

Не придавая значения тому, что Иисус в своих проповедях часто использовал символизм и аллегории, Ренан истолковывает Его слова о Царстве Божием и Великом Приходе буквально. А если и обращает внимание на символику Евангелий, то, не имея к ней ключей, трактует ее сообразно своим представлениям. Мы должны внести в этот вопрос некоторую ясность.

 

Прежде всего, надо сказать, что, упоминая геенну, Иисус употреблял лишь обычную метафору. Еврейское слово гай-хином (Геенна) на самом деле никогда не имело того значения, которое ему придавалось в христианской ортодоксии. Иисус, когда сказал, что испорченные будут брошены в «Геенну», подразумевая, что с мертвыми душами будут обходиться как с трупами. (Письма Махатм, Письмо 72 г.) Блаватская пишет, что развоплощенная душа человека, совершавшего при жизни страшные преступления, и, подверженная порокам и животным страстям, попадает в восьмую сферу (аллегорический Гадес, или библейскую огненную). Это самая близкая к нашей земле сфера, наподобие мусорного ящика, где все отходы и шлаки космической материи, относящейся к нашей планете, находятся в состоянии беспрерывного преобразования. «Евреи не знали такого понятия, как «ад». Слово «ад» – в смысле состояния мучения, вечного или временного – никогда не употреблялось в текстах Ветхого Завета, наперекор всем адистам. “Тофет”, или “Долина Хинном” [Исаия, LXVI, 24] не имеет такого толкования. Греческий термин “Геенна” также имеет совсем другое значение, так как более чем одним компетентным писателем было исчерпывающе доказано, что “Геенна” тождественна с гомеровским Тартаром» (25). (Е.П.Блаватская Разоблаченная Изида т.2. стр.40).

 

Великое Пришествие нельзя понимать узко, как представляет его Ренан. Это не что иное, как конец Армагеддона и начало грядущей эпохи нового воскрешения духа, связанного с нарождением Шестой Расы. Известно, что когда даны предупреждения, тогда легче различать события. Необходимо было пробудить человеческий дух потому, что именно от него зависит судьба планеты. Если говорить о сроках, то нужно понимать их как Космические Сроки. Если Пятая Раса существует уже 1000000 лет, то конечно 2000 лет является маленьким сроком. Поэтому и говорилось о скором Пришествии. Ведь дух человеческий развивается гораздо медленнее, чем интеллект. Сейчас все космические сроки, все сочетания светил подходят к завершению великого Цикла, и человечество должно воскреснуть духом. Огненные энергии к сроку достигают Земли, и можно ожидать великих переустройств, которые должны принести пробуждение духа. Великое огненное очищение приближается. И конечно, ни один из Великих Владык не появится в физическом теле.

Был ли Иисус Христос исторической личностью?

Для христиан вопрос об историчности Иисуса Христа имеет огромное значение. Они не просто хотят знать, что Иисус жил и творил на земле, им надо большего. Христиане хотят верить, что Он действительно жил и своей жизнью засвидетельствовал, что он Христос, Сын Человеческий и Сын Божий, умерший за грехи всего мира. Он воскрес и придет в славе судить живых и мертвых.

 

Наша современная наука располагает такими достоверными данными о Его существовании, что у ученых не повернется язык не признать их за истину, и не отнести Иисуса Христа к историческим личностям. Современный историк христианства А. Владимиров, в своей книги «Кумран и Христос» об этом пишет так: «В настоящее время подавляющее число ученых придерживаются точки зрения исторической школы, согласно которой Иисус Христос – это реальный исторический персонаж, оставивший неизгладимое впечатление в памяти своих почитателей и основавший новую религию» (26). (А. Владимиров. Кумран и Христос).

 

Не станем перечислять, какие это источники, чтобы не дублировать книгу уважаемого автора. Мы лишь продолжим знакомиться читателей с взглядами Ренана на Иисуса Христа, его век и окружение, чтобы привести их в систему и установить, верны они или ложные.

 

Об этом историческом событии Ренан пишет скупо, точно боится сказать правду. Он и верит, а больше не верит данным исторической науки. Писатель сомневается во всем, хотя с большим энтузиазмом рассказывает, что жизнь и деятельность Иисуса Христа не выходила за пределы иудаизма. Она протекала в границах Палестины и Иудеи, потому что, дальше дороги для Иисуса были закрытыми.Значит, жизнь его проходила в небольшом, тесно замкнутом мире, в котором Иисус родился и рос. Греческие и римские страны о нем, «слухом – не слыхали». Его имя появилось у светских авторов лишь спустя сто лет, после его распятия, и то лишь косвенно, вызванное бунтами или разными преследованиями его учеников и последователей.

 

 

Ренанов Иисус – вовсе не историческая личность, об этом автор приводит некоторые свидетельства. Возможно, в его руки попало недостаточно исторических источников, хотя в Послесловии, Ренан приводит их предостаточно, а в своей книге, бегло перечисляет их. Он критикует Филона Александрийского, умершего в 50 году, который об Иисусе не имел ни малейшего понятия. Журит и Иосифа Флавия, родившегося в 37 году, который упоминает об Иисусовой казни лишь в нескольких строках, как о событии второстепенной важности. Освещая все события и религиозную жизнь своей эпохи, Иосиф не удостоился сказать несколько слово о христианах. Странным было и то, что такой крупный историк, как Юстин Тивериадский, современник Флавия, даже не называет Иисуса по имени. Молчали о нем и еврейские святые книги. В Мишне, например, ни слова не было о новом учении Иисуса. А те места, где говорится о двух Гемарах, в которых основатель христианства назван по имени, были редактированы не раньше IV или V веков, что является подделкой.

 

Целью Иисуса, было собрать вокруг себя учеников, последователей своего учения, которые были бы безгранично ему преданы, доверяли ему. Он должен был передать им свое учение, для распространения по всему миру. Несмотря на большие трудности, христианство, как новая вера, распространилось быстро. Почему? Ренан в этом видит несколько причин. Первой он называет – исключительность самой судьбы Иисуса. Второй, – что религия Иисуса представлялась совершенной и окончательной. И третьей – было то, что христианство являло собой самобытное духовное движение без догматических рамок. Христианская вера была понятна всем людям, она вносила новый смысл в каждую человеческую душу.

 

Рассматривая книгу Ренана об Иисусе, Блаватская дополняет ее своими сведениями. Она пишет, что Иисус создал мир чистых душ, где находится то, чего тщетно искать на земле. Создал совершенное благородство детей Божиих, которым присуща полная святость, отрешение от мирских грехов, наконец, свобода, которая для большинства людей является недостижимой. Он первый возвестил царство духа. Возвестил, и доказал своими делами, что: "Царство Мое не от мира сего". Ему принадлежит основание истинной религии. После него нам остается лишь развивать ее и изменять мир к лучшему.

 

Официальный мир не хотел примкнуть к идеалистическому царству Иисуса, не поддержал его, наоборот осудил и заклеймил, поэтому Христос принял свое решение. Он обращается ко всем людям доброй воли, преимущественно простым труженикам и заявляет, что Царство Божие не от мира сего, и понять его может лишь праведный. Иисусово Царство Ренан разделяет на три позиции. Оно предназначалось: 1) для детей и юношества; 2) для отверженных существующего строя, для жертв социальной несправедливости, отталкивающей хороших, но смиренных людей; 3) для еретиков и схизматиков, мытарей, самаритян, язычников из Тира и Сидона.

 

В призывах Иисуса к народу, Ренан видит чистый евионизм, то есть учение, по которому спасутся одни лишь бедные (евионим). Это будет царство для бедных. Такое понимание, по мнению Ренана, стало для Иисуса доктриной.

 

Ренан показывает Иисуса в разных обстоятельствах. Особенно делает упор на его проповедях, в которых раскрывается характер Христа. Его призывы обращены к разным людям и в них отражена вся философия Царства Иисуса.

 

"Горе вам, богатые! – говорил Христос, – ибо вы уже получили свое утешение! Горе вам, пресыщенные ныне! ибо восплачете. Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете! Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! ибо так поступали с лжепророками отцы их». И дальше: "Когда делаешь ужин, не зови друзей твоих, ни братьев твоих, ни родственников твоих, ни соседей богатых, чтобы и они тебя когда не позвали, и не получил ты воздаяния. Но, когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых, и блажен будешь, что они не смогут воздать тебе, ибо воздается тебе в воскресение праведных" (Лука 14, 12-24). Иисус часто повторял: "Будьте добрыми купцами!", то есть помещайте ваше богатство, имея в виду Царство Божие, раздавайте ваше имущество бедным, следуя старинной пословице: "Благотворящий бедному, дает взаймы Господу" (27) (Евангелия от Матфея. Библия).

 

В призывах Иисуса, Ренан ничего нового не нашел. Они его не удивили и не обрадовали. Он пишет, что «Мысль, что Бог есть мститель за бедного и слабого против богатого и сильного, повторяется чуть не на каждой странице книг Ветхого Завета. Из всех историй в истории Израиля народный дух господствовал с наибольшим постоянством. Пророки, эти истинные трибуны и, можно сказать, самые смелые из трибунов, непрерывно гремели против великих мира сего и установили тесную связь между понятиями: "богатый, нечестивый, жестокосердый, злой", с одной стороны, и словами: "бедный, кроткий, смиренный, благочестивый", с другой стороны» – пишет Ренан. (28). (Жизнь Иисуса, гл.Х.).

 

В книге Еноха читатель найдет более смелые проклятия, нежели в Евангелиях, адресованных сильным и богатым мира сего. Роскошь, в понимании Иисуса, выставлялась, как преступление. Вот поэтому "Сын Человеческий" в «Аполипсисе» свергает царей с их тронов, вырывает их из роскошной жизни и ввергает в ад.

 

Необходимо отметить, что Иисус, говоря о богатых и бедных, чаще всего имел в виду отношение к собственности. Именно отношение к ней, а не владение ею. В некоторых других случаях под «богатством» понималось не земное материальное богатство, а богатство духовное. И, конечно, Его слова о расплате, наказании или вознаграждении надо понимать не в буквальном смысле, а как иносказание о Законе Кармы.

«Горе вам, презирающим хижину…»

Переход Иудеи на иную формацию жизни – зажиточную и роскошную, вторжение иной культуры, нравов и обычаев, вызвали в народе бурную реакцию. Народ не захотел богатства и распутства, а захотел патриархальной простоты, старых традиций и скромной человеческой жизни. Вот потому голос Иисуса стал звучать смелее, мужественнее и был направлен к потерявшим совесть и честь. "Горе вам, – говорит в своей проповеди Иисус, – презирающим хижину и наследие ваших отцов! Горе вам, сооружающим дворцы потом других! Каждый камень, каждый кирпич в них есть преступление!" (29). (Жизнь Иисуса, гл.Х).

 

Слово "бедный" (евион), поясняет Ренан, сделалось синонимом "святого", "друга Господа". Галилейские ученики Иисуса любили называть себя этим именем. В течение долгого времени так называли иудействующих христиан Вифании и Гаурана (назореи, евреи), которые оставались верными как языку, так и первоначальным поучениям Иисуса. Они гордились тем, что в их среде будто бы остались потомки Исусовой семьи. В конце II века эти сектанты, остававшиеся вне великого течения, которое охватило все церкви, считались уже еретиками (евиониты), и для объяснения такого названия даже измыслили не существовавшего ересиарха Евиона.

 

Войдя во все человеческого общества, христианство должно было примириться с существованием богатых в его среде, совершенно так же, как монашествующий буддизм при своем зарождении исполнил это. И хотя христианство скоро переросло и забыло евионизм, тем не менее, оставило в своих христианских храмах свою закваску. В сборнике Logia или «Поучения Иисуса», Ренан видит твердую руку евионитов, которые составляли и пополняли их в церквах Вифании. В них заносили все новые и новые изречения Иисуса, сохранившиеся в памяти его учеников. А бедность осталась тем идеалом, от которого Иисус должен был отрешиться.

 

Для подкрепления своих мыслей, Ренан привлекает немецкого философа Ницше. Нищенство, для него, сделалось добродетелью, святым состоянием. «Великое умбрийское движение XIII века, которое из всех попыток создать религию больше всего приближалось к галилейскому движению, происходило исключительно во имя бедности. Франциск Ассизский, из всех людей в мире больше всего походивший на Иисуса по своей выдающейся доброте и по той чуткости и нежности, с которой он сливался с жизнью вселенной, был бедняком. Нищенствующие монашеские ордена, бесчисленные коммунистические секты Средних веков (бедные Лиона, бегарды, добрые люди, фратрицелли, униженные, евангельские бедные, сектаторы "вечного Евангелия") выдавали себя за истинных учеников Иисуса. И что удивительно, невозможные мечты новой религии дали свои плоды. «Благочестивое нищенство, причиняющее столько беспокойства нашим промышленным и административным обществам, в свое время и под подходящим для него небом было полно очарования. Оно открывало массе кротких и созерцательных умов единственное состояние, которое им нравилось». (30) (Жизнь Иисуса, гл.ХV).

 

Елена Блаватская отнеслась к Царству Божьему положительно. Все радужные призывы и красивые слова Иисуса Христа, скорей были направлены не к настоящей, а к загробной жизни. Именно там человеку обещалось все, что невозможно было создать на земле.

 

Вот потому Блаватская считает Иисуса Христа – одним из величайших реформаторов, и неумолимым врагом теологического догматизма, преследователем слепого фанатизма, учителем одного из наиболее возвышенных кодексов этики. Для нее Иисус представляет собою одну из величайших фигур в истории человечества. Его эпоха может с каждым днем все дальше и дальше отступать во мрак и густую мглу прошлого; его богословие, опирающееся на человеческие выдумки и нелепые догмы, может с каждым днем все больше терять свой престиж. И только великая фигура философа, и нравственного реформатора, вместо того, чтобы становиться бледнее, с каждым новым веком станет более выпуклой и яснее очерченной. И она будет царствовать, как верховная, всемирная и вечная святыня для всех поколений христиан.

 

Блаватская очень тепло относится к Иисусу, к его делам, призывам и трагической жизни. Как никто другой, она сочувствовала его трагическому подвигу и признавала святым. Ее слова о Сыне Бога мы воспринимаем как дань уважения великого теософа перед величайшей и святой личностью всех времен и народов – Иисусом Христом.

Любовь Иисуса к народу.

Подобно другим великим людям, Иисус любил народ и чувствовал себя с ним хорошо. В проповедях Христа, мы видим любовь к народу, жалость к его бедной жизни, чувство справедливого вождя, который ощущает в себе дух народа и считает себя его естественным выразителем и защитником.

 

Людей, которых приблизил к себе Иисус, Ренан называет «избранной кучкой» со смешанным характером, которой все уважаемые люди сторонились. По его мнению, среди них были лица, с которыми ни один уважающий иудей не стал бы говорить. Он предполагает, что в этом обществе, не подчинявшемся правилам, Иисус находил больше благородства и сердечности, чем среди надутой буржуазии, любившей формализм, и кичащейся своей фальшивой нравственностью. Фарисеи, преувеличивая Моисеевы писания, говорит Ренан, дошли до того, что считали этих людей ниже своего достоинства и не стали с ними иметь дело.

 

Иисус мало обращал внимание на фарисеев, зная их волчьи повадки. Он любил обедать с бедными людьми, близкими ему по духу и понимающими его учение. Это были его ученики, евангелисты, апостолы и простой народ. Фарисеи и книжники возмущались. "Посмотрите, – говорили они, – с кем он ест!" В ответ, Иисус находил такие меткие слова, которые приводили лицемеров в отчаяние: "Не здоровые имеют нужду во враче, а больные" – говорил он. (Лк, 5,34).; или: "Кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяноста девяти в пустыне и не пойдет за пропавшей, пока не найдет ее? А найдя, возьмет ее на плечи свои с радостью» (Лк. 15:4). «Или какая женщина, имея десять драхм, если потеряет одну драхму, не зажжет свечи и не станет мести комнату и искать тщательно, пока не найдет» (Лк. 15:8); и еще: "Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее" (Мф, 18,11); или: "Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию" ( Лк, 5:32). И, наконец, дивная притча о блудном сыне, где любовь оказывает предпочтение грешнику перед тем, кто всегда оставался праведным.

 

К Иисусу приходили женщины с плохой репутацией, и Он относился к ним тепло и с любовью. На это завистники, недобрые люди говорили: "О! этот человек не пророк; ибо, будь он пророком, он отлично знал бы, что женщина, которая к нему прикасается, грешница". Иисус на это ответил притчей о кредиторе, который простил своим должникам их долги. За такое благородное отношение, женщины отвечали Ему преданностью и любовью. Они были ближе к Иисусу, Царству Небесному, о котором с таким вдохновением рассказывал Христос, чем ненавистные и подлые люди.

 

Никогда еще не слышал народ таких мудрых и добрых слов, сказанных Иисусом. Он обращался к ним с такими словами: "Мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие. Ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и видевши это, не раскаялись после, чтобы поверить ему» (Мф. 21:28-32). Суровый упрек Иисуса пристыдил всех, а «праведные» женщины сурово стояли в стороне и осуждали своих легкомысленных подруг, так смело шагавших в Царство Божие.

 

В Евангелиях есть много примеров, когда Иисус своими чудесами и притчами, доставляет простым людям великую радость. Одно из его чудес, было совершено на свадьбе. Свадьбы на Востоке празднуются в вечернее время. Гости берут с собой фонарики, и когда они движутся, веселятся, танцуют, эти огоньки производят очень приятное впечатление. Праведные фарисеи не могли переносить праздников. Для них человеческое веселье – страшное преступление перед народом, собой и Законом. Поэтому они спросили Иисуса: "Почему ученики Иоанновны и фарисейские постятся, а твои не постятся?" И сказал им Иисус: "Могут ли поститься сыны чертога брачного, когда с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься в те дни" (Мф,9,15). И еще сказал Христос: "Но кому подобен род сей?» Он подобен детям, которые сидят на улице и, обращаясь к своим друзьям, говорят: "Мы играли вам на свирели, И вы не плясали, Мы пели вам печальные песни, И вы не рыдали" (Лк. 7,32). Ответ пристыдил фарисеев. А Иисус продолжал: "Ибо пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и говорят: в нем бес. Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть, и пить вино, друг мытарям и грешникам. И оправдана премудрость чадами ее" ( Мф.11:19).

 

Рисуя образ Иисуса Христа лирическими красками, Ренан подмечает одну особенность, которая не может не радовать всех читателей. На сцену истории он выводит женщин, кормивших его и разделявших с ним все заботы и радости, и их детей. Приезд Иисуса в селения, всегда был большим событием для людей, они устраивали ему самый теплый прием. На Востоке, пишет Ренан, каждый дом, в котором остановился чужеземец, обращается в публичное место. Все население сходится сюда. Сбегаются и дети, хотя их разгоняют, но они снова врываются, и, молча, слушают удивительные истории дивного человека. К детям у Иисуса было отношение теплое, радостное, он приближал их к себе, гладил их головки и целовал. Женщины такому теплому приему радовались и славили Христа. Молодые матери приносили своих младенцев, чтобы Иисус коснулся их и благословил.

 

К Иисусу обращались с различными вопросами, но чаще всего просили отвести беду, защитить от порчи, болезней, вылечить детей, родственников, и сделать так, чтобы не гибли животные. Было понятно, пишет Ренан, что зарождающаяся религия, во многих отношениях, была религией женщин и детей. Дети, как бы составляли молодую гвардию, прославлявшую его царское достоинство и доброту. Люди называли его «Сыном Давидовым», кричали «Осанна!», а матери стелили пальмовые ветви и радовались такому счастью.

 

Иисус часто говорил, что дети – святые существа, и Царство Божие принадлежит им; что надо обратиться в детей, чтобы войти в него; что надо принимать его, как дитя; что Отец Небесный скрывает свои тайны от мудрых и открывает их детям. Представление о своих учениках у него смешивалось с представлением о детях. Однажды, когда произошел спор о первенстве, что случалось часто, Иисус взял ребенка, поставил его среди них и сказал: "Вот кто больше всех; кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Мф, 18,1-4).

 

Ренан обращает наше внимание на особое отношение Иисуса к детям, но причин этого не раскрывает. Между тем, имеется две основные причины: первая – то, что сознание маленьких детей еще не отравлено сомнением и лукавством, качествами, особенно препятствующими общению с миром невидимым, и вторая – то, что в те времена «детьми» назывались посвященные или, иначе говоря, адепты сокровенного знания, получившие духовное рождение. (05.07.1938 Е.И. Рерих)

 

Елена Ивановна Рерих писала: «Вы знаете, насколько западает слово в детское сердце. Особенно до семи лет можно вызвать воспоминания о Тонком Мире. Дети чувствуют, как они ощущали эту особую жизнь. Полезно спрашивать детей, не помнят ли они чего-либо особенного? Такие прикасания называются открытием памяти. Пусть с годами опять замрет память о прошлом, но все-таки останется искра прекрасного существования. Великий Учитель любил открывать память. Он приближал к себе детей и не только спрашивал их, но и касался рукою, тем усиливая яркость воспоминания. Он не только любил детей, но видел в них продвижение человечества. Относясь к ним, как к взрослым, Он был прав, ибо, когда вспоминается далекое прошлое или Мир Тонкий, ум становится взрослым. Никогда дети не забудут того, кто подошел к ним как равный. Они сохранят такое воспоминание на всю жизнь. Может быть, дети помнили Учителя больше, чем исцеленные Им. Так нужно помнить, что младшие будут продолжателями жизни, и каждый должен им сообщить опыт свой. Но еще мудрее будет, если можно пробудить воспоминания о Тонком Мире. Самая глубокая духовная жизнь сложится там, где засияла искра существования Тонкого Мира, и облегчилось сношение с Миром Невидимым. Явления Учителя в тонком теле укрепили учеников в реальности Невидимого Мира. Не все могли воспринять сущность этого Мира, но все-таки окно приоткрылось». (19.04.38 Рерих Е.И.)

 

Проповеди Иисуса слушал народ Палестины. Все хотели знать, когда наступит Царство Божие. Каждый уже воображал себя сидящим на троне рядом с Учителем. Шел спор из-за мест, кто будет сидеть с ним по правую руку, а кто по левую, старались вычислить дни его прихода. Ренан называет это – "благой вестью". Такое название соответствовало зарождению нового учения. Никогда еще счастье не заставляло так высоко поднимать грудь человеческую. Никогда еще не радовался так простой народ, ожидая новой веры и новой жизни. «В этом усилии, самом могучем, какое когда-либо человечество совершало, желая стать выше своей планеты, оно на одно мгновение забыло свинцовую тяжесть, гнетущую его к земле, и все печали этого мира. Блажен, кто своими глазами видел этот божественный расцвет и хотя бы в течение одного дня разделял со всеми эту несравненную иллюзию! Но еще блаженнее тот, сказал бы нам Иисус, кто, освободившись от великой иллюзии, воспроизведет в себе это небесное видение и сумеет без всяких мечтаний о тысячелетнем царстве, о химерическом рае, без всяких небесных знамений, одной своей непреклонной волей и поэзией своей души снова создать в своем сердце истинное Царство Божие». (31). (Жизнь Иисуса, гл.ХVII)

Об Иисусе Христе и не только о нем…

Создавая свой теософский трактат под названием – «Разоблаченная Изида», Блаватская не могла равнодушно отнестись к прекрасным словам Ренана об Иисусе Христе. Поэтому в своей книге, вторит ему своими мыслями и чувствами. Иисус, пишет она, создал в человечестве религию, как Сократ создал в нем философию, Аристотель – науку, и эта религия дивная, она не знает границ.

 

Говоря о проповеди Иисуса в Галилее, Блаватская называет ее «новой энергией», способной преобразовать мир. Идеи Христа вносили в сердца каждого, в их души эту удивительную энергию. Иисуса и евангелистов Е.П. ласково называет «нашими братьями» и «цельными натурами». Они были родными для нее, они чувствовали и мыслили так же, как она. Дыхание Бога было их дыханием, его слова были их словами. Люди толпами следовали за Иисусом, ловя каждое его слово, которое наполняло их души и преобразовывало в их другую личность.

 

Ренан отмечает, что никто из современников Иисуса – ни апостолы, ни евангелисты, ни жены мироносицы – никто не мог сравниться с ним. Автор почему-то испытывает чувство тяжести, стыда, когда переходит от светлого образа Иисуса Христа к апостолам и евангелистам, настолько, в его понимании, они уступают ему во всем. Отсюда, говорит он, испытываешь ощущение тягостного падения, когда переходишь от истории Иисуса, к истории апостолов. Сами евангелисты, завещавшие нам образ Иисуса, настолько ниже того, о ком говорят, что очень часто искажают его, не будучи способны возвыситься до его уровня. Такие несправедливые слова Ренана ранят сердце каждого христианина, кому дорог Иисус Христос.

 

Блаватская находит в Евангелиях много заблуждений, разных противоречий, хотя в каждой их строке проглядывает оригинал, обладающий божественной красотой, которую при переписке редакторы заглушили. Переписывая Святые книги, эти «труженики» исказили их содержание, а личность Иисуса Христа, его человечность и божественность не то, что приукрасили, они умалили ее, и внесли путаницу во многие события. Для восстановления подлинность жизни и деятельности Иисуса, которая бы соответствовала правде, нашим критикам придется очистить его от всего надуманного, вымышленного, сознательно искаженного, сделанного переписчиками Евангелий то ли сознательно, то ли по заданию определенных лиц.

 

Жил ли на самом деле Иисус из Нового Завета, существовал ли он, как историческая личность, или же он был мало примечательной фигурой, вокруг которой собраны библейские аллегории? Эти вопросы Е.П. рассматривает в своих книгах. Она не сомневается, что Иисус Христос – историческая личность. Лично для нее, Иисус из Назарета, описанный Матфеем и Иоанном, остается идеалом, к которому должен стремиться «каждый будущий мудрец и западный кандидат-теософ». То, что Он действительно был Сыном Божьим, так же, несомненно, как и то, что Он был не единственным, а также не первым и не последним "Сыном Божьим" в цепи "Божьих Сынов" или детей Божественной Мудрости на этой земле.

 

Где тот Бог или Герой, спрашивает она, чье происхождение, жизнеописание и генеалогия были бы более туманными или более трудными для установлении истины? Как этот неоконченный догмат об истинной природе Его, может, в конце концов, быть решен? Согласно писанию евангелистов, по своей матери Иисус был человеком простым. А по своему Отцу – был Богом. Как, такое может быть? – удивляется Блаватская. Человек Он или Бог, или, – Тот и другой, в одном лице. Такая двойственность и неопределенность, послужили причиной многих потоков крови и чернил, пролитых человечеством. Но правда так и не была установлена. Кроме разных исследователей, писчиков и переписчиков, Блаватская обвиняет и Церковные Соборы, которые не захотели разобраться в этом вопросе. Вместо установления истины, они занимались бесконечными разговорами, спорами, чем дестабилизировали обстановку среди верующих разных конфессий. Они бесконечно изменяли свои решения, запутывали историю христианства так, что и в наши дни трудно разобраться где правда, а где ложь. Блаватская не доверяет церковным иерархам, утверждавшим, что в Библии – все правда. Она не верит, что четыре Евангелия не были переписаны и подогнаны под богословский диктат. Если Епископ из Самосаты отрицал божественность Христа на Первом Соборе в Антиохии, что же тогда говорить о простых христианах, которые в этом вопросе, совсем ничего не понимают.

 

Блаватская приводит пример, как семнадцать епископов защищали доктрины Ария, что Иисус Христос, есть Сын Божий и Един со своим Отцом. За такое богохульство смелого иерарха сослали в глухой монастырь. Тем не менее, тридцатью годами позже, в 355г., на Миланском Соборе, триста епископов подписали послание, выражающее верность взглядам Ария. Собор подтвердил, что Арий говорил правду и такую же правду говорили за десять лет до этого, в 345 году на новом Антиохийском Соборе евсевиане, которых тогда никто не хотел слушать. Они доказали, что Иисус Христос был Сын Божий и Един со Своим Отцом.

 

Е.П. считает, что Иисус Христос остается для человечества настоящим источником нравственных возрождений. Иисус прекрасно знал Восточную мудрость, книги египетских и индийских мудрецов. Все это передавалось по тайным каналам, иногда и молвой, и дошло до нас в преданиях и апокрифах. Для нее Иисус – Великий человек. С одной стороны, Он получает от своей эпохи все, а с другой – господствует над нею. Слова Блаватской – «показать, что религия, основанная Иисусом, была следствием всего предшествовавшего, значит, не умалить ее значение; значит, доказать, что она имела все основания быть законной наследницей древних свитков» – передают мысли большинства историков христианства.

 

Для нее, еврейский народ имеет особенный дар, полученный от своих предков. Но, несмотря на это, Е.П. не доверяет его сведениям об Иисусе Христе. То, что Иисус вышел из иудаизма, в этом факте ничего особенного для нее нет. Вышел, так вышел. Ведь Сократ вышел из школ софистов, Лютер вышел из Средних веков, Ламенэ – из католицизма, а Руссо – из XVIII века. Таково веление истории, – говорит Е.П. Даже тот, кто протестует против своего века и своей расы, все же принадлежит своему веку и своей расе. Тем не менее, Иисус не только не продолжатель иудаизма, он его противник. В своем учении он пошел на разрыв с иудаизмом. Больше того, христианство все более и более удаляется от иудаизма. Его цель, совершенствование и назначение заключается в том, чтобы быть христианством Иисуса, а не иудейской религией (32). (Разоб. Изида. т.2, гл.7).

 

 

Кроме Елены Блаватской, об Иисусе Христе сказала свои добрые слова и Елена Рерих. В ее письмах и книгах прослеживается весь жизненный путь Христа, от рождения, до распятия и воскресения.

 

«Теперь о Великом Облике Христа. Нет лжи в строках Евангельских, говорящих о воскресении и вознесении Христа. Есть лишь недомыслие последователей и читающих, или введение в заблуждение паствы корыстными и невежественными князьями церкви. Совершенно дико представить себе, что Христос думал доказать существование загробной жизни тем, что, подвергнув себя мучительнейшей смерти, снова ожил бы в том же теле! Нет, не бессмысленное Воскресение в физическом теле было целью Христа! Христос хотел доказать сознательное существование человека в Надземном Мире и в оболочке соответствующей тому Миру. После своего распятия Христос разложил свое физическое тело на атомы, потому тело его не было найдено. Высокий Дух в тонком теле, очищенном огнём психической энергии, освободившись от физической оболочки раньше срока (т.е. раньше положенного ему естественного срока смерти), владеет необычайной силою на Земле. Мощь эта могла бы сжечь целую страну, но Христос уничтожил или разложил на атомы только своё физическое тело. Такое действие явилось тогда величайшим достижением, ибо никто раньше не мог достичь такой силы огненной энергии на Земле. Это достижение осталось единственным по силе, утончению и красоте. Так и вознесение, конечно, совершилось в огненном апофеозе Тонкого Тела. Ученики, глаза которых открывались, когда среди них неожиданно появлялся материализованный Христос, также могли уявиться на чуде открытия, так называемого призматического зрения, и увидеть сияющую оболочку Владыки, исчезающую в свете Лучей Его. Конечно, тело тончайшее или «тело славы», как называет его Ап[остол] Павел, не распыляется, но остаётся облачённым в сублимированную ткань материи Люциды и пребывает на соответствующем плане Бытия. После распятия Христос в своём тонком теле неоднократно появлялся ученикам и в течение одиннадцати лет поучал Марию Магдалину тайнам надземным. Записи Марии Магд[алины] после её смерти хранились ап[остолом] Иоанном. В гностической литературе можно найти упоминание о «Больших и Малых Вопросах М[арии] Магд[алины] и ответах Хр[иста]» на них. Но «Большие Вопросы» были утеряны, а сейчас остались лишь обрывки «Малых Вопросов...», которые гностики включили отчасти в своё Учение, а также издали их отдельной книжкой, кажется с позднейшими комментариями.

 

…Христос был Величайшим. Любя Его, мы любим всех Великих Учителей Человечества. Он истинный Мессия всех народов и Великий Аватар Вишну в нашей Манвантаре» (33). (Е .Рерих. Письма.Т.8, 2000, 18.11.48.).

Выводы о книге Ренана «Жизнь Иисуса»

Если посмотреть глазами XXIвека на мировоззрение Ренана, то для нас оно представляет собой настоящий клубок противоречий. Он был романтиком в самом высоком понимании этого слова, хотя часто и заявлял, что выступает против романтизма. Был утопистом, идеалистом и рационалистом, отрицал все сверхъестественное, хотя часто верил в него. Верил и в нравствственный миропорядок, как высшую цель мирового развития.

 

Слово "Бог" пронизывает все книги Ренана. Но мы не можем понять, что оно для него значит. То ли это действительный Бог, которого мы любил, то ли идеал, к которому надо стремиться, то ли высшая сокровенная Реальность, то ли тайна жизни, которую люди не познали до конца, то ли грозный Самодержец, которого надо страшиться. Создавая с такой пламенной любовью свою историю христианства, посвятив ему лучшие годы, Ренан почему то пытается разрушить его основы, зачеркнуть христианскую религию, при этом авторитетно заявляя о своем великом уважении и сыновней любви к нему, как высокому проявлению человеческого духа.

 

B своей книге "Жизни Иисуса" Ренан впервые применил историко-синтетический метод изложения, забыв о настоящей критике ее мифов, вымыслов и неправды. Легко заметить, что художественное, писательское изображение древней истории берет у него верх над наукой и исторической реальностью. Ренан – мастер жизнеописаний, радостных картин и светлых идей. Большое его достоинство, – писал Николай Трубецкой, – это артистическое чутье, изощренное знание, которое давало ему возможность, верно угадывать действительность. А его литературный и художественный талант, взял в нем верх над интересами науки. Вот потому, историческая картина в «Жизни Иисуса» вышла с виду яркой, впечатлительной, но в глубине – не верной, не убедительной и не правдивой.

 

Критики Ренановых писаний видели, как он мастерски изгоняет из биографии Христа все то, что не укладывается в прокрустово ложе рационализма. В целом, признавая достоверность Евангелий,их убедительные доводы в пользу Иисуса, Ренан, в то же время, смотрит на них, как на легенды и мифы, в которых рациональное зерно спрятано за семью печатями.

 

Особенно достается от него Евангелию от Иоанна. Ренан не верит, что писал его этот святой подвижник. Скорей, его писали или переписывали его ученики, поэтому в нем столько выдумки и противоречий. Хотя в конце книги автор изменяет свое мнение об Иоанновом Евангелии и излагает совсем противоположные мысли.

 

« Я все-таки думаю, что четвертое Евангелие имеет реальную связь с апостолом Иоанном и что оно было написано в конце 1-го века. Тем не менее, я признаю, что в некоторых местах моего первого издания я слишком склонялся в сторону признания достоверности этого источника. Теперь доказательность некоторых аргументов, на которых я основывался, представляется мне уже не столь неопровержимой. Теперь я более не верю тому, чтобы Святой Иустин ставил четвертое Евангелие на одну доску с синоптическими Евангелиями среди апостольских книг. Существование пресвитера Иоанна, как лица, безусловно, отличного от апостола Иоанна, теперь представляется мне довольно проблематичным. Мнение, будто бы Иоанн, сын Заведеев, написал это творение, эту гипотезу, которую я никогда не считал вполне доказанной, но к которой я порою выказывал некоторую слабость, ныне я окончательно отвергаю. Наконец, я признаю, что с моей стороны было ошибкой категорически отрицать гипотезу о поддельной рукописи, приписываемой апостолу эпохи перехода от апостольского века к последующему. Второе послание Петра, подлинность которого никто не может поддерживать достаточно убедительными доводами, представляет собой образец подобного сочинения, правда, далеко не столь важного, каким можно считать четвертое Евангелие. В конце концов, в данный момент сущность вопроса заключается не в этом. Самое главное это определить, как следует относиться к четвертому Евангелию при составлении жизнеописания Иисуса. Я продолжаю думать, что это Евангелие представляется столь же ценным источником, как и синоптические, а иногда даже более ценным. Развитие этой точки зрения настолько важно, что я посвятил ему особое Приложение в конце этой книги. Часть Введения, относящаясяк критике четвертого Евангелия,тоже была мною исправлена и дополнена» (34). (Жизнь Иисуса, Предисловие).

 

Елена Блаватская, по-своему объясняла мысли и поступки Христа. Ренан не убедил ее своим образом Иисуса Христа. Он создал неправдивый и далекий от настоящих Евангелий его облик, причем, дивный и сказочный. С одной стороны, у него Иисус – это проповедник радости и правды с другой – мрачный обвинитель людей, имевших возможность стать богатыми и зажиточными. Блаватской трудно поверить, чтобы такая противоречивая личность могла стать основателем мировой религии и Сыном Бога. Поэтому сожалеет, что под бойким пером Ренана, вышел сентиментальный и слабохарактерный образ дорогого Иисуса, который не соответствует данным ни библейской, ни исторической науки. Хотя, замечает, что надо быть справедливым: Ренан подарил миру романтическую поэму о романтическом герое, который в образе Иисуса Христа прошел дорогами Иудеи, Палестины и всего мира, чтобы поселиться в сердце каждого из нас и тешить его надеждой на радостную загробную вечную жизнь.

 

Несмотря на критическое отношение к некоторым утверждениям Ренана, Блаватская справедливо замечает: «Мы не ставим под сомнение эрудированного, знаменитого на весь мир ученого за то, что мы находим в его “Vie de Jesus”, также не ставим под сомнение какую-либо из его исторических констатаций. Мы просто подвергаем сомнению несколько необоснованных и нелепых утверждений, вкравшихся незаметно для эмоционального повествователя в прекрасные в других отношениях страницы его труда – изображения жизни, построенного целиком на одних только вероятностях, и все же жизни человека, который, если он принят, как историческое лицо, имеет намного больше права на нашу любовь и почитание, хотя и он подвержен ошибкам, не смотря на все свое величие, чем, если бы мы представили его как всемогущего Бога. И только в последней роли Иисус должен рассматриваться каждым почитающим, как неудача». (Е.П.Блаватская. Разоблаченная Изида т.2. Глава VII)

 

Закончив свою книгу «Жизнь Иисуса», Ренан написал такие слова: «Я хотел, чтобы книга моя сохранила свое значение даже в том случае, если настанет время, когда известную степень обмана будут считать в истории религии элементом неизбежным. Надо было изобразить моего героя прекрасным и обаятельным (ибо таким он был, бесспорно); и надо было это сделать, невзирая на такие его действия, которые в наши дни могли бы заслужить неблагоприятный отзыв. Моя попытка создать живой, человечный, возможный облик была одобрена. Но заслужены ли были бы эти похвалы, если бы я изобразил начала христианства без малейшего пятнышка? Это значило бы допустить величайшее из чудес. В результате этого вышла бы картина в высшей степени холодная. …Этот великий человек не простил бы мне, если бы портрет вышел у меня вполне небесного характера; он пожелал бы видеть в нем черты отталкивающие; ибо в действительности происходили вещи, которые оскорбили бы нас, если бы нам суждено было их видеть» (35). (Жизнь Иисуса. Предисловие).

 

Было бы вовсе несправедливым, если бы мы не сказали о том, что Иисусу Христу посвятили свои лучшие книги такие выдающиеся личности, как Гегель. Жизнь Иисуса (36); Давид Штраус. Жизнь Иисуса (37); Фаррар Ф. Жизнь Иисуса Христа (38); Александр Мень. Сын Человеческий (39); Епископ Кассиан Безобразов. Христос и первое христианское поколение (40); Кубланов М.М.Иисус Христос – бог, человек, миф? (41); Хазарзар Р. Сын Человеческий(42); Мережковский Д.С. Иисус Неизвестный(43); Мориак Ф. Жизнь Иисуса (44); Гуардини Р. Господь (45) и многие другие.

Литература

1. Ренан Э. Жизнь Иисуса. М. ТЕРРА, 1991. Предисловие.

2. Там же.

3. Там же.

4. Токарев С.А. Бог. //Большая Советская Энциклопедия в 5-ти томах. Том 3, М. 1970.

5. Гегель Г.В.Ф. Жизнь Иисуса. // Гегель. Философия религии. Т. 1 М. Мысль, 1976. Стр.35.

6. Можейко И.А. Бог.// Новый философский словарь. К. 2006.

7. С.С. Аверинцев. Бог. //Новая философская Энциклопедия в 4-х томах. Т. 2. М.2000.

8. Священник Шалый В. Бог. // Православная Энциклопедия. Т. 5. М. 2003.

9. Там же.

10. Ренан Э. Жизнь Иисуса. Гл.1.

11. Ренан Э. Жизнь Иисуса. Гл. VII/

12. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Московская Патриархия, М, 1998.

13. Евангелия от Иоанна. // Библия. М.1988.

14. Ренан Э. Жизнь Иисуса. Гл.VII.

15. Блаватская Е.П. Разоблаченная Изида. Т.2. М. Эксмо, 2011, стр. 434.

16. Там же, стр. 434..

17. Там же, стр. 434-435.

18. Ренан Э. Жизнь Иисуса, гл.IV/

19. Блаватская Е.П. Разоблаченная Изида. Т.2, стр. 434.

20. Блаватская Е.П. Разоблаченная Изида. Т.2, гл. 3

21. Блаватская Е,П. Разоблаченная Изида. Т, стр.429.

22. Ренан Э. Жизнь Иисуса, гл.ХVI.

23. Там же.

24. Блаватская Е.П. Разоблаченная Изида. Т. 2, стр.69.

25. Блаватская Е.П. Разоблаченная Изида. Т.2, стр. 40.

26. А. Владимиров. Кумран и Христос. Беловодье, 2003.

27. Евангелия от Матфея. Библия. М.1988.

28. Ренан Э. Жизнь Иисуса, гл. Х.

29. Там же.

30. Ренан Э. Жизнь Иисуса, гл.ХV.

31. Ренан Э. Жизнь Иисуса, гл. ХVII.

32. Блаватская Е.П . Разоблаченная Изида, т.2, гл.7

33. Рерих Е.И - Е.А. Губаревой. 18.11.1948.//Рерих Е.И. Письма. Т.8. МЦР, М.2000.

34. Ренан Э. Жизнь Иисуса. М. ТЕРРА, 1991, Предисловие.

35. Ренан Э. Жизнь Иисуса. Предисловие.

36. Гегель Г.В.Ф. Жизнь Иисуса. // Гегель. Философия религии. Т.1.М. Мысль, 1976.

37. Давид Штраус. Жизнь Иисуса Христа. М. Фолио, 2000.

38. Фаррар Ф. Жизнь Иисуса Христа. М. 2001.

39. Александр Мень. Сын Человеческий. М. Слово,1992.

40. Епископ Кассиан Безобразов. Христос и первое христианское поколение. М. 2004.

41. Кубланов М.М. Иисус Христос – бог, человек, миф. М, 1964.

42. Хазарзар Р. Сын Человеческий. М, 1999.

43. Мережковский Д. Иисус неизвестный. М. Фолио, 2002.

44. Мориак Ф. Жизнь Иисуса, М. 1936.

45. Гуардини Р. Господь. М, 1995.

18.06.2014 17:41АВТОР: Сергей Целух | ПРОСМОТРОВ: 2334




КОММЕНТАРИИ (0)

ВНИМАНИЕ:

В связи с тем, что увеличилось количество спама, мы изменили проверку. Для отправки комментария, необходимо после его написания:

1. Поставить галочку напротив слов "Я НЕ РОБОТ".

2. Откроется окно с заданием. Например: "Выберите все изображения, где есть дорожные знаки". Щелкаем мышкой по картинкам с дорожными знаками, не меньше трех картинок.

3. Когда выбрали все картинки. Нажимаем "Подтвердить".

4. Если после этого от вас требуют выбрать что-то на другой картинке, значит, вы не до конца все выбрали на первой.

5. Если все правильно сделали. Нажимаем кнопку "Отправить".



Оставить комментарий

<< Вернуться к «Елена Петровна Блаватская. Биография. Книги. Статьи. »